"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 1440

– Ну, вроде, всё. Остальное я сам сделаю. Да, тем, кто князя утром нашёл, не забудь сказать, чтобы язык за зубами держали!

Захар повернулся к выходу, собираясь покинуть опочивальню.

– И вот ещё что, – проговорил глава столицы ему в спину. – Распорядись, чтобы очаг в покоях пожарче топили. Холодно тут. Не хватало нам ещё, чтобы княгиня заболела.

Тиун непонимающе пожал плечами.

– Но тело гниёт…

– Вот что ты за человек, – посадник недовольно покачал головой. – Что ни скажешь тебе – всё поперёк говоришь! Делай, как велено. Давай, ступай, ступай!

Он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Захар молча вышел.

– Вижу, Тимофей Игоревич, у тебя свои мысли по случаю ильда имеются, – тихо заметил стоявший рядом Матвей. – Уж больно интересные распоряжения даёшь.

Посадник искоса посмотрел на лекаря.

– Больно много ты видишь, – отрезал он. – Лучше иди и распорядись принести княгине сонного зелья. Несколько дней уже не спала. Пусть выпьет. Да только чтоб ей не говорили, что это за снадобье. Пускай думает, что просто настойка для поднятия духа.

– Сколько же княгиня должна спать? – кивнув, спросил Матвей. – Думаю, несколько часов хватит, чтобы восстановить силы…

– Сегодня какой день? Третейник? – посадник поднял глаза к сводчатому потолку, будто подсчитывая что-то в уме. – Вот до вечера пятницы пусть и спит.

– Как до вечера пятницы? – не понял врачеватель. – Три дня?

– До вечера пятницы должна спать!

Он бросил на Матвея тяжёлый взгляд чёрных, непроницаемых глаз и вышел из покоев.

Глава 3. Как велит закон.

Радоградская Дума, совещательный орган при князе, была основана сыном Изяслава Завоевателя – Ярославом, ещё при жизни прозванным Хитрым.

К моменту смерти первого владыки Радонии новое, недавно образованное государство ещё не успело окрепнуть. Его сотрясали распри и беспорядки всех возможных видов – военные, политические, религиозные. Чтобы упрочить княжескую власть и направить бурлящие в землях мысли, взгляды и верования в угодное правителю русло, наследнику пришлось принимать множество непопулярных решений.

Любая власть – это, прежде всего, способность влиять на жизни людей. Чем большее число судеб зависит от воли князя, тем больше у него власти. Пользуясь ею, хороший государь ведёт подданных к лучшей жизни.

Но каким бы мудрым он ни был, угодить всем невозможно. Трудные решения неизбежно ведут к недовольству, а народный гнев – вещь опасная. Ярослав это понимал и потому учредил Думу – совет высшего боярства, формально отвечавший за все принимаемые в стране законы.

Разобрать капища Матери-Земли к северу от Средня? Дума постановила.

Запретить торговлю в городах тем, кто не принял святую веру? Таков указ Думы.

Ввести новый налог, разоряющий хозяйства, но позволяющий правителю собрать так нужные ему деньги? Это не княжеская воля, а постановление Думы – на неё и гневайтесь!

Любое из этих решений могло привести к бунту. Если бы их принимал сам князь, со временем его возненавидели бы и крестьяне, и знать. Такой государь не удержался бы на Речном престоле долго.

Но Ярослав позаботился о том, чтобы всем было ясно: это не он. Это Дума.

Люди, способные видеть суть вещей, неспроста прозвали князя Хитрым. Боярский совет был лишь прослойкой, принимающей на себя удар народного недовольства. Этот ход позволил Ярославу направлять гнев подданных на знать, а самому править без оглядки на поддержку простых радонцев. И, одновременно с этим, он смягчил представителей древних родов, дав им иллюзию обладания властью, пригласив в совет.

Действительно, хитро.

Дружина присягала князю. Посадники городов правили по его воле. Он никогда не выпускал поводьев из рук, но в сознании обывателей над всем довлела Дума – и именно она была во всём виновата.

