Дикое сердце джунглей (СИ) - Вьюкай Майя - Страница 30

Глава 9

Весь день прошел в движении и суматохе. Часть выживших продолжила заниматься привычными делами: костром, водой и охраной лагеря, а другая часть, возглавляемая Стэллером, отправилась со мной в джунгли собирать люцерию, айро и другие съедобные дары природы. Я металась весь день от одних выживших к другим, тщательно контролируя процесс сбора плодов. Некоторые так и норовили набрать ядовитых ягод полные карманы вместо «услады орков», путая их между собой.

До люцерий вообще мало кто смог добраться. Лазить по деревьям умели не все, а по деревьям, увитым сотней острых шипов, тем паче. Лучше всего получалось у Стэллера, он будто совсем боль не ощущал. Скорпион тоже неплохо справлялся, но при этом он так безбожно матерился и проклинал все живое вокруг, что я не могла долго находиться в его компании.

Хант решил заняться сбором каштанов. Для этого ему не требовалось куда-то лазить и получать синяки. Он просто находил дерево с плодами, обхватывал его ствол своими лапищами и со словами: «Ну, поехали!» — тряс его изо всех сил. Каштаны так и сыпались градом. А парни-подростки — Стив и Эмит — собирали их и относили в лагерь. Мне приходилось постоянно перепроверять их урожай, потому что, кроме каштанов, они собирали еще кучу каких-то орехов, которые тоже валялись на земле под всеми каштановыми деревьями и были поразительно похожи на каштаны, но при этом точно ими не являлись.

К вечеру я так сильно устала, что даже жесткая земля показалась мне пуховой периной, но усталость эта была приятной — ведь день не прошел напрасно. Все пассажиры наконец-то были сыты, ну или уж точно не голодны до полуобморочного состояния. Грустных лиц стало заметно меньше. Даже Мария, которая все еще лежала не вставая и чувствовала себя неважно, посветлела. Мне же, наоборот, пришлось краснеть весь вечер. Все почему-то подходили ко мне и благодарили, а еще извинялись за не слишком теплый прием. Они считали, что я спасла их от голодной смерти, но мне было крайне неловко, потому что на самом деле их спас Деклан.

Конечно, восемнадцать человек накормить досыта оказалось не так просто, как я изначально думала, тем более одними фруктами, которые добывались потом и кровью. За целый день Стэллер сумел собрать всего одиннадцать люцерий, Скорпион — девять, молчаливый Ирвин — пять. Еще люцерии пытался достать Гейл, парень с нервным тиком, но он свалился с дерева и вывихнул себе лодыжку. Пришлось помогать ему всем лагерем, потому что он визжал от боли и брыкался, как дикий мерин, пока Стэллер накладывал ему фиксирующую повязку из прочных веток и лиан. Каштаны и ягоды, без сомнений, собирать было намного проще и куда безопасней, но они не шли ни в какое сравнение с люцериями по сытости.

Заснула я быстро, не то что вчера, причем заснула посреди разговора со Стэллером. Даже неудобно вышло. Он рассказывал мне о своей военной практике, а я медленно, но уверенно проваливалась в тягучий сон. Сидя! Да еще с открытыми глазами! В итоге глаза постепенно закрылись, а голос Стэллера превратился в убаюкивающий монотонный гул. И мне сразу стало так хорошо… Мышцы расслабились, и приятная усталость разлилась по телу. Лица коснулось что-то мягкое и пушистое, может, трава. Захотелось уткнуться в нее носом и заснуть еще крепче. А потом я почувствовала чью-то руку на своей талии и подушечки пальцев, скользящие по моей коже. Рука однозначно была мужской, потому что женская рука не может быть такой большой и крепкой. Я испугалась, что это Скорпион подкрался или Бородач подлез ко мне спящей. С них станется! Стэллер вряд ли позволил бы себе распускать руки, учитывая его благородный нрав, но кто же этих мужиков знает, может, и ему чего в голову взбрело после целого месяца без женской ласки. В общем, пришлось расстаться с желанным сном и с досадой разлепить глаза. Но когда я обернулась, готовая взорваться от праведного возмущения, то не увидела ни Стэллера, ни Бородача. Да и в принципе ничего не увидела — вокруг стояла такая плотная темнота, что ее ножом можно было резать. Лес тоже исчез, как и все выжившие вместе с костром. Земля превратилась в деревянный настил и стала настолько неустойчивой, что меня начало покачивать из стороны в сторону. Послышался плеск воды и скрип досок. Создалось впечатление, что я оказалась на борту старого корабля, который скоро уйдет под воду, или в зачуханной рыбацкой лодке, дышащей на ладан, где все скрипит, и шатается, и собирается развалиться с минуты на минуту.

