"Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Любимка Настя - Страница 1629

Хотела протиснуться в конец, но, посмотрев по головам, поняла, что сидеть придется вот здесь, в самом начале, напротив женщины, которая сейчас смотрела на меня, как заводчики мэйн-кунов смотрят на плешивых кошек. Надо полагать, у нее и кожа почище моей, хотя, она моложе, так что, жаловаться тут не на что. Стройная, а я со своими ста шестьюдесятью сантиметрами роста вешу все восемьдесят килограмм.

А у нее волосок к волоску. Хороший у нее мастер. Дорогой. Это я определю сразу, даже дату покраски скажу. А этот ее каштановый явно собран из нескольких колеров очень умелым мастером. Таких у нас в городе человек пять.

Следом за мной вошла девушка - блондинка с хвостом, белёсая, тощая, как лещ, да и радости на лице перед предстоящей поездкой я у нее не заметила, но захотелось улыбнуться ей, и я улыбнулась. Она ответила и проскочила мимо. Я подумала о том, что у молодежи сейчас слишком уж несчастливый взгляд. Уставший какой-то, будто впереди одна безысходность.

Улыбнулась я в этот день второй раз, когда увидела лист из блокнота, что передала рыжая пассажирка светлому парнишке в очках. Я и без очков хорошо увидела рисунок. Она нарисовала паренька. Причем, там запечатлен был момент, который она уловила, видимо, за одну секунду, ведь тот не позировал ей. Тепло от этой, казалось бы, незначительной секундной эмоции разлилось по телу. Есть еще вот такие, простые, милые сердцу радости, и доставить такую радость незнакомому человеку все еще есть желающие.

Очень уверенный голос вошедшей дамы еще до того, как она представилась, и я ее увидела, дал понять, что здесь она царь, Бог, предводитель и судья, и слово нам дадут только тогда, когда она выскажется полностью.

Я повернулась к организаторше только тогда, когда она назвала мое имя и просто подняла руку. Как в школе. Надо же, какая боевая женщина. Такие раньше были заведующими или главврачами. Видно, что денег в достатке, и не муж ее содержит, а сама. Пальто такое стоит моих десять зарплат, не меньше.

Она смотрела на список и называла имена, которые значились в ее документе. Это и были те самые счастливчики, получившие выигрышные билеты.

Ну вот и парнишку назвали. Илья. А имя ему очень шло. Он не похож на современную молодежь, как будто из моей молодости. Скромный.

Хозяйка нашего праздника натянуто улыбалась, описывая наши ближайшие дни, но мне так и осталось непонятно одно – как мы будем проводить время? Меньше всего я хотела, чтобы меня будили в семь на зарядку, полезный завтрак, потом на лыжную пробежку, а дальше завтрак или клизма с отваром из сосновых шишек. Хотя я единственная, кто приехал в теплом спортивном костюме. Вовсе не спортсменка, а вот с работы бегать по холодному утру – самое то. Нарядные все, ухоженные. Мне было стыдно за свой внешний вид. Когда идешь по городу, ты, вроде, и не принадлежишь к какому-то сословию, слою. И плевать, что о тебе думают. А в автобусе мы все – группа, и нас объединяет общее дело – отдых.

Вот здесь не очень комфортно находиться. Как будто хозяева квартиры, в которой

ты убираешь два раза в неделю, решили подвести тебя на своем авто до остановки. Все в дорогой одежде, чистой обуви, хозяйка с маникюром, а ты сидишь и пытаешься кроссовки под сиденье засунуть да руки в рукава, чтобы ногти расслоившиеся спрятать.

Люди задавали вопросы, но толковых ответов я не услышала, мол, все по прибытию и узнаем. Мне казалось, или мы ей были в тягость. То ли заплатили мало, то ли планы ее этой поездкой нарушили. Мне даже было немного стыдно за это, хоть и знала, что не виновник я в этом автобусе, а один из победителей. Только вот, натура дурная – вечно винить себя во всем, бояться быть навязчивой, помешать кому-то, задеть, обидеть.

Рыжую барышню с блокнотом, в котором она ковырялась безотрывно, звали Бочкарева Мария, улыбчивую грустную блондинку Малининой Викой, а «заводчицу мэйн-кунов», как я окрестила возрастную красотку в дорогих очках и с еще более дорогим набором белоснежных зубов – Светлана Косицкая.