Если в княжестве объявляли празднество или какую-то милость, глашатаи кричали, что это случилось по милости князя. Если наступали времена тягот и лишений – ответственными за это оказывались бояре.

Ярослав Хитрый получил своё прозвище заслуженно.

При правлении почившего Юрия Изяславовича боярский сход окреп и не отказывал себе в самостоятельности. Князь мало интересовался политикой и за все годы на Речном престоле посетил заседания Думы всего несколько раз. Однако, совет не остался без надзора.

Обязанности государя добросовестно исполнял его Первый наместник и посадник Радограда – Тимофей Игоревич.

Он лично выбрал главу столичной стражи и, заручившись одобрением князя, поставил совет перед фактом. По своему усмотрению подобрал глав нескольких наместов – Торгового и Зодчего, хотя, по традиции, такие назначения утверждала Дума. Не таким человеком был Тимофей Игоревич. Ему не требовалось ничьё одобрение.

Подобная вольность была возможна только благодаря поразительному нежеланию государя управлять собственным государством.

Однако теперь Юрий умер, и некому было поддерживать любое решение, принятое Первым наместником.

В отсутствие венчанного князя значение боярского совета возросло, и все его члены это ясно осознавали. Представители древних родов, входивших в Думу – Залуцкие, Шленовы, Стегловитые – могли выкинуть что угодно, пользуясь моментом.

Поэтому вечером того же дня Тимофей Игоревич, сидя во главе стола, был напряжён. Он внимательно вглядывался в лица людей, прибывших по его зову в Думскую палату, пытаясь понять, что на уме у этих знатных и богатых мужчин.

Совет заседал в просторном зале круглой формы.

В помещение вели две двери, расположенные в противоположных сторонах помещения. Одна – большая, двустворчатая – для бояр. Другая, неприметная, – княжеская, находилась сразу за спинкой отведённого для него кресла.

По всей окружности стен, от деревянного пола до сводчатого потолка, тянулись узкие стрельчатые окна, в дневное время наполнявшие помещение ярким светом.

Палата была богато украшена резьбой по седому дереву. Сверху, над стоявшим в центре столом, висели гербы семи знатных фамилий Радонии, входящих в боярский совет.

Первым среди них было знамя зелёного цвета с вытканным на нём золотым солнцем – герб Шлёновых, одного из старейших семейств страны. Предок нынешнего главы рода, Афанасия Шленова, прибыл на Берег надежды вместе с Изяславом, будучи его тысячником. Ныне за Шлёновыми был Дозволительный намест – прибыльное место. Все разрешения, будь то на рыбную ловлю, торговлю в пределах городских стен или открытие трактиров, были в его ведении.

Афанасий Шлёнов, старейший из думских бояр, был высок и седовлас, словно лунь. Хмурый и горделивый, он всегда держался прямо, без малейшего намёка на сутулость, столь привычную людям его возраста. Презрительно поджатые тонкие губы, язвительный тон и надменный взгляд – вот что сразу бросалось в глаза при встрече с ним.

Следующим знаменем, висевшим над думским столом, было рыжее с вытканным на нём раскидистым седым деревом. Оно принадлежало роду Стеглови́тых. Тоже очень древний род. Под этим полотнищем находилось место Матвея Стегловитого. Его предок, Алексей Стегловитый, был возвышен самим Ярославом Хитрым, сыном Изяслава Завоевателя.

Согласно летописям, во время его княжения случилась Долгая Зима – год, когда морозы держались вплоть до червеня. Благочестивый правитель решил, что столь страшный холод вызван гневом Владыки, и чтобы умилостивить семиликого бога, отправил Алексея Стегловитого, тысячника княжеской дружины, на север Радонии, дабы очистить отдалённые уделы от язычников, что упорно не желали принимать святое заревитство.

Приведя войско к Каменецким отрогам, воевода проявил похвальное рвение. Сколько почитателей Матери-Земли пало под секирами его воинов – неизвестно. Но когда он вернулся в Радоград, началось потепление. Ярослав воспринял это как знак: верный воин вернул княжеству милость Владыки. Конечно, такая услуга не осталась без соответствующей награды.