"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 1400

Тепло коснулось лица, приятно согревая кожу.

В комнате было тихо. Лишь треск поленьев в жаровне нарушал царящее здесь безмолвие. Олег, будто зачарованный, продолжал смотреть на источающие жар всполохи, не замечая, как проходит время.

Монотонный танец пламени убаюкивал, погружая в оцепенение. Картины последних дней всплывали в памяти, как обрывки ночного кошмара.

Опустошённый, заброшенный Великий тракт, заросший бурьяном, лишь отдалённо напоминающий о былом величии и жизни, что теперь осталась лишь воспоминанием. Остовы разрушенных хат, едва заметные в густой осенней траве, служившие немыми свидетелями давней трагедии. Обугленные и обожжённые, с рухнувшими стенами и провалившимися крышами, они напоминали мрачные скелеты, останки павших в неравной битве воинов.

Некогда многолюдный придорожный трактир, в прошлом полный смеха и разговоров, теперь ставший бесформенной грудой обломков. Бесконечные руины деревень, сожжённых ханатами во время нашествия, тянулись вдаль, сливаясь с линией горизонта. Княжич вновь почувствовал, как его сердце сжимается от тоски.

Что-то неприятное шевельнулось в груди, словно невидимая тень оставила там свой мрачный след. Злоба, смешанная с уязвлённой гордостью, захлестнула его. Княжич поджал губы, пытаясь подавить возникшие чувства, но они продолжали терзать его изнутри, напоминая о том, что прошлое не изменить.

Внезапно за спиной послышался звук открывающейся двери. Олег вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и повернулся к огню спиной.

– Олег, княжич наш! Добро пожаловать! – раздался громкий, низкий, но при этом весёлый голос.

В комнату, громко стуча каблуками о дощатый пол, вошёл Тимофей Игоревич – посадник Радограда, столицы княжества, Первый наместник государя Радонии.

Часть 2. Зов Степи

Глава 1. Бремя долга

– Здравствуй! – пробасил посадник. – Как добрался? Ох, и давно же я тебя не видел! А возмужал-то как, настоящий витязь! Верно говорят: красит деву весна, а мужа – война!

Тимофей Игоревич хохотнул и быстрым, стремительным шагом подошёл к княжичу, положив увесистую ладонь ему на плечо. Наклонившись, он задорно заглянул в лицо из-под густых бровей, сверкая тёмными глазами, похожими на чёрных жуков.

Посадник был крупен и широкоплеч. Не так высок, как Весемир, но его могучему телосложению позавидовал бы любой воин княжеской дружины. Если воевода Олега напоминал огромного, косматого медведя, то Тимофей скорее походил на вепря – крепкого, приземистого, уверенно стоящего на коротких, но толстых, как вёдра, ногах. Его туловище, подобное дубовой бочке, обтягивала красная бархатная рубаха с золотой вышивкой по вороту. Живот охватывал широкий кожаный пояс с тяжёлой бляхой, на которой была выгравирована фамильная эмблема – зубастая щука, затаившаяся в ожидании добычи. Чёрные густые волосы мужчины были заплетены в тугую причёску – такую носили ещё в Северных землях.

Хоть Тимофей уже не был молод, кустистые брови, короткая борода и усы оставались почти такими же чёрными и блестящими, как в молодости – лишь редкие серебряные нити пробежали по ним. В ухе сверкала массивная золотая серьга. А широкий меховой воротник, согревавший мощную шею в осеннюю пору, вкупе с тяжёлыми, мясистыми чертами лица ещё больше усиливал сходство с лесным зверем.

– И ты здравствуй, Тимофей Игоревич, – спокойно ответил Олег, искоса поглядев на ладонь посадника на своём плече. – Хвала Владыке, добрались благополучно.

– Это хорошо, княжич, это хорошо. – В глазах посадника бесовски вспыхивали отблески пламени. – А то сейчас только Зарог ведает, что на тракте творится. Ведает, да нам не сказывает! Чего только люди не болтают… Кто только по дорогам ни шляется нынче… Не у всех помыслы чисты!

Тимофей, громко топая каблуками кожаных сапог, начал энергично расхаживать по комнате, размахивая руками. Несмотря на поздний час, в нём кипела неугомонная энергия – он оставался бодрым и порывистым, двигаясь стремительно и резко.

– Молодец, что приехал. В важных делах медлить нельзя! – он поднял палец, как будто высказывая неоспоримый довод. – Это ж сколько тебя в Радограде-то не было? Год? Два?

