Люди с платформы № 5 - Пули Клэр - Страница 29

– Я должна сделать что-то еще хуже? – насторожилась Марта.

– Потенциально есть и такая стратегия. Но в данном случае я тебе ее не рекомендую. Нет, тебе нужно сделать что-то гораздо лучше! Ты должна думать как Ким Кардашьян!

Марта недоверчиво смотрела на собеседницу.

– Разве сейчас кто-то называет Кимми «девушкой из домашнего порно»? Естественно, нет! Она дала людям столько тем для разговоров, что они едва помнят ту скандальную видеозапись.

– Какую еще видеозапись? – удивилась Марта.

– О чем я и говорю: ты про нее даже не слышала, – улыбнулась Айона. – Теперь скажи, какая твоя главная фишка?

– Моя фишка? – ошеломленно повторила Марта.

– Да. У каждого должна быть какая-нибудь фишка. Музыка? Искусство? Спорт? – Марта по-прежнему ничего не понимала. Да уж, с девчонкой придется повозиться. – Например, вот у него, – Айона махнула в сторону Пирса, считавшего, что о нем полностью забыли, – это цифры. Хорошо иметь фишку, но только надо, чтобы это действительно было твое.

– А как насчет вас? – осмелилась поинтересоваться Марта.

– Сердце мое, как ты думаешь, почему Санджей посоветовал тебе обратиться ко мне? – Айона выразительно посмотрела на смущенную девочку. – Потому что это и есть моя фишка! – И она улыбнулась улыбкой «таинственной благодетельницы». – Помощь людям. В этом я профессионал.

– Вы психотерапевт? – уточнила Марта.

– Что-то в этом роде. Только журнальный.

– Ого. Получается, журналист и психотерапевт в одном флаконе? Круто! – восхищенно произнесла Марта.

Девчонка не без мозгов. Уже легче.

– Вот именно, – подтвердила Айона.

– Я не уверена, что у меня есть фишка, – вздохнула Марта. – Мне нравится играть на сцене. Раньше нравилось. Но я давно бросила.

– Бинго! – воскликнула Айона и хлопнула руками по столу, едва не опрокинув свой джин с тоником. – Я ведь раньше тоже выступала на сцене. И Би. Там-то мы и встретились. Актерское ремесло обладает магией. Ты на время перестаешь быть собой. Ты наряжаешься в одежды других и переносишься в другие миры. Когда реальная жизнь слишком тяжела, сцена – это просто идеальная терапия. Люди перестают думать о тебе как о «голой девчонке». Теперь ты для них «фантастическая актриса Марта». «Марта – украшение сцены», «Марта, заставляющая зрителей аплодировать стоя». Понимаешь? Так, и с чего мы начнем? У вас в школе ставят какую-нибудь пьесу?

– Да. «Ромео и Джульетту». Это входит в обязательную программу по английской литературе. Наверное, скоро начнутся прослушивания, – сказала девочка, и на лице ее ясно отразились страх и волнение. – Но только мама не позволит мне участвовать.

– Это еще почему? – спросила Айона.

– Она говорит, что у меня переломный год. – Марта придала лицу суровое выражение и согнула пальцы, заключив последние два слова в воображаемые кавычки. «А мастерски она изобразила свою мамочку. Прирожденная актриса», – подумала Айона. – В будущем году выпускные экзамены, а у меня полный завал с математикой. Учитель предрекает мне полный финиш. Какие уж тут репетиции! Мама скажет, что они отнимают кучу времени, а мне надо хвосты подтягивать. Обязательно скажет.

– Мм… – промычала Айона, думая о том, каким таинственным образом порою действует Вселенная. – Стало быть, тебе нужен хороший репетитор. Тот, кто будет заниматься с тобой бесплатно. Начинающий учитель, которому требуется педагогическая практика…

Она умолкла, ожидая реакции на свои последние слова. Но слова повисли в воздухе. Ответа не было.

– Это ведь не такая уж жертва, правда? Речь не идет о спасении жизни в буквальном смысле.

По-прежнему молчок.

– Марта, наверное, ты слышала знаменитое буддистское изречение: «Когда готов ученик, приходит учитель»? – осведомилась Айона, сделав особый упор на слове «учитель».

Пирс откашлялся.

– Если хочешь, Марта, я готов помочь, – сказал он. – Поскольку мы часто ездим в одном вагоне, можно потратить это время с пользой. При условии, что тебя больше не вытошнит на меня. Обещаешь?

