Диагноз: Смерть (СИ) - Корд Виктор - Страница 25

— Таймер тикает. Как только эти микро-ублюдки достроят контур, «Семья» сможет перехватить управление. И тогда наш лучший друг оторвет нам головы раньше, чем мы успеем сказать «ой».

— Убить его? — голос Веры был ровным. Солдатским. Нет человека — нет проблемы.

— Расточительно, — я покачал головой. — И сложно. Ты видела, как он регенерирует. Чтобы убить Бритву, нужно сжечь его дотла или отрубить голову. У нас нет на это ресурсов. И… он мне нужен.

Я посмотрел на пробирку.

— Мне нужно заглушить сигнал. Создать помехи.

— РЭБ? У нас нет глушилок.

— У нас есть химия.

Я подошел к столу, где лежала куча хлама, притащенного Шмыгом.

— Мне нужен свинец.

— Свинец? — Вера удивилась. — Зачем?

— Свинец экранирует радиацию и магию. Старый добрый физический барьер. Если я введу коллоидный раствор свинца в его кровь, металл осядет на нанитах и заблокирует прием сигнала.

— Ты хочешь отравить его тяжелыми металлами? — она посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Это убьет его почки.

— У него регенерация тролля. Почки справятся. Или вырастут новые. Выбора нет.

Я протянул руку.

— Дай патроны. Картечь.

Следующий час я чувствовал себя средневековым алхимиком, который пытается сварить философский камень из дерьма и палок.

Я выпотрошил десяток патронов 12-го калибра.

Свинцовые шарики полетели в тигель (консервную банку).

Спиртовка гудела.

Свинец плавился медленно, неохотно превращаясь в серебристую лужицу.

Но просто влить расплавленный металл в вену нельзя — это мгновенная смерть от эмболии.

Нужен проводник.

Я достал банку с «Черным клеем» — смесью «Слез Скверны» и моей крови.

Скверна — идеальный растворитель.

Я капнул черную жижу в расплавленный свинец.

ПШШШ!

Повалил едкий, желтый дым.

Вера закашлялась, прикрывая лицо локтем.

— Ты нас всех тут потравишь!

— Вентиляция работает, — буркнул я, не отрываясь от процесса.

Смесь закипела, меняя цвет с серебристого на матово-серый. Металл распался на микрочастицы, войдя в суспензию со слизью.

Я добавил антикоагулянт из аптечки, чтобы эта дрянь не превратила кровь Бориса в желе.

Получилось полстакана густой, серой жидкости.

Выглядело это как жидкий цемент.

Пахло смертью.

— Готово, — я набрал жижу в самый большой шприц (для промывания полостей), который у нас был. Игла толщиной с гвоздь.

— «Свинцовая Блокада». Авторский коктейль. Пошли будить спящую красавицу.

Борис спал, сидя на полу и прислонившись спиной к генератору. Вибрация его, видимо, успокаивала.

Даже во сне он выглядел угрожающе. Шрамы на лице дергались, кулаки сжимались и разжимались.

— Борис, — я пнул его сапогом по ботинку.

Он открыл глаза мгновенно. Никакой сонливости. Взгляд ясный и злой.

— Еда?

— Лекарство, — я показал шприц с серой жижей.

Он скосил глаза на иглу.

— Выглядит как дерьмо.

— На вкус еще хуже. Но это нужно вколоть. Прямо сейчас.

— Зачем?

— У тебя в крови паразиты, — я решил сказать полуправду. — Те самые, из-за которых ты такой… активный. Они начали размножаться. Если не купировать — сгоришь.

Он посмотрел на свои руки. Вены на них вздулись черными жгутами.

— Я чувствую их, — неожиданно тихо сказал он. — Они… зудят. Внутри. В костях. Как будто муравьи ползают.

— Вот именно. Давай руку.

Он протянул левую руку, ту, что была обожжена кислотой.

Я наложил жгут. Вена вспухла, как пожарный шланг.

— Будет жечь. Сильно. Не убей меня рефлекторно. Вера, страхуй.

Вера навела ствол автомата ему в голову. Борис даже не посмотрел на нее. Он смотрел на шприц.

Я вогнал иглу.

Нажал на поршень.

Серая жижа медленно пошла в вену.

Секунда. Две.

Глаза Бориса полезли на лоб.

Он зарычал, выгибаясь дугой. Мышцы окаменели.

— А-А-ГХХ! — из его горла вырвался хрип.

