"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 1322

Антон шагнул обратно. Если забыть о том, что сейчас произойдет, то не все так страшно. Ну, не было другого выбора, господа. Меня заставили…

Звену разрешается активировать режим «забор т-энергии»?

Тяжелое черное облако, видимое только избранным, разрасталось над Карпатами. Невидимые щупальца стремились в разные стороны – к деревням и городкам на склонах. Чтобы прикоснуться, схватить упругими когтями за грудь, сдавить, раздирая сердце, впиваясь тысячами иголок в человеческий мозг, прокатиться под кожей обжигающей болью. Долгий протяжный стон, оскаленные смертью лица… Горячая волна хищной т-энергии захлестнула Антона с головой.

Он закричал, не слыша себя. Свалился на металлический пол, хрипя и захлебываясь слюной. Горя от стыда, понимая, что получает невиданное доселе удовольствие. Смерть катилась бурлящими волнами, превращая успешного ученого, отца, мужчину, доброго, хотя и немного эксцентричного человека во что-то, чему прежний Антон даже не подал бы руки.

Энергия хлестала через край, насыщая Звено.

За прозрачной стеной корчился в восторге полковник. Закатившиеся глаза смотрели вверх – туда, где за толщей камня и воздуха в пространстве Солнечной системы двигалась темная масса.

Полковник прошептал, скрипя зубами в экстазе, и Антон его услышал:

– Ну идите к нам, гниды! В этот раз мы не проиграем. Мы разорвем вас в клочья и выпьем вашу кровь…

23-й истребительский авиаполк военно-воздушных сил Российской Федерации г. Комсомольск-на-Амуре

20 декабря 2012

В привычном завывании сирен теперь ощущались незнакомые нотки. Предчувствие беды? Опасность? Или все, как обычно – очередная «пустышка», ложная тревога, из-за дрянного настроения превратившаяся в беспокойный комок в груди.

Кажется, сколько раз за свою жизнь срывался с постели и бежал, сосредоточенный, чтобы не споткнуться, по бетонному полу. Сколько было этих боевых дежурств – с таким же ревом сирены, суматошным гамом и топотом множества армейских ботинок. Должно бы приесться. Шум тревоги стал чем-то вроде успокаивающего фона. Орет – значит надо, значит пора исполнять свой долг. Недаром, значит, получил вчера офицерский полетный паек, нынче придется его отработать.

Но что-то беспокоило. Царапало невидимыми когтями по сердцу и заставляло сжиматься желудок. День вчерашний прошел до невозможности глупо, день сегодняшний обещал стать еще более гадким.

Ну чего такого Любе сделалось? Вот чего такого-то? Квартира хоть однокомнатная, зато не в общаге, как у большинства офицеров – своя, в добротном старом доме. И с деньгами не так уж и худо. Помимо офицерской зарплаты и «летных» есть еще небольшая прибыль с продуктового ларька. Что Любе не нравится? Сынишка бегает в новеньком костюме, сама она тоже ни в чем себе не отказывает. Ну… в том смысле, насколько может себе «не отказывать» жена современного российского офицера.

Чего она взъелась? Пристала вчера по телефону – приезжай. Невдомек ей, что боевой летчик во время сверхсрочных дежурств должен находиться на базе и только на базе. А она – приезжай. Бегом к семье, не то соберу шмотки и уеду. Разведемся в считаные дни. Надоело быть женой без мужа…

Подумаешь, какие-то две недели на базе. Еще полгода назад вообще месяцами безвылазно сидели, меняя кабины самолетов на койки в дежурном домике и обратно. Тогда, правда, военное положение было – частенько приходилось между Японским и Охотским поноситься. Сейчас поспокойнее…

– Вашу эскадрилью тоже из запаски потащили? – Сергея обогнал майор Янычаров из третьей. Не дожидаясь ответа, на бегу сам себе и ответил: – Херня какая-то творится, брат. Тоже бегу на готовность номер два. Кажется, всех поднимают. В радиотехнической вообще, я слышал, паника. Такие, бля, дела…

Сергей удивился, но детали узнать не успел. Янычаров нырнул в коридор третьей группы.

Все подразделения поднимали только в случае чего-то необычайно важного. Например, при объявлении войны.

«Неужели опять узкоглазые полезли? Мало мы им дали в прошлый раз?..

