Слишком поздно (ЛП) - Боуэн Сарина - Страница 25

Шейла морщит свой милый носик.

— Думаешь, покупатель что-то скрывает?

— Я знаю, что это так. Просто не могу понять, что именно. — Он делает жест, и его бицепс задевает мой.

Внезапно у меня по коже пробегают мурашки. Это так несправедливо. А что еще более несправедливо? Это его постоянное вмешательство в дела Шарпа.

Все мое разочарование вырываются наружу.

— Неужели так сложно поверить, что им нравится это место таким, какое оно есть? Ты не был здесь десять лет. Может быть, они видят то, чего не видишь ты. И ты даже не работаешь в этой сфере. Тебе пришлось просить Шейлу предоставить тебе данные о продажах.

— Угу, — говорит Рид слишком самодовольным тоном. — А ты спросила ее, что она об этом думает? Шейла? Просвети нас.

Моя новая подруга опускает взгляд в свой стаканчик с вином.

— Что ж, стоимость покупки такая же горячая, как эта ванна.

— Значит, они переплачивают? — Я пожимаю плечами. — Ты говоришь так, будто это плохо. Может, Шарпам здесь нравится. Они видят что-то хорошее и хотят это сохранить. Им так здесь нравится, что они не хотят упускать это из рук. Я понимаю, что для тебя это сложная концепция. Но некоторые из нас ее понимают.

Рид снова смотрит на меня своими карими глазами, и я вынуждена ответить ему тем же.

А потом мне хочется дать себе пощечину. Чтобы проводить время в его компании, нужно уметь сохранять баланс. Главное — помнить, почему я злюсь, но при этом сдерживать свой гнев.

Упс.

Какое-то время никто ничего не говорит. Но потом Сара поднимается из воды.

— Знаете, здесь действительно жарко. Думаю, мне стоит уйти.

— Да, — соглашается Рейвен, хватая полотенце.

— И мне тоже, — одновременно говорят Шейла и Хэлли. И тоже встают.

Все они исчезают менее чем за шестьдесят секунд.

Я ненавижу своих подруг.

Рид, конечно же, не сдвигается с места.

— Если что, мы знаем где выход, — говорит он.

— Ты сводишь меня с ума. — Я еще хочу добавить: «Пожалуйста, улетай следующим рейсом».

— Это хорошо, — говорит он.

— Что? — вскрикиваю я. — Потому что ты живешь, чтобы мучить меня?

— Нет, — тихо отвечает Рид. — Потому что тебе еще не все равно. Это все еще живо.

— Что это? — спрашиваю я. — Мой гнев?

— Твой огонь, Ава. — Он упирается локтем в край ванны и поворачивается ко мне. — Твоя искра. Ты не оставила нас наедине с нашими проблемами, не умерла внутри. Ты не позволила своему сердцу превратиться в камень, как это сделал я.

Я моргаю.

— Ты правда так сделал?

— Я так думал. Но теперь я не уверен. — Его большие карие глаза изучают меня с близкого расстояния. — Когда я сижу здесь с тобой, мне снова хочется что-то чувствовать.

— Что именно? — слышу я свой вопрос, который звучит очень робко.

Рид усмехается, и в его глазах появляется недобрый огонек.

— На этот вопрос есть много забавных ответов. Ты уверена, что хочешь их услышать?

— Нет, — быстро отвечаю я.

— Хорошо. Тогда я тебе ничего не скажу.

Я испытываю невероятное разочарование. Должно быть, это отражается на моем лице, потому что Рид снова усмехается.

— Милая, послушай. Может быть, мы сможем вспомнить, что хороших моментов было больше, чем плохих.

Пока я смотрю ему в глаза, слышно только, как вода плещется о нашу кожу. Было так много хороших моментов. В этом и проблема. Должны ли вы судить о человеке по одному ужасному поступку, который он совершил? Или вы должны открыть заржавевшие дверцы своего сердца и вспомнить все те моменты, когда он был добр к вам?

Я сейчас воюю сама с собой и не знаю, как объявить перемирие. Рид улыбается, и я вдруг вижу того парня, в которого влюбилась. Его мокрые волосы и красивый подбородок выделяются на фоне звездного неба, а лицо так знакомо, что мне хочется плакать.

— Есть идея, — тихо говорит он и заправляет мне за ухо влажную прядь волос. — Может, после занятий мы могли бы заказать пиццу на двоих.

У меня отвисает челюсть от смелости этого небольшого напоминания о нашей юности.