По венам от места укола поползла серая сетка. Я видел «Истинным Зрением», как тяжелый металл разносится кровотоком, как он облепляет нанитов, запечатывая их в свинцовые коконы.

Связь обрывалась.

Антенна рушилась.

Борис схватил меня за грудки правой рукой. Рванул к себе.

Я услышал треск ткани моего камзола.

Лицо берсерка было в сантиметре от моего. Зрачки расширены, изо рта пена.

— Что… ты… сделал…

— Спас твою задницу, — прохрипел я, глядя ему в глаза. — Отпусти.

Он держал меня еще секунду. Его трясло.

Потом рука разжалась.

Я упал на бетон, хватая ртом воздух.

Борис завалился на бок, его рвало. Тело пыталось исторгнуть токсины.

— Воды… — простонал он.

Вера опустила автомат.

— Сработало?

Я посмотрел на Бориса «Зрением».

Наниты замерли. Они больше не строили цепи. Они были изолированы, заперты в клетках из свинца и магии Скверны.

Сигнал пропал.

Мы стали невидимками. По крайней мере, для радаров «Семьи».

— Сработало, — я вытер пот со лба. — Мы выиграли время. Но его почки мне спасибо не скажут. Ему нужен диализ. Или очень много воды и мочегонного.

В этот момент замигал мой браслет связи.

Не текстовое сообщение.

Голосовой вызов.

От Архивариуса.

Я нажал кнопку приема.

— Кордо, — синтетический голос звучал тревожно. — У нас проблема.

— Я думал, мы партнеры, — огрызнулся я. — Проблемы — это твоя специализация.

— Это общая проблема. Инквизитор Анна Каренина только что вошла в сектор Порта. И она не одна. С ней «Чистильщики».

— И что? Она ищет меня.

— Она ищет нас, идиот. Она знает, что я купил твои данные. Она идет к моему бункеру. Если она вскроет мою защиту… она получит Кристалл. Твой Кристалл.

Я похолодел.

Если Гильдия получит Кристалл с кодами от «Кукол», они станут непобедимы. Орлов покажется ребенком с рогаткой.

— Сколько у нас времени?

— Час. Максимум два. Моя ЧВК долго не продержится против Инквизитора. Мне нужна помощь, Кордо. Твой ручной монстр.

— Мой монстр сейчас блюет свинцом, — рявкнул я. — А я пустой.

— Тогда придумай что-нибудь! Или мы оба трупы. Конец связи.

Экран погас.

Я посмотрел на Веру. На корчащегося Бориса. На стены нашего уютного бункера, который мы так старательно драили.

— Собирайтесь, — сказал я устало. — Отпуск отменяется. Нас вызывают на консилиум.

— Куда? — спросила Вера.

— Спасать паука от мухобойки.

— Подъем, мясо! — я ударил Бориса по щеке.

Берсерк мотнул головой. Его глаза были мутными, зрачки расширены. Свинец в крови глушил не только нанитов, но и нейроны.

— Тошнит… — просипел он. — Во рту вкус… батарейки.

— Это вкус свободы, Борис. Вставай. Нам нужно убить пару «белых халатов», прежде чем они разберут нашего друга на запчасти.

Вера уже стояла у выхода, проверяя затвор автомата.

— Кузьмич! — крикнул я. — Дверь на засов. Никому не открывать, кроме нас. Если через три часа не вернемся — уходи в город и растворись. Деньги в тайнике под генератором.

Старик мрачно кивнул, сжимая пистолет. Он понимал: если мы не вернемся, ему конец.

Мы вышли в тоннель.

Бежать пришлось быстро.

Я задыхался. Мои легкие горели, ребра ныли, напоминая о каждом переломе. Но страх потерять Кристалл (и единственный шанс на возрождение Рода) гнал меня вперед лучше любого стимулятора.

Борис бежал тяжело, гулко топая ботинками. Он шатался, задевая плечами стены, но не отставал. Танк на автопилоте.

Подходы к «Читальному Залу» встретили нас тишиной.

Слишком плотной, ватной тишиной для места, где пять минут назад шел бой.

Гермодверь шлюза была распахнута.

На полу, в луже какой-то розовой слизи, лежал боец «Черной Воды».

Тот самый командир, что не хотел нас пускать.

Его броня была цела. Ни пулевых отверстий, ни ожогов.

Но шлем… Шлем треснул изнутри.

Я подбежал, перевернул тело.

Визор шлема был залит биомассой.