Люди с платформы № 5 - Пули Клэр - Страница 13

В приемной Санджей увидел Джулию Харрисон, чьи проблемы были гораздо серьезнее, чем его собственные.

– Джулия, как вы себя чувствуете? – спросил он.

– Вы даже запомнили, как меня зовут, – улыбнулась она. – Санджей, мне страшно.

Джулия пришла вместе с мужем, который выглядел еще более испуганным. В руках он держал раскрытую газету, но медбрат видел: ему сейчас явно не до чтения. Взгляд бедняги упирался в невыразительную стену приемной.

– Понимаю, что вам страшно, – сказал Санджей, беря пациентку за руку. – Ожидание – самое худшее. Когда известно, с чем имеешь дело, можно составить план, и ситуация становится более управляемой.

– И вообще, все может оказаться ложной тревогой. Допустим, обнаружат кисту или что-то в этом роде, как у моей подруги Салли, – добавила Джулия, умоляюще глядя на Санджея, словно он имел силу исполнить ее желание.

Он бы очень хотел, чтобы это было в его власти.

– Да, конечно, такое вполне может быть, – ответил Санджей, прекрасно понимая, что на самом деле положение гораздо хуже.

Он уже знал правду, поскольку заглянул в лоток с историями болезни, подготовленными для консультанта. Диагноз звучал устрашающе: у Джулии обнаружили трижды негативную инвазивную протоковую карциному третьей стадии. Еще в колледже Санджея поразило невероятное разнообразие видов злокачественных опухолей. Подобно вирусным инфекциям, варьирующим от простуды до лихорадки Эбола, злокачественные опухоли имели самый широкий спектр: от сравнительно легко поддающихся лечению до таких, которые способны убить больного за считаные недели. Рак, обнаруженный у Джулии, находился ближе к трагической оконечности спектра.

– Побываете у консультанта, а потом мы еще поговорим. Я вас разыщу, – пообещал Санджей.

Гостиная была занята группой плачущих родственников какого-то пациента, и потому Санджей нырнул в кладовку. Прислонившись к стене, он постепенно сполз на пыльный пол. Он сидел рядом с костылями, уперев голову в колени и жадно глотая воздух. Его лоб покрылся потом.

При таких состояниях ему часто помогали слова. Они успокаивали и отвлекали. Санджей стал мысленно повторять названия элементов таблицы Менделеева, перечисляя их в порядке возрастания атомной массы: «Водород, гелий, литий, бериллий, бор, углерод, азот…» Когда он дошел до тридцать седьмого элемента, находящегося в третьем ряду таблицы, – а это был довольно интересный, но незаслуженно обойденный вниманием рубидий, – его мысли перестали метаться, дыхание успокоилось, а сердце уже не колотилось так бешено.

Эмми

– Присаживайтесь, Эмми, – произнес ее босс Джоуи.

Выдвинув стул, она села между Джен – своей доброй подругой и любимым копирайтером, и Тимом – недавно появившимся у них практикантом: пустоватым парнем с вечно всклокоченными волосами. У Тима имелся блокнот с логотипом отцовской компании, куда он заглавными буквами записал ее имя с одним «м». В блокноте уже красовались имена Джоуи и Джен, тоже написанные крупно. Эмми едва удержалась от желания взять ручку с красной пастой и добавить недостающую букву.

Благие побуждения Тима не компенсировали его полнейшей непригодности к рекламной деятельности, но в фирме всем приходилось обхаживать парня, поскольку его отец был крупным производителем туалетной бумаги и их главным клиентом. На прошлой неделе Тим выдал рекламу с заголовком, где стояло притяжательное местоимение, делавшее заголовок весьма двусмысленным и даже скабрезным. Джоуи лишь натянуто улыбнулся и посоветовал парню набираться опыта. Любой другой, допустивший подобную ошибку, был бы обречен целую неделю, а то и больше, бегать за кофе и булочками для сотрудников.

– На следующей неделе к нам прибудут представители «Хартфорд фармасьютикалс» для обсуждения запуска новейшего бренда. Они заблаговременно прислали информационный пакет, чтобы мы могли действовать надлежащим образом, достаточно оперативно включившись в работу по созданию упреждающих креативных концепций, направленных на определение целевой аудитории и наращивание ее ожиданий относительно нового продукта.