Он говорил быстро, без остановки, увлечённо и артистично, оживляя речь жестами и выразительной мимикой.

– Почти три года.

– Три года! Вот ведь время-то летит! Скучали мы все очень, – басовито продолжал Тимофей Игоревич, покачав крупной головой. – Конечно! Княжич ведь, наследник! Каждый день вспоминали, Зарогу молитвы возносили, чтобы ты, Олег, был здоров да скорее к нам вернулся. Я лично столько раз к архиезисту ходил…

– За то, что вспоминали, спасибо, – холодно оборвал его княжич. – Особенно тебе. У такого важного человека, думаю, времени в обрез. Некогда скучать, но ты нашёл возможность и обо мне позаботиться. Как смог.

– В этом ты прав, – посадник на мгновение остановился, внимательно взглянул гостю в глаза. Но уже через секунду улыбка снова вернулась на его толстые губы. – Дел у всех много! К зиме надо готовиться, да и в остальном – как всегда – порядка нет, за всем глаз да глаз нужен. Везде проблемы! Везде княжеский надзор требуется. Без него нынче никуда!

Он подошёл к накрытому столу, осмотрел угощение и заметил, что Олег не притронулся к еде. Взмахнув сильными руками, посадник запричитал, будто им овладело отчаяние:

– А что ж это ты, княжич, с дороги ничего не поел? Ни мяса, ни пирога, ни капустки не отведал! Аль не по вкусу пришлось? – Он скорбно сдвинул густые чёрные брови. – Марфуша-то капустку квасит чудо как! Объедение. В походе-то ты, небось, такого не едал. Давай, садись-ка…

– Тимофей Игоревич, погоди, – твёрдо прервал его Олег. – Я дела бросил, дружину оставил, две недели путь держал – не для того, чтобы о капустке беседовать. Давай с дела начнём, а уж едой закончим. Говори, зачем звал?

Посадник осёкся. Молниеносное, но явное изменение произошло в его облике и повадках.

Перестав размахивать руками, он молча повернулся к гостю и несколько мгновений, прищурившись, разглядывал его, словно видел впервые. Затем медленно, аккуратно отодвинул тяжёлый деревянный стул с высокой спинкой и сел, сцепив пальцы на животе.

От прежней весёлости главы Радограда не осталось и следа. Теперь княжича пронизывал иной взгляд – цепкий, острый. Казалось, он, подобно семи всевидящим ликам Зарога, проникал в самые сокровенные мысли собеседника.

– Что ж, давай о деле, – голос столичного головы изменился, словно по колдовству. Добродушный тон исчез, уступив место глухому, грудному звуку, похожему на рык крупного хищника. – Сядешь?

Он кивнул на стул напротив, такой же, как у него.

– Постою, – с лёгкой усмешкой ответил Олег. – Насиделся в седле за две недели.

– Дело твоё, княжич.

Тимофей Игоревич откинулся на спинку стула. Деревянные ножки жалобно скрипнули под тяжестью его массивного тела.

– Времена суровые настали, опасные. Отец твой, князь Юрий, семь раз благослови его Зарог, совсем плох. Не сегодня, так завтра предстанет перед Владыкой.

Олег нахмурился.

– Что с ним? Как долго он хворает?

– Месяца три уже, – посадник не отрывал взгляда от лица гостя, пытаясь уловить любое изменение в нём. – В липене ещё началось. Сперва будто силы его покинули – лежал, не хотел вставать. Всё жаловался на головную боль, ничего не желал. Говорил: «Устал». Мы думали – ладно, умаялся, надорвался от бремени княжеского. Власть, она ведь не каждому всласть. Не трогали, надеялись, отдохнёт – и оправится. Да и он сам велел лекарей не звать…

– А потом? – тихим, почти сливающимся с треском поленьев в очаге голосом спросил Олег.

– А потом… – Тимофей со вздохом развёл руками. – Потом он есть перестал. Я его, конечно, упрашивал хоть немного подкрепиться, попить. Каждый день в покои блюда с едой носил! От других он брать не хотел… Да только всё хуже ему становилось. Животом маяться начал, мёрз. Даже в жнивеньскую жару лежал, укрытый медвежьими шкурами. Весь мокрый, будто в бане парился, а всё равно – холод изнутри его пробирал! Я тогда многое бросил, всё сидел с ним, питьё подносил…