"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 1341

Аркудов не сдвинулся с места. Он мог атаковать ночного гостя со спины, однако воздержался. Слишком сильной была ненависть к полковнику. Кроме того, в памяти возник недавний разговор по телефону. Ему ответили: «Позже я тебя сам найду». Что, если это долгожданная помощь?

Убийца тем временем отбросил полковника ударом колена. Тот согнулся, завывая от боли; правая рука безвольно повисла, оставив пистолет. Кинжал описал короткую дугу – сверху вниз, к шее силовика, но вдруг остановился.

– Бадраш окам га-а, ас-сак-ку, – певуче произнес Павел Геннадиевич. – Гард-ор ма гра-а!

– Кш-ша-а-с-с-сир! – в голосе врага отчетливо звучали нотки страха. – Шаду иламас-с-су.

Со своей позиции Антон видел, что полковник немного наклонен, рот нечеловечески оскалился, резцы выдвинулись вперед.

Монстр! Ген-модифицированный ужас, сотворенный нелюдями-Отцами! Фу!

Челюсть силовика напоминала волчью пасть, однако зубы не превратились в клыки вопреки ожиданиям Аркудова. Они просто увеличились, раскрывшись, точно лепестки диковинного цветка. В глотке полковника горело что-то светло-розовое.

Антон подался вперед. В венах пульсировала ненависть, подстегнутая волнами отвращения. Он был готов убить этого урода. Но, сделав шаг, ученый остановился.

Во время схватки, которой он стал свидетелем, что-то произошло с его глазами.

Темнота неожиданно превратилась в сумерки, немного темнее и гуще предрассветных. За долю секунды он смог разглядеть корабль с высоты птичьего полета – остроносая игрушка на подернутом волнами лике моря, остро пахнущая агрессией и очень холодная. Освещенный поволокой ночных улиц турецкий порт будто бы вскочил навстречу, увеличившись, и стал похож на экзотического паука с тысячами лапок-заводей и темными буркалами домов. Там таилось настоящее зло: глубоко под землей, окруженная тоннами воды и грунта, лениво дремала извилистая каменная змея; в любой момент она могла проснуться и взглянуть на Антона – тогда, опасался он, ее взгляд прожжет в его душе неизлечимые дыры. На улицах над притаившейся змеей безмятежно спали зомбированные Правителями люди, шатались пьяные туристы, в основном русские – кого еще найдешь на пляжах Турции, и никто из наивных дураков не понимал, в какой опасности находится. Очень скоро рептилия разомкнет каменные веки, предчувствуя прибытие своих господ. И тогда все эти люди станут первыми жертвами: превратятся в неподвижные сосуды, из жил которых неспешно потечет энергия жизни…

Видение длилось не более мига. Впрочем, этого хватило, чтобы Антон понял, настолько опасны аннунаки. Намного более опасны, чем Отцы: если нифелимы мелкие хищники, несущие человечеству испытания, то Правители являются ангелами смерти. Но ни те, ни другие не имеют права использовать человечество в своих целях!

Аркудов моргнул, возвратившись на палубу. Он тряс головой, но глаза не желали подчиняться. Мир по-прежнему заливали насыщенные краски, кроме обычного спектра ученый видел такие оттенки, которым не смог бы дать названия. Видел цвет холодного воздуха, спускающегося с вышины, цвет спокойствия морского дна под светом волнистого движения моря. Шхуна имела серебристо-бурый оттенок. На палубах и в каютах двигались человекообразные пятна. Это же люди!

В них Антон разглядел не только команду, но и нескольких притаившихся убийц; у правого борта, прижавшись к волнам, покоилась маленькая надувная лодка с раскаленно-оранжевым прямоугольником мотора. Каждое живое существо, даже облезлый кот в трюме, обладало своим, неповторимым цветом. Но все же имелось некоторое сходство.

В пятнах-телах людей полковника превалировали насыщенные алые и розовые тона. Враги – расплывчатые сгорбившиеся тени – бледно-желтые, словно разболтанные желтки. Одного взгляда на них хватало, чтобы понять: на энергетическом уровне восприятия они весьма далеки от людей.

Аркудов посмотрел на сражающихся перед собой и скорчил мину. Полковник напоминал переспелую вишню, его противник выглядел скорее комочком ушной серы, чем «двуногим прямоходящим». Внешне они выглядели людьми, но…

Два нелюдя! Мерзейшие создания! Убью!

