Эльфийка-травница для дракона-циника (СИ) - Голден Лиззи - Страница 14

20 глава

Сайрен нервно расхаживает по своей комнате. Еще пару часов назад они были на балу. Он помнит, как его и Мирину, наконец, оставили в покое. Гостям стало скучно, они рассредоточились по залу, продолжили обносить шведский стол, пробовать новые напитки и рассказывать друг другу свежие сплетни. Кто-то продолжил танцевать, кто-то начал сражаться на шпагах ― в шутку, не всерьез…

Сайрен решил, что пора и честь знать.

Они тихо ушли с шумного бала, где в целом все было в рамках приличия, но он ужасно устал от шквала ненужных вопросов и того, что приходилось ежесекундно следить за лицом, к чему он не привык.

Мирина хотела уйти еще больше, чем он сам ― в этом не было сомнений. Она с такой прытью устремилась из зала, что на какой-то момент даже Сайрену показалось, что они бегут, как потерпевшие.

Только во дворе их ждала неприятность. Одна из лошадей Сайрена захромала в самый неподходящий момент. Кучер дико извинялся и предложил тотчас отправиться домой на одной из здоровых лошадей, чтобы привезти новый экипаж: благо, их у дяди Нортиса было не меньше трех. Но это заняло бы час или полтора. Сайрен, конечно, мог бы и взлететь, да только везти на спине Мирину по ночному королевству без седла и страховочных троссов он не рискнул.

Ситуацию спасла одна пожилая пара драконов, которые тоже устали от бала и как раз вышли во двор, чтобы уехать домой. Они радушно согласились подбросить Сайрена и Мирину до поместья. Конечно, они вернулись гораздо быстрее, чем могли бы, да только всю дорогу старушка-драконица, не смолкая, тараторила и постоянно подключала к разговору Сайрена. Поэтому им с Мириной поговорить наедине не удалось. Да это и невозможно было бы при чужих.

А сейчас… он просто трусит. Боится найти Мирину и объясниться. Правда, его слов может быть недостаточно, но он хотя бы попробует.

Вскоре Сайрен решается и выходит. Стучит в комнату Мирины и когда слышит тихое «кто здесь?», осторожно приоткрывает дверь и входит.

Мирина стоит у камина все еще в том самом голубом платье. Огонь играет в ее распущенных почти белых волосах, окрашивая их в золото и медь. Она не смотрит на него, проводя пальцами по каминной полочке.

Сайрен первым нарушает тишину. Его голос звучит хрипло после непривычно долгой светской болтовни.

― Ты держалась так достойно. Я... я горжусь тобой.

Она медленно поднимает на него глаза и смотрит на него нерешительно, с какой-то затаенной надеждой.

― Ты сказал мне кое-что... перед тем, как мы вошли в зал.

Сайрен замирает. Да, именно для этого он сюда пришел, но вместе с тем глупо надеялся, что шум и суета заглушили его неосторожный шепот, и что Мирина его не услышала или услышала только какую-то часть.

Не ту самую. Другую.

― Я помню, — коротко кивает он, отводя взгляд к огню. Сердце начинает колотиться где-то в горле. Ну почему он такой трус?!

― Ты сказал... что любишь меня. — Она произносит это не как вопрос, а как факт, тихо и четко. — И что не хочешь отпускать. Это была... всего лишь часть твоей роли?

― Нет. — Ответ вырывается у него резко и даже с горечью, прежде чем он успевает надеть привычную маску и проконтролировать себя. Он заставляет себя поднять глаза и посмотреть на эльфийку. ― Я не играл никакую роль. Я этого просто… не умею.

Он делает шаг к ней, потом еще один, чувствуя неловко и скованно.

― Я сказал так, потому что это правда, ― хрипло продолжает он. ― Поначалу я тоже думал… о чем-то другом. Не о тебе. Хотел жить в поместье и ни в чем не нуждаться. Думал о том, как обойти магию дяди и… сделать так, чтобы ты и Илай больше не занимали место в моем доме. ― Мирина этих словах смотрит на него так, будто не верит, но Сайрен продолжает говорить. Он должен сказать все, как есть, всю неприглядную правду.

― А еще я постоянно искал в тебе изъяны, ждал подвоха... а нашел нечто совершенно иное.

