"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 1609

– Что ты делал в городе?

– Пришёл. Думал, буду кормиться воровством.

– Понятно, – Владимир смерил его презрительным взглядом. – После того как убил спасшую тебя женщину?

Антон лишь сплюнул на грязный пол, не удостоив его ответом.

– Что ты делал для посадника?

– Разное… – уклончиво бросил тот. – То да сё.

– Если ты не будешь говорить – я уйду. У меня нет времени играть в загадки. Выкладывай всё, что знаешь. Какие именно поручения ты выполнял?

Антон хмуро взглянул на него, губы расползлись в ледянящей душу ухмылке.

– У каждого своё ремесло. Может, не будем о грустном?

Владимир шагнул к двери.

– Стой, стой! Ладно, хочешь знать – слушай. Я по его приказу отравил воду в городе. С этого начался мор.

– Отравил? Как?

– Не я лично. Оксана, ворожея. Она всё сделала, а я помог ей.

– Что за Оксана? Где она?

– А, мертва, – безразлично бросил Антон.

– Ты убил её? – голос князя стал холодным, как сталь.

– Она сама погубила себя, согласившись на такое дело, – безразличино произнёс узник. – Чего она ожидала?

Владимир, сжав губы, глядел на него с тем выражением, какое бывает у человека, из последних сил сдерживающего ярость.

– Ты хоть понимаешь, сколько людей погибло? – тихо спросил он. – Благодаря тебе.

– Благодаря мне? – искренне удивился тот. – Я-то здесь причём? Не я – так был бы кто-то другой. Тимофей Игоревич нашёл бы того, кто сделал бы эту работу. Вина на нём. Оксана эта, опять же, не со мной договаривалась, а с ним. Так что ты меня не стыди, не мне держать ответ. В конце концов, не возьми ты город в кольцо – этого бы не случилось. Так что у самого рыльце в пушку!

Владимир сел. Его поразила не только наглость, но и лёгкость, с которой человек, висящий перед ним, перекладывал вину за содеянное на других.

– Что ещё ты делал для него?

– По его приказу я вывёл Роговолда из города. И убил.

Лицо князя вытянулось.

– Ты убил Роговолда? – спросил он с замиранием сердца.

– Ну, не совсем я, – уклончиво отозвался тот. – Убили его твои люди. Подстрелили из лука, пока я возился с каким-то уродом. Появился из ниоткуда и спутал все карты. Страшный, как навья. Половины рожи не было.

– Роман… – пробормотал князь.

– Роман? Не знаю я никаких Романов.

Владимир снова вскочил на ноги.

– А княгиня? – спросил он. – Как умерла она?

Антон на этот раз промолчал. Он смотрел на Владимира, словно взвешивал: стоит говорить или нет.

– Тимофей убил, – наконец сообщил он.

– Сам?

– Нет, – тяжело выдохнул узник. – Я. По его приказу.

Гнев охватил князя. Не помня себя, он схватил со стола тяжёлую кружку и со всей силы ударил ею Антона по лицу. Тот охнул и повис, раскачиваясь на цепях. Из рассечённой щеки на пол закапала кровь. В углу радостно заверещали крысы, почуяв её запах.

– Ты, падаль, убил мою мать и брата! – выкрикнул мужчина, побелев от бешенства. – Да как ты посмел?!

Дверь за его спиной скрипнула.

– Всё в порядке, Владимир? – осторожно спросил Илья, показавшись в проёме.

Князь не обернулся.

– Приведи Тимофея, – процедил он. – А ты, – добавил он, повернувшись к узнику, – сейчас повторишь всё это ещё раз.

Илья исчез.

Из коридора послышался лязг замков. Через пару минут в камеру ввели посадника. Он едва не споткнулся на входе, подслеповато щурясь от света.

Первый наместник князя выглядел жалко. Его роскошный кафтан был изорван, золотая нить вылезла и повисла клочьями. Кровь, грязь и страх – вот всё, что осталось от когда-то влиятельного человека.

Аккуратно заплетённые на северный манер волосы теперь были растрёпаны и спутаны. Широкое лицо Тимофея покрывали синяки и ссадины, а на щеке виднелся глубокий порез, который всё ещё кровоточил. Он выглядел осунувшимся, измождённым и обессиленным. Стражники втолкнули его в камеру, и дверь с пронзительным лязгом захлопнулась.

– Владимир! – с напускным добродушием воскликнул он. – Ну наконец-то мы встретились и во всём разберёмся. Ты же понимаешь, что это неправда, всё, что Остапка наплёл! Мстит он мне, за дочку свою. Ума к годам не добы́л, и тот, что был – пропи́л…

– Замолчи! – подняв руку, оборвал его государь.