«Неужели наш босс и дома говорит подобным языком? – удивилась про себя Эмми. – „А ну-ка, дети, действуйте оперативно и надлежащим образом включайтесь в потребление хрустящих рисовых шариков. Проанализируем руководящие указания в сфере питания и определим парадигму завтрака“».

Джоуи подался вперед и вытряхнул на стол содержимое пластикового мешка. Он оглядел сотрудников, явно разочарованный тем, что никто из них не вскочил на ноги и не зааплодировал.

– БАД для похудения, – пояснил он. – Пока без названия. Это наше задание. Будем продвигать диетические таблетки, которые обещают удалить лишние фунты веса и создать идеальное тело.

Тим записал в блокноте «ДИИТИЧЕСКИЕ ТАБЛЕТКИ» и жирно подчеркнул.

– Ну-ка, ну-ка! Да это же святой Грааль! – воскликнула Джен. Взяв блистерную упаковку с таблетками, она выдавила пару штук и проглотила, запив переслащенным фраппучино. – Может, они хоть что-то сделают с моей задницей.

– У тебя потрясающая задница, – в сто двадцатый раз повторила подруге Эмми. – Ты ненавидишь ее под влиянием консервативных настроений, которые царят в обществе.

– Неправда. Я ненавижу свои ягодицы из-за целлюлита.

Том записал в блокноте «КОНСЕРВАТИЗМ» и «ЦИЛЮЛИТ».

– Могу поспорить, что эти таблетки совсем не действуют, – сказала Эмми. – Смотри, что тут написано: «Препарат вызывает потерю веса, будучи составной частью диеты, контролирующей потребление калорий». Если постоянно считать калории, то будешь худеть от чего угодно. Разве не так?

– Эй, молодежь, угомонитесь! – велел Джоуи, который был всего на пять лет старше Эмми. Самому старшему в их фирме еще не исполнилось и сорока. И куда это, интересно, подевались рекламщики среднего возраста? – Нам всего лишь нужно обеспечить качественное и безупречное интернет-присутствие, цифровую рекламу по всем социальным сетям, таргетированную на девушек, следящих за своей фигурой. Через лидеров мнений мы запустим агрессивную рекламную кампанию. Что-то вроде: «Я чувствовала себя ужасно толстой и ненавидела свою фигуру, но потом в один прекрасный день нашла в этой коробочке ответ на свои молитвы. Теперь у меня фигура, о которой я всегда мечтала, и рядом со мной – мужчина моей мечты, которого я достойна». Все предельно просто.

– Джоуи, вы шутите? – не выдержала Эмми. – Какова цель предлагаемой вами рекламной кампании? Заставить женщин, которые и так недовольны своей фигурой, еще сильнее разочароваться в себе, причем беспричинно?

– Простите, если это вас задевает, – произнес Джоуи и сам принял слегка обиженный вид, – но не в этом ли заключается суть нашей работы? Мы высвечиваем проблему и предлагаем решение. Мы продаем мечту, за что нам и платят.

– Это вовсе не продажа мечты! Это продажа стыда и недовольства собой. Скажу вам честно, Джоуи, мне некомфортно работать над таким проектом, – заявила Эмми.

Босс вздохнул:

– Эмми, если вы столь щепетильны и совестливы, то за каким чертом вас вообще понесло в рекламу? Но хорошо, что вы вовремя предупредили. Меньше всего мне хочется, чтобы наш самый выгодный и платежеспособный клиент столкнулся с тем, кто святее папы римского. Можете поменяться местами с Софи и взяться за рекламу зубной пасты. Надеюсь, Софи окажется не настолько…

Эмми внутренне сжалась, приготовившись услышать самый нелестный эпитет.

– …хрупким созданием, – как и ожидалось, закончил Джоуи.

Тим взял карандаш и старательно вычеркнул в блокноте ее имя.

Встав, Эмми вышла из кабинета, сознавая: она только что растратила изрядную часть благосклонного отношения начальства. А ведь это капитал, который накапливался месяцами напряженной работы. В команде Джоуи она считалась одним из самых результативных сотрудников, но даже ей не позволялось долго испытывать терпение босса. Из рекламы зубной пасты нужно сотворить настоящий шедевр, иначе она окажется первой в списке на следующее сокращение штатов. Или «прореживание», как называл это Джоуи.