"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 1573

Тимофей ненавидел и презирал бояр – Туманских, Залуцких, Шлёновых и прочих. Этих торгашей и выскочек. Они не были ему ровней. Не годились в подмётки ему, потомку людей, бывших благородными ещё в Северных Землях, когда князь даже не назывался князем, а именовался конунгом. Никто из них не то что не владеет нордом – они даже не слышали о таком языке!

Тимофей происходил из рода Ёрмеля, одного из самых могущественных ярлов их общей с Роговолдом родины, ныне скованной вековыми льдами. В древности он сражался с Ольгердом, предком Изяслава Завоевателя, и почти одержал победу над ним.

Но в войну вмешалось колдовство.

Используя силу Железного Когтя, почти побеждённый Ольгерд не только сумел отбиться, но и развернул войну вспять, подчинив себе предка посадника. И хотя победитель проявил уважение к поверженному, сохранив его высокое положение, все потомки Ёрмеля, включая Тимофея, считали, что та победа, одержанная сотни лет назад, была несправедливой.

Если бы не чародейство, сейчас Тимофей был бы государем и не должен был служить Изяславовичам!

Так же, как его отец и дед, а до них – прадед, посадник считал своё семейство незаслуженно приниженным. Титул Первого наместника и посадника Радограда, второй по важности в Радонии, он воспринимал как оскорбление. И чтобы исправить это, делал всё возможное.

Сначала втёрся в доверие к Юрию, слабому и наивному князю, да так, что стал для него самым важным голосом в столице. Он всегда это умел – притвориться другом, добродушным и искренним.

Затем, следуя плану, уговорил государя отослать Олега на войну, развязанную Роговолдом. Старший княжич, взрослея, начинал приобретать влияние на отца, а это было опасно. Вслед за ним из города отослали и Владимира – по той же причине. Князь должен был слушать только одного человека – Тимофея!

Это он, ближайший друг и советник, долгие месяцы травил Юрия ртутью, медленно убивая его. Каждый день он поил бесконечно доверяющего ему простачка ядом и, видя, как тому становится хуже, вкрадчиво улыбался и уверял, что скоро всё пройдёт. По его воле княжеского лекаря, Василия, столкнули со стены детинца. Тот догадался, чем «болен» государь, и намеревался рассказать об этом Думе. Всё это сделал он!

Теперь же положение дел изменилось: Роговолд, его бывший соратник, стал смертельной угрозой, а Владимир – наоборот, единственной надеждой.

Тимофей не раз предавал своих союзников. К этому он относился легко. Важно было лишь одно – переметнуться так, чтобы ничего не потерять, а наоборот – приобрести! И посаднику было известно, как это сделать.

Никого, кто знал бы о его участии в произошедшем с Юрием, кроме самого Роговолда, уже не осталось. Ростислав изгнан, и след его потерян. Неизвестно, жив ли Роман, но, в любом случае, каменецкий воевода никогда не знал ключевых имён. Историю с открытием ворот Роговолду можно переврать, свалив вину на кого-нибудь другого. Например, на Туманского. А что до убийства бояр – станет ли Владимир слушать их наследников? Тех, кто безропотно присягнул захватчику? Конечно, он скорее поверит Тимофею, человеку, без которого осада не закончилась бы успехом.

Но пока она и не закончилась успешно – и неизвестно, закончится ли!

«Нужно срочно что-то делать. Срочно! Того, что я предпринял, недостаточно», – сжав пудовые кулаки, решил посадник.

Мужчина поднялся, чувствуя, как в горле пересохло. Босыми ногами он прошлёпал к столу, освещённому тусклым светом луны, проникающим сквозь окно. Налив себе вина из кувшина, поднёс кубок к губам и сделал несколько торопливых глотков. Внезапно тишину покоев разорвал громкий стук в дверь.

Тимофей вздрогнул от неожиданности – вино выплеснулось на его руку.

– Кто? – резко спросил он.

– Это я, Прохор, – донёсся скрипучий голос тиуна из коридора.

– Чего тебе?

– Из княжеских палат прибыл вестник. Роговолд срочно собирает всех в думском зале.

– Посреди ночи? Зачем это? – настороженно осведомился посадник.

– Того не знаю, но говорит, что государь в добром расположении духа.

Тимофей медленно поставил кубок на стол.

