"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 1479

– Кто там? Не видно ж никого! – округлил глаза Ярослав Михайлович.

– Малец там. Лежит прямо на земле.

– Ханат или радонец?

– Радонец. Самый что ни на есть! Волосы золотистые, как спелая пшеница.

– Живой?

– Вроде живой, – пожал плечами Стёпка. – Только белый весь, холодный как лёд. Чувств лишился.

Купец, сдвинув брови, задумался. Что мог делать парнишка один в зимней Степи? Разбойник? Вряд ли. Мало того что юнец, так ещё и совсем один. Может, вор? Украл коня у какого-то ханата? Тоже маловероятно. Как-то он должен был сюда из Радонии добраться, чтобы совершить кражу. Да и зачем мальчишке такая лошадь? Выходит, заблудился. Может быть, отстал от спутников.

– Может раб?

– Не похоже. Следов от ошейника нет.

Ярослав Михайлович почесал окладистую бороду, напряжённо размышляя.

– Что делать будем? – нарушил раздумья купца Стёпка.

– Ладно, – махнув рукой, решил тот. – Тащи его сюда. Накройте чем-нибудь, да потеплее. Поможем мальцу. Радонец ведь, дело это богоугодное. Коли помрёт – на нас вины нет. Но проехать мимо – большой грех.

Старик, коротко кивнув, устремился к Яшке и Петрухе, чтобы передать поручение хозяина. Спустя несколько минут слуги, исполняя приказ, бережно уложили окоченевшее тело Ярополка на телегу.

Купец подал сигнал, и караван медленно двинулся вперёд, сквозь безмолвную пустоту бескрайней равнины.

***

Стук!

Ярополк, поморщившись, очнулся от резкого звука, который, повторяясь снова и снова, отдавался в ушах тупой болью.

Стук! Стук!

Тело горело, будто ошпаренное кипятком, в горле пересохло. Он распахнул рот и часто задышал. Попытался приоткрыть глаза, но ничего не вышло. Мальчик пробовал снова и снова. Наконец, собрав всю волю, с трудом поднял отяжелевшие веки, которые будто приросли к глазным яблокам.

Укутанный мутной дымкой, он почти ничего не видел. Каждый взгляд приносил невероятные мучения. Пытаясь понять, где находится, княжич повёл глазами по сторонам, превозмогая боль.

Выяснить удалось лишь то, что он лежит в каком-то тёмном месте. Помещение это было или открытое пространство – сказать было невозможно. Чувства настолько притупились, что он почти ничего не слышал, не видел и не ощущал.

В полумраке угадывались лишь смутные очертания предметов. Ярополк почувствовал, как сердце бешено колотится в груди, а дыхание становится всё более прерывистым. Он несколько раз моргнул и попытался пошевелиться – приподняться или хотя бы повернуть голову, но тело не слушалось.

Однако усилия не прошли даром – зрение начало возвращаться.

Постепенно картина происходящего прояснилась. Он понял, что лежит у костра, накрытый пёстрыми одеялами. Рядом, у огня, на корточках сидел очень старый, худой мужичок. Не глядя на мальчика, он, склонив голову, помешивал что-то в котелке, висящем над пылающими поленьями.

Стук! Стук! Стук! – звенела ложка о его металлические стенки.

Тело, охваченное жаром, ломало. Ярополк почувствовал нестерпимую жажду. Пытаясь привлечь к себе внимание, он позвал старика, но изо рта вырвался лишь слабый, почти неразличимый стон. Однако мужичок всё же услышал его и, достав ложку из котелка, повернулся.

– Ого, очнулся! – удивлённо воскликнул он. – Неделю уже как возимся с тобой, думали, всё, не оправишься. Ярослав Михайлович уже хотел обратно тебя в Степь кинуть, чтоб без толку не таскать с собой, да гнева Владыки побоялся. Грех это, а он человек богобоязненный.

Голос его звучал так, будто доносился сквозь плотную завесу тумана. Казалось, собеседник находится не в двух шагах, а где-то очень далеко.

Княжич хотел попросить напиться, но распухший язык прилип к нёбу. Всё, что он смог сделать, – снова тихо застонать.

– Чего тебе? Пить, что ли, хочешь? – догадался старик. – Сейчас-сейчас.

Он наклонился к котелку и, подняв его, налил что-то в деревянную посудину. Остудив отвар лёгким дуновением, поднёс его к потрескавшимся губам мальчика. На удивление, движения мужичка были уверенными и быстрыми, как у молодого человека.

Второй рукой он осторожно приподнял голову больного и медленно влил несколько капель ему в рот. Вкус был незнаком княжичу, но он почувствовал, как жидкость медленно растекается по языку, принося облегчение.