Он останавливается в двух шагах от нее, сжимая кулаки. Как же, оказывается, сложно быть искренним и открытым! Куда сложнее, чем сражаться с шайкой гоблинов или отбиваться от настырных вопросов на балу.

― Я люблю тебя. Люблю твою тихую силу. Твое спокойствие. То, как ты смотришь на меня, видя не неудачника-травника и даже не аристократа, который может подарить статус и фамилию, а… просто меня. Люблю твои пироги, которые пахнут домом, о котором я даже не мечтал. Люблю смотреть, как ты заботишься об Илае... и просто восхищен тем, как ты не побоялась гоблинов и покорила их своей добротой.

Он замолкает, переводя дух. Что ж, он это сделал. Признаться вслух в том, что было на душе, оказалось не так страшно, как он думал.

― Я не хочу отпускать тебя. Никогда. И мысль о том, чтобы найти тебе «достойного эльфа», сводит меня с ума. Но... — его голос срывается, — я пойму, если ты не захочешь ответить мне тем же. Я — дракон, принесший тебе много неприятностей. У меня ничего нет, кроме этого проклятого поместья и разбитого сердца. Я не требую...

― Я никуда не ухожу.

Мирина делает шаг навстречу. Теперь они стоят вплотную друг ко другу. В ее глазах больше нет нерешительности — лишь безоговорочная уверенность.

― Я остаюсь, ― повторяет она, беря его за руку. ― И не из-за завещания. Не ради Илая. — Она медленно поднимает вторую руку и осторожно касается его щеки. Ее пальцы все такие же прохладные, но его кожа под ними будто загорается. — Я остаюсь ради тебя. Потому что вижу того самого дракона, о котором ты сам, кажется, не знаешь. Или просто забыл. Сильного. Доброго. Того, кто готов был всю ночь просидеть у кровати чужого ребенка, чтобы ему не было страшно. Того, кто защитил меня сегодня от всех и… даже от самой себя.

Она смотрит ему прямо в глаза, и в ее взгляде — ответ на все его сомнения.

― Я люблю тебя, Сайрен. И я никуда от тебя не уйду… если только сам не прогонишь.

Он не помнит, кто из них сделал последний шаг. Он лишь чувствует, как его руки сами находят ее талию, притягивая ее к себе и перемещаются на спину, а ее ладони ложатся ему на грудь. Он прижимается лбом к ее лбу, закрывая глаза, и наконец-то, наконец-то позволяет себе почувствовать то, что так долго подавлял.

― Значит... ты моя? — шепчет он, и в его голосе — остатки неуверенности и робкая, почти немыслимая надежда.

― Да. — Ее ответ — лишь легкий выдох, но для него он звучит громче и весомее любого королевского указа. — Я твоя.

Сайрен замирает. Весь мир сужается до ее лица: до приоткрытых губ и глаз, сияющих в полумраке.

Он медленно наклоняется, давая ей возможность отойти. Его рука на ее спине слегка дрожит. Сквозь ткань платья он чувствует учащенное биение ее сердца — оно стучит в такт его собственному.

Их губы встречаются.

Сначала это просто легкое прикосновение, теплое и неуверенное. Он не торопится. Он вдыхает ее запах — легкий аромат ванили и чего-то цветочного, что в первый же день вскружило ему голову, да только он сопротивлялся, как мог.

Мирина отвечает ему с той же нежностью. Ее пальцы осторожно касаются его волос. Внутри него что-то тает. Ледяная стена вокруг сердца, которую он годами выстраивал, наконец, поддается и рушится. С грохотом, пылью ― все как должно быть. И теперь внутри него ― тот самый свет, который он так долго отрицал.

Боль, стыд, страх, неуверенность ― все отошло на второй план, а то и вообще исчезло. Есть только Мирина и он. А еще ― Илай. Это их маленький мир. Что еще нужно?

Эпилог

Год спустя

Сайрен стоит на пороге своей — нет, их — спальни и не может насмотреться. Мирина сидит в кресле у камина, читая вслух старую сказку о летающих драконах и храбрых эльфах. Рядом с ней на полу, на пушистом коврике, сидит Илай. Мальчик за год вытянулся, щеки порозовели, а еще он недавно пошел в частную школу для эльфов и оказался лучшим в классе.

— ...и дракон опустился рядом с эльфийкой на одно колено, — читает Мирина своим мягким, мелодичным голосом, — и сказал: «Мой дом там, где ты».