Я растерянно заморгала, не понимая — сплю я еще или уже нет, синъерция это или что-то другое, и почему вокруг так беспросветно темно.

— Деклан? — позвала я неуверенно, все-таки на синъерцию это было мало похоже. — Ты здесь?..

Но все же это оказалось синъерцией. Новой, странной и очень темной синъерцией, где, помимо прочего, сильно пахло соленой водой и мокрой древесиной.

— Здравствуй, нэйра, — отозвался голос из темноты, и я растерялась еще больше, потому что привычный бархатный голос Деклана, размеренный и немного властный, прозвучал уж слишком глухо и бесцветно.

Меня тотчас же охватило волнение. Может, темнота так подействовала, или неожиданный переход из обычного сна в синъерцию, или все же безжизненный голос Деклана меня напугал.

Я нерешительно подалась вперед, шаря руками в темноте.

— Почему я тебя не вижу?

То есть вообще ничего не вижу и нащупать ничего не могу, словно вокруг образовалась бесконечная тьма и бескрайняя, засасывающая в свои недра устрашающая пустота.

— Потому что ты человек, — в голосе Деклана все же прорезались насмешливые нотки иронии, — и твое зрение оставляет желать лучшего.

Я потянулась на его голос — вот только проблема заключалась в том, что он звучал отовсюду, сразу со всех сторон, и поэтому было непонятно, куда именно нужно идти.

— У меня вообще-то отличное зрение, — не согласилась с ним.

— Для человека? — Он хмыкнул. — Ну-ну. Может быть.

— Знаешь, Деклан, у меня создается такое нехорошее впечатление, — решила я поделиться своим мнением, продолжая шарить руками в густой мгле, в надежде найти хоть какую-то опору, — что тебе не очень-то нравятся люди.

Тихий смех. И снова отовсюду.

— Неужели? — крайне язвительное, даже отчасти издевательское.

— Да!

— В таком случае у тебя создается неверное впечатление обо мне.

— Разве? — Что-то я ему не поверила.

— Советую его изменить, пока оно не укоренилось в твоей прекрасной чужеземной головке.

Пол снова заскрипел и сильно накренился, отчего я едва не улетела в бесконечную бездну мрака, но все же сумела кое-как устоять на месте, взмахнув руками и выровняв равновесие.

— То есть люди тебе все же нравятся? — спросила я только ради того, чтобы Деклан продолжил говорить. Безмолвная тьма давила на меня, угрожая расплющить в своих невидимых тисках. Было что-то необъяснимо страшное в этой синъерции, и даже ужасающее что-то, отчего на душе становилось неприятно и весьма беспокойно.

— Я одинаково нейтрально отношусь ко всем расам существ, — уклонился Деклан от прямого ответа. — По крайней мере, стараюсь относиться. Не переживай на этот счет.

— Ко всем расам?

— Да.

— А их много… этих рас?

— По всей видимости, больше, чем в твоем мире.

Я машинально кивнула.

— По всей видимости… — повторила за ним.

Пол постепенно выровнялся, потрескивая досками.

— Но если бы я была, предположим, драконом, — хотя я не представляю, что это вообще значит «быть драконом», — то в первую нашу встречу понравилась бы тебе намного больше, верно?

Деклан выдержал задумчивую паузу.

— Это сложный вопрос.

— А по-моему, довольно простой.

— И все же я не могу на него ответить.

— Почему?

— Ты не на моем месте, нэйра. А рассуждать со стороны всегда намного проще, не так ли?

Доски под ногами вновь пришли в движение, и на этот раз устоять мне не удалось.

— Черт! Почему здесь все так трясется?! — Я приземлилась на колени. — Где мы вообще?