Диагноз: Смерть (СИ) - Корд Виктор - Страница 11

Стрелок дернулся.

— Вы… вы убьете меня?

— Если будешь тупить — да. Если будешь полезным — возможно, выживешь. Встать!

Он подскочил, как на пружинах, прижимая поврежденную руку к груди.

— Бери Кэпа за ноги. Вера, помоги ему. Тащите жмуров в подвал.

— В подвал? — Стрелок побледнел. — Вы… вы будете делать из них зомби?

Я усмехнулся. Репутация некроманта строилась сама собой.

— Меньше знаешь — крепче спишь. Тащи.

Пока они кряхтя и матерясь волокли тела по лестнице вниз (Вера, к моему удивлению, тащила труп за воротник одной рукой, даже не морщась — сила возвращалась к ней вместе с яростью), я занялся мародерством.

Руки дрожали, но я заставил себя сосредоточиться.

Лут. Мне нужен лут.

Первым делом я обыскал место, где лежал Командир (Кэп).

Броня: Легкий кевларовый жилет с маг-пластинами. На мне будет висеть мешком, но Вере подойдет. Снял. Оружие: Тесак (уже у меня). На поясе — парные кинжалы из вороненой стали. Хороший баланс. Забрал. Карманы: Кошелек. Тугой, кожаный. Внутри — пачка купюр. Пятитысячные. Навскидку — тысяч пятьдесят-семьдесят. «Вот и нашлись деньги на долг Волкову. Ирония судьбы». Спецсредства: На поясе висел странный черный камень на цепочке. Амулет связи. Он слабо вибрировал.

Я взял амулет. Он был теплым.

В этот момент снизу поднялась Вера. Она вытирала руки тряпкой.

— Скинули в угольную яму. Пленного я пристегнула наручниками к трубе. Пусть посидит в темноте, подумает о вечном.

— Молодец.

Я кинул ей жилет Кэпа.

— Примерь. Тебе нужнее.

Она поймала броню на лету. В ее глазах мелькнуло удивление, но она промолчала. Просто кивнула и начала надевать защиту поверх своей грязной майки.

Я вернулся к амулету.

Вибрация усилилась. Камень нагрелся.

Кто-то вызывал группу зачистки.

Заказчик хотел отчет.

Я посмотрел на Веру.

— Тихо, — шепнул я.

Нажал на камень пальцем, пуская микро-импульс (остатки маны, скреб по дну).

Над камнем развернулась мутная голограмма. Только звук.

— Доклад, — голос был сухим, властным. Я узнал его. Я слышал его в воспоминаниях Виктора-младшего. Это был голос того, кто зачитывал приговор моему отцу. Граф Орлов.

Я выдержал паузу. Театральную.

— Группа ликвидирована, — произнес я. Не своим голосом. Голосом, лишенным эмоций.

На том конце повисла тишина. Долгая, тяжелая тишина.

— Кто говорит? — тон Орлова изменился. В нем появилась сталь.

— Говорит Реаниматолог.

— Кордо… — выдохнул он. Не с презрением. С удивлением. — Ты жив. Значит, мои люди мертвы?

— Они были больны. Несовместимые с жизнью травмы совести. Пришлось провести эвтаназию.

Орлов хмыкнул.

— Ты стал дерзким, щенок. Думаешь, убил троих наемников и стал игроком? Я пришлю гвардию. Я сотру твой гнилой особняк с лица земли.

— Попробуй, — я улыбнулся, глядя на разрушенную кухню. — Но прежде чем ты это сделаешь, проверь свою почту, Граф.

— Что?

— Твой человек, Кэп… он был очень разговорчивым перед смертью. Знаешь, болевой шок творит чудеса с памятью. Он рассказал мне про склад на трассе М-4. И про твои оффшорные счета, с которых ты оплачивал этот заказ.

Это был блеф. Чистейший, наглый блеф. Кэп сдох молча. Но Орлов этого не знал.

В трубке послышалось шипение.

— Ты лжешь.

— Хочешь проверить? — я понизил голос. — Я врач, Орлов. Я знаю, где у человека самые уязвимые точки. И я знаю, где уязвимые точки у твоего Клана. Не присылай больше людей. Пришли переговорщика. С чеком. Иначе я начну оперировать. Без наркоза.

Я раздавил камень в руке, не дожидаясь ответа.

Связь оборвалась.

Вера смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Ты сумасшедший, — сказала она. — Ты только что объявил войну одному из сильнейших кланов города. У нас нет армии. У нас есть я, контуженный старик и ты с ножиком.

— Ошибаешься, — я разжал кулак, стряхивая крошку артефакта. — У нас есть кое-что получше.

