"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 1477

Стараясь никого не задеть – только драки ему сейчас не хватало, – Ростислав подошёл к стойке, где, пытаясь не заснуть, с хмурым лицом сидел усатый кабатчик.

– Чего тебе? – не слишком гостеприимно осведомился он.

– Кружку пива, – коротко ответил мужчина, протягивая потёртую монету.

Схватив со стойки кружку, чистота которой вызывала сомнения, усатый быстро наполнил её желтоватой, дурно пахнущей жидкостью и, расплескав добрую треть, протянул Ростиславу.

Осторожно взяв её, тот оглянулся в поисках свободного места. Людей было много, но один стол всё-таки нашёлся – в дальнем углу, рядом с очагом. Стараясь не разлить остатки пойла, мужчина протиснулся через весь зал и, сняв с плеч тёплый плащ, уселся на грубо сбитый стул.

Настроение было хуже некуда. Отхлебнув пива, тёплого и отвратительно кислого, он высыпал на стол оставшиеся деньги. Не густо. На избу не хватит. С таким богатством на безбедную жизнь рассчитывать не приходится.

Ростислав удручённо подпёр голову рукой. Плохо дело! За годы службы ничего не скопил. Тимофей Игоревич всё прочил богатство в награду за верность, да так и не успел озолотить его. Ничего не попишешь, так уж сложилось!

Ну, хоть пожил как человек – и на том спасибо посаднику!

Ростислав вспомнил, как его, голодного сироту, вынужденного покинуть дом, Тимофей приметил ещё много лет назад и сначала взял в служки. Потом, видя старание, определил на кухню городской стражи – явно с расчётом на будущее. А затем его перевели в саму стражу.

Тогда Ростислав впервые надел вышитый серебром плащ. Уже это было для бродяги чем-то невероятным, подобным чуду. В стражники брали воинов, отличившихся в битвах, но получивших тяжёлые ранения, внебрачных детей бояр и младших сыновей купцов, за которых приходилось ещё и приплачивать. А тут – безродный мальчишка без гроша в кармане. Можно ли не быть за такое благодарным?

И Ростислав был благодарен.

Приходилось делать многое. До кровавых мозолей практиковаться в обращении с мечом, проводить бессонные ночи в дозорах. Формально он подчинялся голове городской стражи, но на деле – только Тимофею Игоревичу.

У него было оружие, и, со временем, просьбы посадника стали куда жёстче.

Но Ростислав никогда не боялся замарать руки. Он был один во всём мире, никто не помогал ему! Так с какой стати жалеть кого-то?

Сына умершего кабатчика, не желающего уступить Тимофею своё заведение за бесценок? Купца, осмелившегося перебить цену на добрую кобылу? Кто все они ему? Никто! А Тимофей Игоревич – благодетель, поднявший его из грязи, будто неосторожно обронённую монету.

Ростиславу приходилось выгрызать свой кусок, выполняя поручения главы города. Он знал: стоит хоть раз отказаться – и всё, что у него есть, мигом исчезнет.

И он никогда не отказывал. Да и не хотелось. В Тимофее он видел больше, чем просто начальника. Что-то более близкое. И посадник знал, что мальчишка предан, а потому вскоре Ростислав стал головой стражи Радограда – что само по себе было неслыханным. Многие противились этому, но Тимофей отстоял его назначение. Вот это человек. Глыба!

И вот теперь – всё, конец службе.

Что ж, всегда был верен – и теперь тоже нужно проявить преданность. Уйти, не создавая благодетелю проблем.

Раствориться.

А там дальше… кто знает? Уже хорошо то, что за всё, что он здесь натворил, его так просто отпустили. Одни перерезанные прямо в думском зале глотки княжеских наместников чего стоят!

Да, отделался он легко.

Только вот что делать дальше? Крестьянский труд никогда не был ему по душе. Ремёсел не знал. На войну? Непонятно, к кому идти и за что воевать. Задачка не из простых…

– …и вот пошёл он, знаете куда? – донёсся из-за соседнего стола пьяный голос. – В банду к Мишке!

– Это тот, что разбойничает?

– Да, тот самый. Промышляют они на северных границах государства. Мы-то думали, что он сгинул, а нет! Подал весточку, что катается как сыр в масле!

Оставив невесёлые мысли, Ростислав сделал еще один глоток пива и прислушался к разговору.