Затем этот придурок наклоняется и так нежно целует меня в верхнюю губу, что у меня по спине бегут мурашки. Потом он целует и нижнюю губу.

Все мое сердце тянется к Риду, как лодка, опасно накренившаяся на волнах. Я не знаю, смеяться мне, плакать или оттолкнуть его.

Поэтому я обнимаю его за шею и целую.

18. Я слышал, виды отсюда великолепные

РИД

Ава разочарованно стонет, когда мы приближаемся друг к другу. Как будто она сама себя мучает. Наши губы ищут друг друга и страстно сливаются в поцелуе.

Так же как и сегодня днем на ее диване. Но тот поцелуй был не только моей идеей. Мы не могли сдерживаться.

Так было всегда.

Пока я все не испортил.

Отгоняя эту мысль, я углубляю поцелуй. Ава беспомощно вздыхает, и этот звук пробуждает меня, как медведя, выходящего из спячки. Я беру ее голову обеими руками и погружаюсь в ее сладкий рот.

Ава вздрагивает, и я притягиваю ее к себе. Мои руки свободно скользят по влажной коже, большой палец проникает под топ от бикини и поглаживает ее грудь.

— Рид, — шепчет она у моих губ.

— Я знаю, — шепчу я в ответ. Раньше мы были такими необузданными и свободными друг с другом. Это было так легко. После Авы я больше ни с кем не чувствовал ничего подобного. Ни разу.

Наш следующий поцелуй так же глубок, как ночное небо. Но мы все еще недостаточно близки. Мне нужно больше. Я придвигаю Аву ближе к себе, и она садится на меня верхом, как мы делали в моей комнате в общежитии. Это такое привычное движение, как будто последних десяти лет и не было.

Ава отстраняется, и на долю секунды мне кажется, что я опять все испортил.

— Это плохая идея, — говорит она.

— Может быть, — соглашаюсь я хриплым голосом. — Но мне все равно. Это мы. Когда-то мы были безрассудными. И я наслаждался каждой минутой. Мы были молоды и необузданны, и я любил тебя всем сердцем. Надеюсь, ты это знаешь, даже если все еще злишься.

Она вздыхает, и на мгновение отводит взгляд.

— Хватит болтать, — говорит она.

— Ладно. Дерзкая Ава — это круто.

— Заткнись.

Я смеюсь и притягиваю ее к себе, а она сердито целует меня. Но я могу с этим справиться. Я сжимаю ее бедра, а Ава прикусывает мою нижнюю губу. И стонет, когда мы прижимаемся друг к другу, моя влажная кожа скользит по ее влажной коже. На Аве красное бикини в горошек. Оно великолепное, но верхняя часть мне мешает. Я стягиваю ее и беру грудь в руки.

— Рид, — выдыхает Ава, пока мы целуемся, как озабоченные студенты, какими мы когда-то были. Я глубоко вдыхаю ее запах, и все наши грязные шалости разом всплывают в памяти. И я так жаден до этого. Я хочу заново пережить каждый бесстыдный поступок. Хочу рухнуть в изнеможении на свою узкую кровать. Хочу спать, обнимая ее, а проснуться голым и отчаянно желающим начать все сначала.

Я хочу начать все сначала. Швырнуть то, что у меня получилось, на пол в художественной студии и слепить заново.

Но это невозможно, поэтому я довольствуюсь тем, что целую Аву до тех пор, пока мы оба не начинаем задыхаться от страсти. Я провожу языком по ее шее. Затем откидываю ее голову назад, чтобы подразнить губами ее соски.

— Боже, это… — стонет Ава, не заканчивая предложение.

Мой член — железный прут в штанах. Я весь состою из похоти, но здесь ее не удовлетворить. Мне нужна целая ночь и кровать.

И все же я не хочу останавливаться. Пока нет. И никогда.

Ава продвигается повыше и снова целует меня. Я крепко прижимаю ее разгоряченное тело к себе, упираясь ногами в дно ванны и отодвигаясь к краю скамьи, чтобы у Авы было больше места.

Она ахает, когда я опускаю ее горячую сердцевину на свой член. Ее ноги бесстыдно раздвинуты, и я приподнимаю бедра, чтобы потереться об нее.

— О, — снова ахает она. — Да.

Я двигаюсь, не думая ни о чем. Наши поцелуи бесконечны, а последних десяти лет как будто и не было. Есть только Ава и те сладкие стоны, которые она издает, когда вот-вот кончит.