Люди с платформы № 5 - Пули Клэр - Страница 7

Санджей нырнул в пустую семейную комнату. Ее еще называли комнатой для по-настоящему скверных новостей. Предполагая благоприятный исход, ты не станешь просить супружескую пару посидеть в семейной комнате. Пройдя к кулеру в углу, он налил себе чашку воды и сел в кресло, окруженный призраками страшных слов вроде «предсмертное состояние», «пронизанный метастазами», «распоряжение об отказе от реанимации» и «протокол лечения на завершающей стадии жизни». Неужели вся здешняя мягкая мебель успела пропитаться потрясением и горем пациентов и их родных? Санджей представил, как из подушек и занавесок выползает тягучая жижа, наполняет помещение и он тонет в этой жиже.

Его рука дрогнула. Вода пролилась на пол. Отставив кружку, Санджей попытался дышать медленно и глубоко. Сердце колотилось, так и норовя выскочить за пределы грудной клетки. Он до боли нажал себе на грудь, словно это могло удержать сердце на месте.

Интересно, что сказали бы Джулия и все пассажиры утреннего поезда, считавшие Санджея героем, узнай они о его подверженности регулярно повторяющимся, изнурительным паническим атакам? Видели бы они, как Санджей прячется в комнате для посетителей, туалетах или кладовке, сгибаясь в три погибели, судорожно обхватив голову руками и ожидая момента, когда вновь сможет нормально дышать.

Много ли пользы от медбрата онкологического отделения, который боится смерти?

Он вновь вспомнил Девушку-из-Поезда. Даже если бы им удалось познакомиться и она согласилась бы встретиться с ним, то очень скоро распознала бы его фальшивый фасад, и это означало бы конец их отношениям.

Марта

08:13. Сербитон – Ватерлоо

Марта на цыпочках пробралась мимо закрытой двери спальни, стараясь не обращать внимания на приглушенные стоны и ритмичные удары изголовья кровати о стену, долетавшие изнутри. Противно представлять, что люди в возрасте занимаются этим; еще противнее осознавать, что одна из них – твоя мать. И уж совсем противно, что второй участник процесса – не твой отец.

Мамин бойфренд Ричард («Прошу тебя, зови меня просто Диком, ха-ха-ха») что-то слишком уж у них загостился. Загибая пальцы, Марта считала, сколько месяцев он уже здесь околачивается. Почти год. И за это время в доме постоянно прибавлялись мужские вещи. В ванной – пена для бритья, в корзине для белья – трусы-боксеры, а в прихожей – небольшой ящик с инструментами. Марта не помнила, чтобы этот тип хоть что-нибудь делал по дому, но догадывалась: ящик создавал антураж рукастого и полезного мужика.

Интересно, знал ли Ричард, сколько на самом деле лет ее матери? Или Кейт и ему наплела про то, что родила Марту совсем еще юной глупышкой – только-только двадцать исполнилось? Близился день рождения матери. Марта подумывала, не сделать ли ей торт с надписью из разноцветной глазури: «ПОЗДРАВЛЯЮ С СОРОКАПЯТИЛЕТИЕМ». Подарочек разнес бы в клочья материнскую идиллию, особенно если учесть, что Кейт еще в конце прошлого века отказалась от рафинированного сахара.

Наверное, не стоит отпугивать этого Ричарда, поскольку его заместитель может оказаться еще хуже. А заместитель непременно объявится, в этом можно было не сомневаться, поскольку мать Марты, как и природа, не терпела пустоты. Зато вполне мирилась с хаосом в доме, напрочь позабыв о существовании пылесоса. В их жилище царил настоящий бардак.

К станции Марта шла на автопилоте, думая о вчерашнем вечернем обмене эсэмэсками с Фредди. Фредди ей всерьез нравился. Популярностью у девчонок он, правда, не пользовался. Малость неуклюжий, слегка не от мира сего, но Марте это ничуть не мешало. Зато он был суперумным и на удивление юморным.

При виде Фредди она не падала в обморок, как героини романов Джейн Остин. У нее не колотилось сердце, не вздымалась грудь и не расходились завязки корсета. Корсеты Марта видела только на картинках, а с такой грудью, как у нее, там просто нечему вздыматься. Но Марта свято верила: важно, когда и у тебя тоже есть парень, о котором можно поговорить. Когда все крутые девчонки соберутся в уголочке и будут шушукаться и хихикать, она вполне сможет к ним примкнуть. Теперь и у нее есть о ком посплетничать. В школьной тусовке она станет своей. Марта цеплялась за эту мысль, как озябший человек за горячую грелку.

