Дикое сердце джунглей (СИ) - Вьюкай Майя - Страница 14

— Учеба и работа отнимали все мое время. Вот так и возможно. — Я зевнула, прикрывая рот рукой, и устало пробормотала: — Не до походов в лес мне было, в общем.

— Нэйра? — повелитель обеспокоенно (или мне просто хотелось думать, что обо мне кто-то беспокоится) взял меня за плечо и слегка потряс, когда я опустила на глаза свинцовые веки и начала проваливаться в такую уютную и безмятежную темноту. — Останься со мной. Я расскажу, что тебе нужно делать, и, если повезет, нам удастся встретиться за пределами синъерции до того, как твое тело остынет.

Но было уже слишком поздно. Темнота успела охватить меня полностью, и сколько бы я ни пыталась вернуться обратно — не смогла, лишь окончательно провалилась в беззвучную пустоту.

***

Я проснулась на рассвете и с ужасом обнаружила, что оказалась права насчет жара.

— О нет…

Меня вовсю лихорадило. Руки тряслись, как от тремора, и тело стало таким ватным, что каждое движение давалось с непосильным трудом. Плечи ныли от боли, все же инфекция не заставила себя долго ждать. Не зря говорят, что любая царапина в джунглях сопоставима смерти. Раны от когтей райгала… Тьфу ты! От когтей птеродактиля надо было сразу же обработать, но мне было нечем, а теперь уже поздно, а даже если и нет, то все равно антисептика в карманах не завалялось и уж тем более действенных антибиотиков.

Стараясь не паниковать (хотя паника уже активно вилась вокруг горла, собираясь меня задушить), я с усилием разлепила глаза. В них стоял легкий туман, как это всегда бывает от высокой температуры, из-за чего мне было плохо видно даже кончик собственного носа, но, опустив голову и внимательно присмотревшись, я не заметила у подножья дерева очертаний волков. Звери ушли.

В памяти невольно всплыли слова повелителя о «шульгах» и о том, что они охотятся только по ночам.

Ну уж нет! Я мотнула головой. Не верю! Это простое совпадение. Сны есть сны. А у меня жар и температура, так что мои сны полны бреда и, наверное, пропитаны надеждой, что где-то есть кто-то, кто придет мне на помощь, но по итогу это лишь жестокая игра подсознания. Нельзя на нее поддаваться. Потерять рассудок в сложившейся ситуации проще простого.

Горькая правда в том, что я одна. Никого рядом нет. И надо что-то делать, чтобы не превратиться в повисший на ветке труп.

Я просидела на дереве до полного восхода солнца. В одном мое подсознание однозначно право — многие хищники предпочитают охотиться по ночам. Днем в джунглях не так опасно, как ночью. Надеюсь.

С дерева я сползла едва живая. Сердце билось оглушающе громко, а в глазах стоял густой туман, в голове монотонно гудело и горло пересохло от жажды. В общем, желание лечь на землю и разреветься было запредельным.

Но надо идти.

Нельзя сдаваться!

Я шмыгнула носом и заставила себя ковылять вперед на одеревеневших ногах в поисках воды, выживших или долины с множеством чемоданов, выпавших из самолета при крушении, в которых наверняка найдутся и бутылки с водой и аптечки с таблетками.

Я продержалась довольно долго. Часов пять, может, семь. Даже гордость взяла за то упрямство и стремление к жизни, которыми наградила меня природа. Силы начали уходить примерно к полудню, когда солнце стало жарить, как в аду, и даже густые кроны деревьев были не в состоянии спасти от его палящих лучей.

Я поняла, что дела у меня совсем плохи, когда на горизонте наконец-таки показались блики на водной глади. Я вышла к кристально чистому озеру, рухнула на колени, заплакав от облегчения, зачерпнула воду ладонями и принялась жадно ее пить. А потом долго сидела и отплевывалась от рыхлой земли муравейника, которую приняла за воду. После этого все стало еще хуже.

