Дикое сердце джунглей (СИ) - Вьюкай Майя - Страница 1

Дикое сердце джунглей

Глава 1

Самолет сильно качнуло.

— Да что же это такое?! — испуганно заверещала сидящая передо мной дамочка в смешной шляпе с разноцветными перьями. — В чем дело-то?!

Свет в салоне снова заморгал, и двигатели зашумели с неестественным, ужасающим ревом, будто что-то сломалось. Волнение среди пассажиров начало усиливаться. Даже бесстрашный Джеф нервно вцепился пальцами в подлокотники кресла, но, заметив на себе мой обеспокоенный взгляд, тут же отбросил волнение.

— Простая турбулентность, — отмахнулся он с наигранной улыбкой. — Скоро пройдет.

Младенец в соседнем ряду истошно завопил, когда самолет в очередной раз подпрыгнул на невидимой яме и принялся вилять в воздухе.

— Не похоже на турбулентность, Джеф, — немеющими от страха губами пробормотала я, увидев нечто странное в окне иллюминатора. Нечто необъяснимое… Я присмотрелась. Огромная птица стремительно приближалась к самолету, прорываясь сквозь пушистые нежно-розовые облака. Птица размером с целый авиалайнер! Ее стальная чешуя сверкала на солнце, а мощное змеевидное тело покрывали сотни остроконечных шипов.

Это не птица!

Не птица…

Я зажмурилась. Кажется, кто-то свихнулся. И этот кто-то — я!

Осторожно приоткрыв глаза, я снова уставилась в иллюминатор, надеясь, что чудовище мне лишь привиделось, но увы…

— Джеф? — шепотом позвала я парня, с которым познакомилась во время посадки на рейс. Он, как и я, летел к родным в Аспен. — Драконов ведь не существует, правда?

— Что?! — парень удивленно рассмеялся. — Конечно, нет. Ну только в детских сказках разве что.

— Тогда как ты объяснишь это? — Я ткнула пальцем в иллюминатор.

Посмеиваясь, Джеф посмотрел в указанном направлении и мгновенно изменился в лице. От былого веселья не осталось следа.

— Эй! Что это там такое?! — пронесся по всему салону громкий возглас той самой дамочки в цветастой шляпке. — Вы видите?! — она прилипла к иллюминатору, оставив на стекле след алой помады. — Слева! Что-то большое!

Пассажиры засуетились.

— Что там?

— Где?

— Смотрите!

— Кажется, это самолет. Ох… Летит прямо на нас.

— А так разве должно быть?

— Исчез.

— Где он?

— Ничего не видно!

Чудовище вынырнуло из облаков.

— Это не самолет! — пронзительно завизжала маленькая девочка. — Это ДРАКОН! А-а-а-а!

Огромные крылья. Безумные глаза. Мощные когти.

Чудовище настигло нас.

— Немедленно займите свои места и пристегнитесь! — в панике закричала бортпроводница за секунду до того, как шипастый хвост ударил по фюзеляжу, создавая грандиозный фейерверк искр.

Дикие вопли ужаса сотрясли салон.

Самолет резко пошел вниз. На голову посыпались вещи с верхних полок. Все, кто не успел пристегнуться, слетели со своих кресел и покатились по салону вместе с сумками и чемоданами.

Я не кричала. Дыхание перехватило, и сердце в груди забилось так быстро, что казалось, вот-вот и оно остановится от чрезмерного напряжения. Несколько секунд я даже пошевелиться толком не могла — тело полностью одеревенело от животного страха. В душе еще теплился крохотный лучик надежды, что все это лишь массовое помешательство, галлюцинации и всеобщий психоз, но с каждой секундой надежда таяла, а затем и вовсе померкла, когда из динамиков над головой раздался глухой голос:

— Говорит капитан самолета… — Короткая пауза и обреченный вздох: — Приготовьтесь к удару!

Дрожащими пальцами я натянула на лицо кислородную маску, будто она могла спасти меня от неминуемой гибели. Краем глаза заметила, что Джеф отключился после того, как один из чемоданов свалился ему прямо на голову. Подняв руку, я с трудом поймала маску, которая болталась перед его лицом, как сумасшедший маятник, и со второй попытки надела ее на парня. Не знаю зачем, все равно же умрем.