– Пей, пей. Это отвар из кореньев. Я над ним заговоры Матери читаю. Так ещё моя бабка делала. От всех недугов помогает.

Напиток был горьким и обжигающим. Ярополк заметил, что сухость и онемение в горле начали отступать.

Бережно уложив его обратно на топчан, старичок снова отвернулся к костру.

– Только Ярославу Михайловичу не говори, – пробормотал он. – Не привечает он Матерь-Землю. В Зарога верит. А я уж старый, мне бога менять поздно. С каким родился – с таким и помру.

Дрова в костре весело потрескивали, выбрасывая искры в ночную темноту. Чувства постепенно возвращались. Ярополк словно медленно пробуждался от долгого, мучительного сна.

Княжич вдруг увидел, что лежит под открытым небом. Оно было усыпано россыпью звёзд, а бледная луна висела прямо над головой. Где-то рядом звучали голоса людей и фырканье недовольных холодом лошадей.

– Где?.. – еле слышно прошептал мальчик.

Старичок снова обернулся.

Красный свет костра подрагивал на его лице, делая облик загадочным и таинственным. Крупный нос и кустистые брови отбрасывали чёрные тени на испещрённую глубокими морщинами кожу. В этот момент парнишка легко мог бы принять его за домового или древнего лесного духа, героя волшебных историй, которые длинными вечерами на пути в Ханатар рассказывал ему великан Весемир.

– Что «где»? – с весёлым прищуром переспросил он. – Мы где? Вокруг – Степь. А мы в стане купеческом, где ж ещё нам быть-то? Ярослав Михайлович в Ханатар товары отвёз, распродался. Теперь вот назад едем. Князь-то наш, Роговолд, с большим посольством отправился туда. И мы за ним. За войском хорошая дорога, безопасная. Погань всякая на сотню вёрст разбегается, дружину княжескую завидев. Приехали к ханатам, продали всё. У них там тоже кое-чего выкупили: ткани шёлковые, травы ароматные, стекло ликайское и прочее. Теперь у нас будем продавать.

Старичок бережно вытер пот со лба Ярополка.

– Скоро приедем уже, – тихо добавил он, будто пытаясь этим знанием как-то помочь больному. – Почти на границе с княжеством. Уже Зубы Степи виднеются.

В памяти мальчика разом всплыли воспоминания о произошедшем. Разгромленный лагерь. Стеклянные глаза Олега, виднеющиеся в щели между досками. Истекающий кровью Весемир. Беснующаяся пьяная толпа. Жуткий, покрытый бельмом глаз Угулдая, восседающего на золотом троне. Вопящие и улюлюкающие приближённые, наслаждающиеся его, Ярополка, унижением.

«Так вот кто этот важный радонец, сидевший рядом с ханом во время пира. Каменецкий князь Роговолд. Дядюшка», – вдруг понял он.

– Меня все здесь Стёпкой называют, – глядя в огонь, представился старичок. – Я слуга Ярослава Михайловича. Он купец крупный. Один из самых богатых в Каменце.

Стёпка обернулся и, внимательно поглядев на парня, спросил:

– А ты кто? Откуда в Степи взялся?

«Нельзя говорить, кто я, раз везут в Каменец. Могут отдать Роговолду», – пронеслось в голове княжича.

– Ва… Васька я. Охотник, – чуть слышным шёпотом сообщил мальчик.

Мужичок, сдвинув брови, недоверчиво посмотрел на него.

– Не похож ты на охотника. Ладные сапоги, одёжа опять же, хорошая. – Он покачал головой. – Да и чем ты охотился? Оружия не было при тебе. Голыми руками, что ли, ветер ловил?

Махнув рукой, старик снова отвернулся к огню и, налив в кружку ещё немного отвара, поднёс княжичу.

– Ладно, Васька. Не хочешь – не говори. На-ка лучше попей.

Сделав несколько глотков, Ярополк откинулся на спину и, закрыв глаза, снова погрузился в сон.

– Спи, спи, тебе отдых нужен, – услышал он тихое бормотание Стёпки, проваливаясь в забытье.

Глава 10. Тепло среди зимы.

– Да, и вот пришли мы на токовище. Ночь-полночь ещё, затаились. Холодно, конец зимобора. Несколько петухов уже прилетели, но отец никогда не бьёт, если на току меньше пяти. Так стая и вовсе может выродиться! – увлечённо рассказывала Лада, стоя рядом с топчаном. – Стоим мы с ним под сосной, высокой такой, и, значит, ждём. Вдруг слышу – над головой что-то на ветвях шевелится! Я глаза поднимаю – сидит глухарь. Огромный такой. Чёрный! Я отца тихонько так в бок тыкаю, дескать, посмотри! А сама снизу вверх за ним, петухом, наблюдаю.