От резкого удара, который он нанёс Антону, рана разболелась сильнее, и мужчина опять сел, не в силах стоять.

– Твой цепной пёс мне всё рассказал, – сообщил он.

– Кто? – посадник, выпучив глаза, поглядел на растянутого на дыбе узника. – Он? Да кто он такой? Не слушай его, он всё врёт…

Услышав князя, посадник тут же рухнул перед ним на колени, прямо на холодный каменный пол, зазвенев тяжёлыми цепями, которыми были скованы его могучие руки.

– Тимофей, кончай, – устало осёк его князь. – Я всё знаю. И про воду. И про Роговолда. – тут глаза Владимира блеснули. – И про мать. Всё мне рассказал. Верно, Антон?

– Да, – хрипло подтвердил тот.

Столичный голова издал звук, похожий на вой, и, тяжело задышав, попытался встать, но не смог и, покачнувшись, упал на бок – прямо к ногам своего пленителя.

– Он врёт всё! – завопил он так, что у князя заложило уши. – Врёт, Владыкой клянусь! Не было этого! Ничего не было! Всё Роговолд сделал!

Владимир молча засунул руку под плащ и достал оттуда аккуратно сложенную бумагу. Развернув, показал её Тимофею.

– Ты не только сделал всё то, о чём рассказал мне Антон. Ты ещё и сдал город дяде. Знакомая бумажка? Видишь подписи?

Лицо посадника исказилось от страха. В панике он начал извиваться у ног князя, пытаясь приподняться.

– Я был вынужден! – треснувшим голосом закричал он. – Меня заставили! Вспомни! Я ведь помогал тебе! Я писал тебе записки!

– Помогал? – удивлённо поднял брови Владимир. – Как именно? Травил моего отца? Послал брата на смерть? Отдал приказ убить мать? Нет, Тимофей, меня тебе не обмануть. Это с тебя всё началось. С твоего предательства. Ты – злейший враг моего рода!

– Откуда ты знаешь про Олега и отца?

– Роман рассказал. – глаза государя яростно сверкнули. – Ты мастак врать, посадник. Но теперь всё кончено. Завтра будет суд, по итогам которого тебя, без сомнения, казнят. У меня есть всё – и доказательства, и свидетели.

Тимофей зарычал – его голос эхом разнёсся по подземелью, отразившись от холодных, покрытых влагой стен. Рухнуло всё, о чём он мечтал, всё, чего добивался так долго.

Издав истошный, полный отчаяния вопль, он напрягся изо всех сил, пытаясь разорвать цепи, сковавшие его. Звенья впивались в кожу, оставляя глубокие раны, но Тимофей не чувствовал боли. Казалось, ещё немного – и прочные оковы поддадутся, он сможет освободиться, собрав остатки сил перебить стражу и выбраться на свободу. Но кандалы выдержали. От бессилия посадник пронзительно завыл, распугав копошащихся в тёмном углу крыс.

Владимир поглядел на него равнодушным взглядом. Сейчас вид боярина, бьющегося в истерике, доставлял ему мрачное удовлетворение.

– Да что он наплёл! – продолжал истошно вопить Тимофей, срываясь на визг. – Кому ты веришь! Самый гнусный подонок из всех! Безродный пёс! Грязь! Да он… Он на глазах твоей матери убил Дмитрия, а затем изнасиловал её прямо на его теле!

Как уже бывало прежде, посадник сам не понял, как эти слова вырвались из его рта. Осознав, что сказал, тут же осёкся. Тяжело дыша, он, полными страха глазами, поглядел на побелевшего Владимира.

– Это правда?.. – дрожащим шёпотом спросил князь, повернувшись к Антону. – Ты, мразь… надругался над моей матерью?

На мгновение в камере повисла мёртвая тишина. Лишь тихий писк из покрытых мраком углов нарушал её.

Но вскоре брови Владимира и стоявшего у двери Ильи поползли вверх, услышав смех. Хохотал Антон – сотрясаясь всем телом и раскачиваясь на дыбе.

– Да! – поняв, что его уже ничто не спасёт, будто торжествуя, выкрикнул он. – Отымел княгиню! Кому ещё такое удавалось? Спасибо, посаднику, разрешил! Да вот только баба она дрянная! Ни единой ласки от неё не было! Колотилась вся, когда я её на стол-то положил. Вопила. Не нравилось ей, видите ли, что рядом сынок лежит! А я ей говорю: “Ты чего, успокойся! Стыдиться нечего – он уже ничего не видит!”