В двух шагах от него, за такими же кружками со зловонным пойлом, сидели трое мужичков, уже порядком захмелевших. Один из них, мордатый и румяный, стуча стаканом по столу, увлечённо рассказывал о каком-то своём знакомце, которого остальные знали лишь понаслышке.

– У него ж хозяйство вроде было?

– Было, – кивнул румяный. – Только вот засуха сгубила урожай, а потом и скотина вся передохла. Вот он и решил уйти.

– В шайку?

– Ну а куда ж ещё, дурья твоя башка! Про то и разговор – ушёл к разбойникам!

– А туда крестьян берут?

– Там всех берут! Хоть с какого края приди. Говорят, в приграничье уже сёл не осталось – одни в банды подались, других свои же, кто промышлять начал, прирезали.

– И что, доволен?

– Да ещё как! – брызжа слюной, заключил мордатый.

Он явно упивался вниманием друзей и был не прочь приукрасить рассказ.

– Денег – куры не клюют! Вина – хоть упейся!

Ростислав усмехнулся. Неплохо нынче живут разбойники. Видать, княжич Олег не больно-то хорошо их бил, раз так жируют.

– А где ж они зимой-то, разбойники? Реки стоят, караванов нет!

– Того не знаю, – развёл руками румяный. – Где-то на приграничье.

Ростислав молча заглянул в кружку, пиво в которой неумолимо убывало. Ещё несколько таких – и денег останется совсем мало. Цены в столичных кабаках кусались.

"Хорошо хоть, казённые сапоги упёр. На новые могло бы и не хватить…" – с грустью подумал он.

Мужик за соседним столом продолжал так красочно описывать разбойничью жизнь, будто сам был заправским головорезом.

Ростислав слушал. Знакомец этого мордатого, так же, как и он сам, потерял всё – и урожай, и хозяйство. И вон как жизнь обернулась! Не бедствует. Рассказчик привирает, конечно, но с голоду у Мишки-разбойника точно не пухнут.

"Может, и мне податься к нему? Других мыслей всё равно нет…" – вдруг пронеслось в голове.

Казалось, что идея не такая уж и плохая. Уж во всяком случае лучше, чем никакой вовсе. Может, что и выйдет.

Ростислав снова глянул в кружку. Допивать налитую в неё мерзость не хотелось. Встав, он накинул плащ, пересёк зал и шагнул в темноту зимней радонской ночи.

***

Над Радонью занималась лазоревая заря. От тёмной воды веяло сыростью и холодом. Расплатившись с перевозчиком – седым, усатым мужичком в годах, – Ростислав сошёл с лодки, ступив на покрытый коркой льда берег.

– Бывай! – крикнул старик, отталкиваясь веслом.

Ростислав обернулся, молча махнул ему рукой и с грустью посмотрел на спящий Радоград, укрытый морозной дымкой.

Что-то сжалось в груди. Печально улыбнувшись, он натянул капюшон, повернулся к разгорающемуся рассвету и, будто обращаясь к самому себе, произнёс нарочито бодро:

– Что ж, пора в путь!

Глава 9. Посреди белого безмолвия.

Сквозь мутную туманную дымку на покрытую снегом Степь падали лучи холодного зимнего солнца. Ветра почти не было – редкость для этих мест, – и ни одна серая, торчащая из-под белого покрывала былинка не шелохнулась. Бескрайняя пустошь, границы которой уходили куда-то за горизонт, была тиха и безжизненна.

Сквозь заснеженную равнину одиноко плелась лошадь. Её гнедое тело, словно тёмное пятно на безупречно чистой рубахе, чётко выделялось на фоне бледного марева, издалека бросаясь в глаза. В этой суровой местности, где на много вёрст не было ни единой живой души, животное казалось чем-то чужим, пришлым. Словно гость из другого времени или иного мира.

Не имея цели, лошадь в полной тишине медленно брела вперёд. Иногда она останавливалась, чтобы перевести дух, и тогда её широкие ноздри выпускали клубы сизого пара, которые тут же растворялись в морозном воздухе.

Но порой кобыле удавалось найти что-то, что вызывало у неё интерес. Это могла быть торчащая из-под снега травинка или маленький кустик, едва заметный среди белесого покрова. Тогда она останавливалась, опускала голову и с жадностью вырывала рыжую, иссохшую веточку зубами. Эта скудная растительность была для неё единственным источником пищи.