Я достал из кармана планшет Волкова с базой данных «Неликвид».

— У нас есть кадры. И теперь, — я похлопал по карману с трофейными деньгами, — у нас есть бюджет на зарплату.

Я шагнул к выходу из кухни.

— Вера, найди в вещах жмуров аптечку. Приведи Кузьмича в чувство. А потом спускайся в подвал. Пленный нам еще пригодится.

— Зачем? — она нахмурилась. — Он же мусор.

— Мусор — это ресурс, который просто лежит не на своем месте, — я усмехнулся. — Он знает, где склад. А на складе, судя по экипировке этих ребят, есть чем поживиться. Мы не будем ждать гвардию Орлова здесь. Мы идем на склад.

— Мы будем грабить базу Стервятников? — на лице Веры появилась хищная улыбка. Первая за все время.

— Мы будем проводить экспроприацию медицинского оборудования и материалов. Собирайся. Выезд через час.

Кузьмича рвало.

Громко, надрывно, желчью. Классическая картина: сотрясение мозга средней тяжести, повышение внутричерепного давления.

Я держал таз, сидя перед ним на корточках.

— Тише, старик, тише. Это нормально. Мозг отек, ему тесно.

— Барин… — прохрипел он, вытирая рот рукавом. — Они… они Веру убили?

— Вера живее нас с тобой. Она в подвале, допрашивает пленного. Ну, как допрашивает… скорее, пугает своим видом.

Я встал, поморщившись от хруста в собственных коленях.

— Слушай задачу. Мы уезжаем. На пару часов, может, на день. Ты остаешься за главного.

Я сунул ему в руку трофейный пистолет (запасной ствол Кэпа, «Гюрза-М», тяжелый и надежный).

— Дверь забаррикадируй. В подвал не спускайся. Если кто-то полезет — стреляй через дверь. Не спрашивай «кто там». Просто стреляй на уровне паха. Понял?

Кузьмич посмотрел на пистолет, потом на меня. В его мутных глазах мелькнула сталь, закаленная еще при моем деде.

— Понял. Не пущу.

— Вот и молодец. И воды пей больше.

Вера ждала во дворе.

Она выглядела жутко и великолепно одновременно.

Грязная майка, поверх — трофейный кевлар Стервятников, на ногах — тяжелые ботинки, снятые с трупа Стрелка (размер подошел). В руках она держала арбалет, проверяя натяжение тетивы.

Она стояла.

Сама. Без поддержки.

Ее ноги дрожали, мышцы еще не привыкли к сигналам мозга, но она стояла. Валькирия вернулась в корпус.

— Пленный в мешке, — сообщила она. — Связан, рот заклеен. Готов к транспортировке. На чем поедем? На твоей коляске?

Я похлопал по карману, где лежала пачка пятитысячных.

— На шоппинг. Нам нужны колеса. И допинг.

— Допинг? — она прищурилась. — Ты же врач. Ты должен быть против наркоты.

— Я Реаниматолог, — поправил я. — Моя задача — запустить сердце, а не читать лекции о ЗОЖ. Сейчас мой «мотор» глохнет. Мне нужен эфир.

Гаражный кооператив «Последний Путь» находился на границе промзоны.

Здесь пахло мазутом, жженой резиной и криминалом.

Местный барыга, орк по кличке Кардан, встретил нас с монтировкой в руках. Но увидев Веру в броне Стервятников и меня с безумным взглядом, монтировку опустил.

— Чего надо? Лом не принимаю.

— Колеса, — я выложил на бочку тридцать тысяч. — На ходу. С документами или без — плевать. Главное, чтобы доехала до М-4 и обратно. И чтобы багажник был вместительный.

Кардан почесал клык.

— За тридцатку? Ну… вон, «Буханка». Броня — фольга, зато проходимость как у танка. И движок перебранный.

В углу стоял ржавый микроавтобус УАЗ, покрытый пятнами грунтовки.

— Берем, — кивнула Вера. — Я водила такую в Гвардии. Если движок не клинанет, проедем везде.

Пока Вера проверяла масло и пинала шины, я отошел к стеллажу с «химией».

Кардан приторговывал не только запчастями.

— «Синий Туман» есть? — спросил я тихо.

Орк ухмыльнулся.

— А то. Свежая варка. Пятьсот рублей ампула.

— Давай три. И шприц.

Я знал, что делаю.

«Синий Туман» — это коктейль из сырой маны, адреналина и синтетического нейростимулятора. Он выжигает нервные окончания, сажает печень (привет, Волков) и вызывает привыкание с третьей дозы.