Я спотыкалась через каждые три шага. Идти уже не могла, ноги просто не держали, но все равно пыталась, потому что знала, что нет смысла сидеть на одном месте — это гарантированная смерть. Все тело превратилось в огромный синяк. Раны на плечах от когтей птицы стали не единственной проблемой. Ладони и колени безостановочно кровоточили от постоянных падений, сухие губы все потрескались, а несколько острых веток отхлестали меня по лицу, оставив на коже с дюжину неглубоких, но болезных царапин. На разодранные локти вообще было страшно смотреть, я и не смотрела, потому что боялась, что снова заплачу, а из-за слез вообще не видно, куда идти и что находится под ногами — ровная земля, коряга или резкий обрыв. Кровь буквально была повсюду, и, кажется, она привлекала насекомых. Кровососущие паразиты слетались на меня, как на лакомый кусочек, но благодаря жару я не чувствовала ни их укусов, ни жжения. Хоть какая-то польза от температуры была.

А еще я несколько раз теряла сознание. И каждый раз слышала мужской голос в своей голове. Голос повелителя. Обволакивающий голос моего подсознания. Он что-то требовал, о чем-то упорно твердил, но я не могла разобрать, что именно. Смысл его слов уплывал от меня, как упавший на воду осенний лист, подхваченный бурным течением горной реки.

Мир начал блекнуть после очередного моего падения в густую траву. Глухие рыдания сорвались с губ. Я опустила гудящую голову на землю и поняла, что уже не смогу встать.

Все.

Конечная станция.

Пришли.

Надежды стали рассыпаться с каждым моим тяжелым вдохом, отдаваясь в груди болью обреченного на смерть человека.

Я закрыла глаза и…

— Нэйра?

И снова голос незнакомого мужчины, которого я никогда в своей жизни не видела, ведь он являлся только лишь во снах, настойчиво позвал меня, вынуждая вынырнуть из затягивающей бездны.

— Не позволяй тьме поглотить тебя. Из нее нет выхода.

Я наполнила легкие воздухом и приоткрыла глаза. Ничего существенно не изменилось: я по-прежнему лежала в густых зарослях ярко-зеленой травы и с трудом дышала, ощущая на языке привкус земли, а на коже — палящие лучи солнца, проникающие сквозь причудливые листья разнообразных деревьев.

Вдруг трава зашелестела, и кто-то приблизился, сел рядом со мной. Сил повернуться не было, но я заметила тень и почувствовала прикосновение.

— Не бойся. — Широкая мужская рука легла на мою спину. — У тебя еще есть время. Отдохни немного.

Это сон? Явь? Бред? Галлюцинация?

Я кое-как разлепила губы.

— Время? — прошептала сипло, не поднимая головы и едва ворочая непослушным языком в пересохшем рту. — Для чего?

Повелитель, а это был именно он, сомнений нет, коснулся моей щеки. Я издала тихий всхлип, ведь его ладонь была такой приятной, такой божественно холодной по сравнению с моим горячим телом.

— Чтобы найти спелые плоды айро, — произнес он загадочно, словно говорил на незнакомом языке. — Тебе нужно обезвредить яд ночного катарха до наступления судорог.

Ясно.

У меня начался предсмертный бред… Ничего необычного.

Сделав над собой неимоверное усилие, я медленно перевернулась на бок, затем с еще большим усилием легла на спину. Солнце на мгновение ослепило, обожгло мои заплаканные глаза, но когда я привыкла к его свету, то увидела повелителя в ореоле ярких лучей. Мужчина сидел на коленях и смотрел на меня взглядом полным жалости, а может, сожаления, точно определить я не смогла. Его лицо было мрачным и донельзя хмурым, но в глазах больше не плескалась злость и уж тем более презрение, только печаль. Я подумала, что точно такие же лица бывают у людей на похоронах, и все внутри меня сжалось в тугой узел.

— Я умираю?..

Не знаю, что я хотела услышать, ведь ответ на свой вопрос я прекрасно знала и без чужих подсказок. Может быть, хотела поддержки от воображаемого друга или очередной порции надежды. Но повелитель лишь коротко кивнул.

— Да, — ответил он просто.

И все? Одно лишь «да»? Никаких успокаивающих речей не будет? Но как же так…

Крупные слезы покатились по моим щекам.

— Не надо. — Повелитель склонился, стер мои слезы легким движением своей руки и неожиданно строго посмотрел на меня. Печаль из его глаз трансформировалась в твердую решимость. — Ты должна быть сильной, нэйра. Слышишь меня? Оставь слезы хилым и больным. Ты молодая, хорошо сложенная для человека женщина, чужеземка конечно, но при этом истинная пара дракона, а это уже о многом говорит. Ты со всем справишься… с моей помощью.