Надеясь на то, что я неверно сужу по рассказам подруг, которые были в санаториях давным-давно, опустила голову на подголовник и уже сквозь сон почувствовала толчок – автобус тронулся. Всю дорогу из Екатеринбурга на поезде, я боялась проспать место высадки, но меня успокоила проводница, объяснила, что это конечный пункт.  Работая по ночам, заснуть в маршрутке рано утром по пути домой – не редкость для меня. А за сутки до подъезда к месту я просто не смыкала глаз - любовалась видом из окна, читала, радуясь, что сердце по чуть оживает.

Даже не поняла, что за гром разбудил, но на долю секунды взгляд выцепил страшную картину: не было низа и верха, земли и неба. Автобус так кувыркался, что все мы, как в огромной стиральной машине, бились сейчас друг о друга, о сиденья, о стекла окон.

Тишина настала совершенно неожиданно.

Глаза тяжело закрылись. Я боялась боли, но, слава Богу, сознание обволокло теплым, липким сном. На секунду, не больше, пронеслась мысль о том, что мы все еще едем дальше в темноте. Скоро уже должна появиться база и там можно будет вытянуть ноги на нормальной кровати. Там я и отдохну от последнего месяца моей жизни, который вывернул меня наизнанку и хорошенько встряхнул.

С самого детства я знала, что работать придется много и тяжело, иначе, не видать «плюшек». Родилась я в небольшом городке Свердловской области, в семье была единственным ребенком. Все считали, что родители меня балуют, потому что новое пальто к осени или редкие для того времени резиновые сапоги яркого, как солнышко, желтого цвета сразу бросались в глаза.

Все эти радости жизни поставлялись бабушкиной подругой из Ленинграда. Они обе были блокадницами, только вот, моя вышла замуж и уехала на сытый тогда, в послевоенное время, Урал. А Нина Филипповна после смерти мужа на войне осталась доживать свой век в гордом городе-герое. Она работала учителем, была уже старенькой, хотя больше, наверное, из-за пережитого в войну она выглядела сухонькой старушкой. В свои – шестьдесят…

К ней мы ездили с бабулей пару раз, и меня, ребенка из города, который можно смело считать деревней, поразила и смяла мощь великолепного и строгого Ленинграда. Тогда, в свои десять лет я решила, что этот город нужно заслужить. Как моя бабушка, как Нина Филипповна.

Родители мои постоянно были на работе. Мама – каменщик, отец – водитель грузовой машины.  Рано утром, до первого фабричного гудка они уходили на работу и возвращались после него.

Нам завидовали, потому что папа никогда не пил, и новенькая «копейка» появилась у нас самых первых в городке. Зависть и злость людей, которые тяжело зарабатывают на жизнь, редко ездят в Свердловск, чтобы купить хоть что-то для разнообразия, мне были непонятны, да и не заметны.

Учиться я поехала, естественно, в Ленинград. Я мечтала стать швеей. Благодаря Нине Филипповне меня без проблем взяли в ПТУ. Считалось, что нужно сначала постигнуть азы, а вот потом, когда я буду уметь минимум, можно и в настоящие модистки. Свои восемнадцать лет я отмечала в городе на Неве, и кто знает, как бы сложилась моя жизнь дальше, если бы не знакомство с Людмилой – женщиной, старше меня лет на двадцать.

Я просто обратила внимание на ее волосы. Каштановые, густые и блестящие. Чуть ниже плеч, но такие красивые, что глаз оторвать было невозможно. И я следовала за ней уже час. Когда я прыгнула в трамвай сразу после нее, она обернулась и свела брови:

- Тебе чего? Ты за мной от Невского тащишься. Потерялась? – уверенно хмыкнула она, но какая-то настороженность или испуг, все же были в ее глазах.

- Нет, вы извините, я не хотела напугать или обидеть. Оторваться от ваших волос не могу. Очень красивые, - я со всей своей душевной простотой выпалила свои мысли.

- А-а, ну тогда ладно, - страх в ее карих глазах растворился, и они стали теплыми, обычными, как у всех. – Я - Людмила. Отчество не нужно, - она протянула мне ладонь, на которой я моментально заметила тысячи странных точек. Это было немного похоже на руки детей, которые играют с царапучим котенком. Ноготки впиваются, ранят кожу, но не настолько, чтобы хотелось отдернуть руку, а к вечеру ранки становятся заметными.