А Люба – дура неблагодарная. Сколько любишь ее, сколько лелеешь, все равно мало. Ведь только к ней с базы возвращался, ни на шаг не отходил. Тоже ведь понимаю, что бабе необходимо внимание и тепло. Все свободное время – лишь Любе и пацану. Даже налево ни разу после свадьбы не сходил… По крайней мере, явно не изменял и особо замечен не был. А ей мало и мало. Может, уволиться, сидеть рядом с юбкой и в ларьке торговать? То-то ей счастья будет… Но как же Долг? Как же Родина? Я ведь не урод какой-нибудь, для меня эти понятия еще чего-то стоят…

Ну, нет, дорогая Люба. Службу ради глаз твоих раскосых и волос смоляных не брошу. Долетаю до пенсии, а дальше буду весь твой с потрохами. Даже мусор стану выносить. Но сейчас не брошу. Небо просто так не отпустит. Небо сейчас мое! И даже разводом меня не запугать».

Попробуй супруге объяснить, что такое небо. Это же такое… Такое! Словами не скажешь, почувствовать надо. Вобрать его в себя – от плоскости земли внизу до бесконечности пространства над головой, от ночных огней аэродрома до черной пустоты, усеянной звездами. Только здесь настоящая свобода. Только тут человек! Человечище! Можно делать все, что угодно, можно говорить с богом. Ведь небо – это первый шаг к Создателю. Первый и единственный. Вдохнуть побольше фильтрованного воздуха из гермошлема и подумать, насколько тонка веревочка, единящая тело пилота с самолетом и с богом. Порваться может в любой момент, так быстро, как нигде на земле; но даже если порвется, останется еще немало секунд, пока внизу не откроются ворота загробной жизни…

Мимо локтя пролетела дверь в комнату оперативного дежурного. Из-за хлипкой деревянной створки донесся обрывок разговора. Тревожный, как настроение Сергея.

– …не могу. Нет, не могу! Ты что, с ума там в Москве своей сошел? Мне на Ту-160-й необходимо разрешение повыше тебя… Как уже есть?! Где смотреть?.. Вот же бля… Переключай. Есть! Так точно! Поднимаю немедленно, товарищ генерал-лейтенант.

В последнее время сто шестидесятые «тушки», мощнейшие в мире сверхзвуковые стратегические бомбардировщики-ракетоносцы, поднимались только в случае серьезной опасности. Ту-160 был весомым ядерным аргументом, способным подавить современной крылатой ракетой любую стационарную цель. Причем большинство таких ракет программировалось еще на базе, пилоту достаточно было нажать на «спуск» и спокойно вернуться домой, в то время как на вражеской территории разрастался ядерный гриб.

«Значит, действительно война…»

Пара шагов, и вот он – класс предполетных указаний. Сергей козырнул с прохода и резво заскочил за парту. Следом, с отрывом всего лишь в несколько секунд, в инструктажную влетел майор Незрелых. Все их подразделение в полном составе: четыре звена – шестнадцать человек в общем количестве. Каждый уже прошел боевое крещение огнем, а потому лица напряженны и серьезны.

Заметно нервничал лишь полковник Масленкин, сидящий за столом в начале инструктажной. Тучный, все лицо и шея в складках, он очень потел; старику давно пора поправить фигуру, но в последнее время из-за тревожных слухов о близящемся конфликте с американцами на это почти не обращали внимания. Вытирался широким бумажным полотенцем и что-то бормотал под нос. Зыркнул с прищуром на опоздавших Сергея и Незрелых, недовольно кивнул. Щелкнул клавишами на ноутбуке, учебная доска осветилась черно-белым снимком.

– Знакомая штука? – спросил Масленкин. – Кто-нибудь такое уже видел?

Все с удивлением смотрели на фотографию. Не отозвался никто – вместо ожидаемого снимка воздушной или спутниковой разведки на доске отображался широкоформатный негатив. В крайнем углу сияла четко обрезанная половинка прибывающей Луны, за ней расстилалась звездная россыпь, немного смазанная на фоне космической черноты.

– Ну, что это? – Масленкин нетерпеливо побарабанил кончиками ногтей по краю ноутбука.

– Ночное небо, товарищ полковник, – ответил кто-то из-за спины Сергея.