Et voilà![10]

Эмми

Эмми казалось, будто она случайно попала на съемки голливудского фильма.

Она сидела в своем любимом итальянском ресторане, освещенном колеблющимися огоньками свечей. В ее тарелке оставалась еще половина порции спагетти вонголе, а перед нею на коленях стоял Тоби, держа открытую коробочку, где лежало кольцо с крупным сверкающим бриллиантом. Она ждала, что в любую минуту режиссер крикнет: «Снято!» – и официанты покинут съемочную площадку, отправившись пить чай из пластиковых кружек и дымить электронными сигаретами.

– А ведь когда наши дети спросят, как ты делал мне предложение, они не поверят, что так было на самом деле. Все слишком уж совершенно, – сказала Эмми. – Я и сама едва верю.

– Послушай, не хочу тебя торопить, но я сейчас прямо как на иголках, и вдобавок левую икру мне сводит судорогой. Считать ли упоминание о наших гипотетических детях твоим «да»? – спросил он.

– Ну, конечно, мой ответ «да»! Я с радостью стану твоей женой! – воскликнула она.

Тоби улыбнулся и повернулся к притихшим посетителям ресторана, ожидавшим развязки.

– Она сказала «да»! – крикнул Тоби, и весь ресторан взорвался овациями и приветственными криками; возможно, люди радовались тому, что им не пришлось стать свидетелями отказа, который травмировал бы незадачливого жениха и испортил вечер им самим.

Тоби крепко обнял Эмми, словно боясь, как бы она не передумала и не убежала. Официанты достали шампанское, заблаговременно поставленное охлаждаться под стол. Правда, девушка заметила, что бутылка оставалась закупоренной. Так, на всякий случай.

Все это Тоби проделал с тем же изяществом, какое присутствовало в убранстве их дома, продумав каждую мелочь и предусмотрев любую неожиданность. Даже кольцо идеально сидело на ее пальце. Эмми думала об этом, водя большим пальцем по острым граням бриллианта. Привыкнет ли ее рука к тяжести кольца?

– Как ты узнал точный размер? – спросила она.

– А я измерил твой палец, пока ты спала. Непростая задачка, скажу тебе! Очень боялся, что ты проснешься и подумаешь, будто я – фетишист, помешанный на пальцах. Тебе ведь нравится это кольцо? Я проверил законность приобретения бриллианта ювелиром, поскольку знаю твою щепетильность в подобных вопросах. Правда же, оно очень красивое?

– Я просто в восторге! – с чрезмерным энтузиазмом произнесла девушка.

Будь Эмми по-настоящему требовательной (а она такой не была), она бы призналась, что всегда мечтала о кольце с изумрудом. Но откуда Тоби знать такие тонкости? А если бы он спросил, какое именно кольцо она хочет, не получилось бы сюрприза.

Эмми часто слышала фразу: «И тут я понял(а), что это действительно мой человек», однако раньше считала ее лишь расхожим штампом. И вдруг сейчас это выражение обрело точный смысл. Эмми не представляла свою жизнь без Тоби. После знакомства с ним их отношения значили для нее все больше и больше и теперь почти целиком заполняли ее мир. Никто не любил Эмми так сильно, как он, и предложение руки и сердца, сделанное сегодня в ресторане, – лучшее тому доказательство.

Девушка оглядывалась по сторонам, стараясь запомнить каждую мелочь этого удивительного вечера: запах чеснока и свежевыпеченного хлеба, ощущение от прикосновения пальцев к накрахмаленной льняной скатерти, пузырьки шампанского, лопающиеся у нее на языке, лязг посуды, доносящийся из открытой двери кухни. Все это она хотела надежно записать в памяти, чтобы потом воспроизводить по желанию.

Едва они вернулись домой, Эмми достала айфон и сделала видеозвонок отцу. В Англии день уже кончался, а в Калифорнии – еще только начинался. Отец перебрался туда после смерти ее матери и спустя несколько месяцев после того, как Эмми окончила университет. «Здесь слишком много дурных воспоминаний», – сказал он. Похоже, даже радость общения с единственной дочерью не перевешивала эти воспоминания. Прошло столько времени, а отцовское решение до сих пор отзывалось болью в ее душе. Возможно, теперь, когда они с Тоби создадут собственную семью, эта рана наконец-то затянется.