Немалую часть своей жизни Марта ощущала себя знаменитым натуралистом и телеведущим Дэвидом Аттенборо, дающим пояснения к документальному фильму о природе. Она словно была наблюдательницей, изучающей неизвестный биологический вид, стараясь понять привычки и ритуалы его представителей, чтобы не быть отвергнутой или съеденной ими. Интересно, у других подростков это получалось естественным образом? Или все точно так же напрягали мозги, стараясь уяснить правила? И вот что странно: стоило тебе разобраться в правилах, как они тут же менялись. Менялись бренды одежды, тренды в музыке, наборы слов и выражений, медийные лидеры и кумиры шоу-бизнеса. Не жизнь, а сплошной поход по минному полю.

На станцию Сербитон поезд прибыл уже изрядно загруженным. В вагоне, куда вошла Марта, было единственное свободное место. Она уже хотела сесть, как ее вдруг оттолкнул типичный городской альфа-самец, явившийся из противоположного конца вагона. Он плюхнулся на сиденье, достал из портфеля ноутбук, поставил его на столик и открыл. Словом, пометил свою территорию на манер пса, орошающего фонарный столб.

– Ну, блин! – пробормотала Марта.

Альфа-самец повернулся и посмотрел на нее, и только тогда девочка поняла, что произнесла это вслух.

– Извини, дорогуша, – сказал он с улыбкой, которую наверняка считал неотразимой. – В жизни всегда есть победители и проигравшие. В данном случае проигравшей оказалась ты.

Марта почувствовала, что покраснела. Ответных слов у нее не находилось. Ей хотелось отойти от альфа-самца, но проход в обе стороны был плотно забит стоящими пассажирами. В кармане заверещал мобильник. Раз, другой, а потом сигналы превратились в пулеметную очередь. Марта достала телефон и уставилась в экран, радуясь возможности отвлечься. Чат их группы «Десятый класс» опять бурлил, взбудораженный очередной дурацкой сплетней.

Марта листала сообщения. Слова мелькали перед глазами. Неожиданно ей свело живот. Неужели весь шум в группе поднялся из-за нее? Нет, нет и еще раз нет! Она никак не могла быть тому причиной. Это у нее развивается паранойя. Продираясь сквозь колкие словечки, насмешки, отвращение и возмущение, Марта добралась наконец до источника электронного переполоха… И тут ее живот сжался еще сильнее, и волна желчи выплеснулась наружу.

– Черт тебя подери! – заорал Ворюга Мест, которому Марта заблевала клавиатуру. – Ты хоть представляешь, сколько стоит этот ноутбук?

Сзади раздалось поскуливание. Марта обернулась и увидела знакомого французского бульдога. Казалось, собачьи глаза заглядывали ей прямо в душу.

– Да как вы смеете?! – воскликнула хозяйка пса.

Марта сжалась, думая, что женщина кричит на нее, но тут же поняла: гнев пассажирки был направлен на Ворюгу Мест. Эту женщину Марта часто видела в поезде и про себя называла ее Дама-с-Волшебной-Сумкой.

– Неужели вы не видите, что бедной девочке плохо? Боже, напрасно я тогда не оказала миру услугу и не позволила вам подавиться!

– В данном случае я пострадавшая сторона! – заявил альфа-самец, с возмущением указывая на заляпанный ноутбук.

– В жизни всегда есть победители и проигравшие, и сейчас проигравшим оказались вы, – парировала Дама-с-Волшебной-Сумкой.

При иных обстоятельствах Марта улыбнулась бы столь остроумному ответу, но сейчас ей было не до улыбок.

Пока двое взрослых обменивались оскорблениями, Марте вспомнилась сцена из «Мира юрского периода», где тираннозавр Рекс и Индоминус набросились друг на друга, что позволило беззащитным людям незаметно ускользнуть. На следующей станции, едва открылись двери вагона, Марта выскочила на платформу и побежала.

Она проталкивалась сквозь толпу пассажиров, двигавшихся ей навстречу. Остатки желчи до сих пор жгли горло. Мобильник продолжал разрываться от новых сообщений. Увы, есть ситуации, над которыми мы абсолютно не властны. И Марта сейчас отчетливо это сознавала.