Одним движением Антон приблизился к ним. Откуда что взялось! Зародившись где-то в коленях, поднялась неожиданная сила. Ученый ощутил колючую работу нервных окончаний, впрыск адреналина. Мышцы разогрелись, сокращаясь, в горле поднялся атакующий крик. Несясь на соперников, он чувствовал, что может сейчас небрежным движением свалить девятиэтажный дом, что без труда зашвырнет пудовую гирю на Луну, что…

Затаившееся сумасшествие, умноженное на влияние т-энергии Отцов, изменило Аркудова. Он знал это, чувствовал и скорбел по прежнему себе, но вместе с тем его сердце билось в счастливом ритме: теперь во мне сила, настоящая сила, которая поможет мне победить!

Антон врезался в дерущихся и отбросил их, словно бумажных. Упасть не позволил. Одной рукой схватил за горло убийцу, а второй – полковника за ворот. Взлетая на пике радости и осознания превосходства, Аркудов приподнял обоих над палубой. Кинжал, напоровшись рукоятью на согнутый локоть, со звоном канул между перилами.

Антон макушкой врезался в переносицу «аквалангиста». Тот булькнул, обмякая. Полковник тоже получил – Антон швырнул его так далеко, насколько мог: в проход на лестницу к верхней палубе. Там Павел Геннадиевич стукнулся спиной в переборку и затих.

– А теперь потолкуем, – хихикая, как сумасшедший, Аркудов схватил убийцу за ногу и потащил следом за улетевшим полковником. – Сейчас ты мне, тварь, будешь рассказывать про аннунаков. Причем красиво, с чувством и со всеми нужными знаками препинания.

Он свалил неподвижное тело рядом со стонущим силовиком и уселся перед ними на корточки.

С верхней палубы доносились какая-то возня и стоны. Едва Антон поднял голову, новым зрением – спасибо ген-модификации! – глядя сквозь перекрытия и переборки, раздались выстрелы. Вместе с парой автоматов тяжело застрекотал пулемет, установленный и спрятанный ранее под кипой брезента рядом с капитанской рубкой. Мимо поручней с тихим стоном пронеслось чье-то тело, кажется, одного из парней полковника. Внезапно взревевшие моторы шхуны заглушили всплеск.

– Расскажи мне про аннунаков, – как можно более выразительно сказал Аркудов, срывая маску и трепля убийцу по лицу. – Иначе вобью тебе морду в затылок.

Было непривычно видеть перед собой полупрозрачное человеческое лицо, обросшее густой щетиной; внутри черепа медленно пульсировало ядовито-желтое сияние. Присмотревшись, Антон разглядел темно-бурые извилины мозга и даже тонкие кровеносные сосуды. Существо глядело на него двумя узкими щелками, за которыми текли четкие линии зрительных нервов. От такого зрелища начинало мутить.

– Я жду! – рыкнул Антон, встряхивая слабо шевелящегося противника; рядом постанывал полковник.

– Игиги? – спросил убийца – в голосе явно слышались вопросительные интонации. – С-сангх-хулъх-ха-ага? Шигра-а-с-сур наме-те-с ш-шамаш-ши.

Аркудов с детства учил мертвые языки. Из-за проблем с памятью в отроческом возрасте многое забылось, однако во время краткого диалога между силовиком и пришельцем он сумел разобрать, что разговаривают на странной смеси шумерского и древнеегипетского. Фраза «шаду имассу», кажется, переводилась как «добрые духи». Слово «игиги» предположительно обозначало касту высших богов шумеро-аккадского пантеона; «шамашем» в Шумере называли защитника справедливости, небесного судью – бога Солнца. Больше ничего разобрать не удалось.

– Хим-рас-с, – сказал ночной незнакомец. Добавил с заметным презрением на чистейшем русском языке: – Почему ты стал им?

Антон замешкался. Что такое «химрас», он не имел понятия.

– Ну-ка переведи, – приказал он пленнику, хватая его за горло и сжимая покрепче.

Но диалог не получился.

Звуки стрельбы скатились по трапу, усилились. Антон напряг зрение, стальные переборки вновь превратились в нагромождения мутноватой слюды. Одного из злоумышленников люди полковника сбросили с надстройки, и сейчас он, подвывая от боли, катался по палубе среди искр автоматных очередей. Еще двое убийц обошли рубку справа – там на момент атаки стоял только один матрос, убили часового и завладели пулеметом. Впрочем, пользовались им недолго: из кубрика выбрались владельцы шхуны. Завязалась короткая перестрелка; один убийца соскочил через перила вниз, другой свалился, зажимая руками простреленный живот.