«Вот оно… Тучи собирались долго – и теперь грянет гроза».

***

Не прошло и часа, как он – быстрым шагом, пройдя по ночным улицам детинца, – вошёл в думскую палату. В слабо освещённом зале, вокруг массивного стола собрались все бояре, кроме Туманского. Многие из них пришли только что и даже не успели снять шапки. Зевая и сонно потирая глаза, они пытались понять, зачем их собрали здесь в такое время.

– Что случилось? – с порога спросил посадник.

Вельможи промолчали, пожав плечами. Никто из них не знал, в чём была причина срочного созыва совета.

– А где Остап Михайлович? – поинтересовался Андрей Залуцкий, сдвинув кустистые брови.

– Лучше спросить у Тимофея Игоревича, – ядовито ответил Глеб Шлёнов, потирая тонкие ладони.

– Это вовсе не слухи, – отозвался Матвей Стегловитый, почесав гладко выбритую щёку. – Моя дочь видала, как Ирину уносили с Храмовой площади.

Не обращая внимания на разговор, явно начатый в его отсутствии, посадник прошёл через весь зал, громко стуча каблуками, и, не снимая шубы, уселся на своё место за столом.

– Ты скорбишь, Тимофей Игоревич? – будто между делом осведомился Шлёнов, искоса поглядев на него.

– Где это видано, чтобы убийца переживал об убиенных? – поджав губы, отметил Стегловитый. – Он и о твоём деде, и о моём отце не скорбел! Душегуб и есть душегуб…

Тимофей почувствовал, как жгучая злоба закипает внутри. Ладони его, лежащие под столом, сами собой сжались в кулаки.

«Нужно терпеть. Ещё не время», – повторял он про себя, стараясь не обращать внимания на слова бояр.

– Даже звери дикие своих не пожирают! – не унимался Стегловитый. – А тут – собственную жену насмерть забить!

– Что с него взять, – развёл руками Шлёнов. – Порода у них такая! Род есть род, яблоко от яблоньки далеко не падает. То колами весь Западный тракт утыкают, то беззащитную девушку засекут!

Всё-таки Тимофей не выдержал. Издав звук, похожий на рык, он резко встал и, упершись могучими руками в дубовую столешницу, прошипел:

– Коли тебе нужна скорбь – я скажу тебе, где поискать. У жены своей, когда язык твой укорочу! Щипцами вытяну – и раскалённым ножом отсеку! А заодно и у всех твоих ублюдков – чтобы знали, на кого лаять не стоит!

Взгляд посадника был пронзительным и тяжёлым, он словно прожигал насквозь всех, кто сидел в зале. Его голос, пропитанный злобой и презрением, наполнял пространство как едкий дым, делающий нахождение здесь невыносимым.

Но Шлёнов не испугался. С лёгкой, почти насмешливой улыбкой он выслушал столичного главу и хладнокровно ответил ему:

– Спесив ты, Тимофей, не по времени. Много грехов за тобой. Все мы ждём, когда Остап Туманский придёт в себя и будет челом бить князю. Правосудия требовать. А там и мы за ним! Уж тогда и поглядим, что и кому вырвут. Недолго осталось.

Посадник побагровел. Оскалившись, как хищник, он обнажил большие, крепкие зубы.

– Да я тебя прямо сей…

Двери думской палаты распахнулись. В помещение стремительным шагом вошли двое: Роговолд и его верный начальник стражи Иван. У обоих на лице не было ни следа сонливости. Великий князь был бодр и явно пребывал в добром расположении духа.

Все присутствующие поднялись со своих мест, склонив головы в знак уважения. Государь обвёл взглядом стол, немного задержавшись на покрасневшем от злости Тимофее, и тепло улыбнулся.

– Рад, что в ожидании меня вы не скучаете, а коротаете время за приятной беседой. Прошу вас, располагайтесь!

Он уверенно сел во главе стола, остальные последовали его примеру. Стегловитый, Залуцкий и Шлёнов обменялись ехидными усмешками, заметив, как Тимофей с раздражением рухнул в кресло.

– Очень жаль, что здесь нет Остапа Михайловича, – начал государь. – Надеюсь, что он скоро присоединится к нам, будучи в добром здравии. – И, оглядев всех, деловито добавил: – Вы, наверное, ломаете голову, зачем я поднял вас посреди ночи?