Когтистые лапы чудовища вцепились в крылья самолета, с невероятной легкостью отрывая их от корпуса. Самолет развернуло на сто восемьдесят градусов. Хвостовая часть от такого маневра отвалилась. Меня швырнуло на Джефа, затем с бешеной силой обратно. Я ударилась головой о стену над иллюминатором. Кровь хлынула из открытой раны. В глазах начало темнеть.

Самолет затрясло как в лихорадке.

До земли оставалось всего несколько метров, когда мое сознание заволокло темной пеленой. Последнее, что я увидела через треснутые стекла иллюминаторов, — это зеленые кроны деревьев. Повсюду! Одни деревья на сотни километров во все стороны!

***

За два года до крушения самолета.

День не заладился с самого утра. Уж не знаю, была ли тому виной соседская черная кошка, перебежавшая мне дорогу, или разбившееся в ванной зеркало, которое я неудачно повесила накануне, но точно знаю, что высшие силы отвернулись от меня в тот день.

Все началось с дурацкого экзамена. Точнее, с ОЧЕНЬ важной пересдачи дурацкого экзамена, на которую я благополучно опоздала из-за того, что застряла в треклятом лифте. Проблема состояла в том, что пропускать пересдачу было никак нельзя! Отчисление из университета и так уже маячило на горизонте последние полгода, а слова «любящих» родичей крутились в голове постоянно: «Какой еще медицинский, Лиззи? Даже думать об этом забудь. Твое место здесь, в Аспене. Будешь работать в семейном отеле, встречать гостей и убирать номера. У нас и так рук не хватает. Чикаго без тебя обойдется, а вот мы — нет». Мысль о том, что придется вернуться обратно в Аспен, сменить медицинский халат на передник горничной, а скальпель на гостевую книгу, вводила меня в настоящий ужас, поэтому я даже думать не хотела о том, что провалю повторную пересдачу или — упаси Боже! — вообще на нее не попаду. Ни Аспен, с его снежными горами и толпами иностранных туристов зимой, ни семейные отели, о которых отец заботился больше, чем о собственных детях, не вызывали у меня отклика в сердце.

В понедельник утром никто не желал работать, особенно коммунальные службы, поэтому я со своей стремительно развивающейся клаустрофобией просидела в душной кабине лифта почти сорок минут, дожидаясь аварийную службу и проклиная тот день, когда человечество настолько обленилось, что придумало лифты.

Если бы не ночная работа в баре, которая была мне необходима, чтобы оплачивать жилье и обучение, то никакой пересдачи вообще бы не потребовалось. Просто я была настолько измотана после недели ночных смен, что умудрилась заснуть на экзамене по анатомии, чем очень сильно разозлила и без того злющего экзаменатора.

Когда дверцы лифта наконец-то открылись и я увидела сонные лица рабочих, омраченные тем, что им пришлось работать в такую рань, то с гневной руганью вылетела на волю. До пересдачи оставалось меньше двадцати минут.

— И вам хорошего дня, мисс! — донеслось мне в спину их бурчание. — Вот ведь молодежь пошла неблагодарная…

— Пф-ф. И не говори.

До метро я бежала так быстро, будто за мной гналась стая озлобленных лифтеров. Ни проливной дождь, ни чавкающие кеды и ни даже внезапно начавшийся апокалипсис не смогли бы меня остановить. А вот светофор смог. Пришлось затормозить перед оживленной магистралью и дать проехать потоку машин. Вот только из-за дождя дорога стала такой скользкой, повсюду образовались лужи и мерзкая грязь, что я не успела вовремя остановиться. Кеды подвели меня и предательски заскользили по брусчатке. Я взмахнула руками, пытаясь ухватиться за светофорный столб, но вместо этого споткнулась и вылетела прямо на проезжую часть.

Тут же раздался рев клаксона.

Ослепляющий свет фар ударил в глаза.

Визг шин на мгновение оглушил.

И я ощутила удар, за которым последовала всепоглощающая темнота и годы реабилитации.

На экзамен я все же опоздала. И впоследствии из университета меня тоже отчислили. Но что еще хуже — я пролежала в коме полтора месяца, а когда очнулась, то не смогла пошевелить ногами. Обширная травма позвоночника и спинного мозга привела к параличу нижних конечностей.