Нефритовая сколопендра (СИ) - Карлов Сергей - Страница 8

Их служба передачи сообщений самая быстрая и надежная в империи. И многие купцы пользуются их услугами в перевозке денег и депеш, тратя на это большие суммы. И потому они богатеют. Даже большие банды разбегаются, завидев везущего мешки денег одинокого всадника с черными татуированными руками. Когда я был маленьким, у нас ходил слух, что один из бандитствующих генералов – Красноголовый Сэ убил и ограбил посланника ордена. Рассказывали, что затем огромная банда в сотню копий была уничтожена в одну ночь. Всех бандитов посадили на колья вдоль дороги на которой они промышляли, а сам Сэ умирал от пытки бамбуком много дней и никто не смел подойти к нему, потому что монахи повесили объявление, обещая жуткую смерть любому, кто осмелится прекратить мучения бандитского генерала. – Цунь так раздухарился, что налил себе немного вина из стоявшей на столе бутылки. Отпив глоток, он продолжил: – Но самая их прибыльная коммерция – это продажа костей демонов и небожителей с поля битвы Золота со Смолой, где сошлись в глубокой древности армии света и тьмы. Только монахи Желтого источника знают где оно находится и хранят этот секрет уже много столетий. Алхимики всего мира платят бешенные деньги за эти кости, наполненные магией и смертью. Попроси магистра Тан показать тебе их. Он недавно купил несколько осколков. Просто безумные деньги! – добавил он сварливо. – Но трогать их голыми руками нельзя – они высасывают силы очень быстро. Из них делают амулеты, оберегающие от встречи с демонами, и вкладывают в оружие, которое может убивать призраков и даже самих небожителей.

Глаза юноши сияли. Он слушал управляющего открыв рот. В его воображении огромные армии демонов морскими волнами накатывались на стройные шеренги воинов в золотых и серебряных доспехах. А Цунь, войдя в академический раж, рассказывал и рассказывал Гу историю самого тайного и темного ордена империи, затем плавно переключившись на их антагонистов – императорский орден “Небожителей”. Они проговорили весь день, забыв про еду и потеряв счет времени.

Уже совсем поздно вечером, Гу побежал в лабораторию, где магистр Тан проводил какие-то малопонятные эксперименты. Сначала увлеченный магистр наорал на юношу, чтобы тот не путался под ногами. Но Гу так долго нудел и упрашивал, что Тан зарычал и сдался, отведя несносного мальчишку в лабораторное хранилище. Из тяжелого железного сейфа, ключ от которого всегда висел у Тана на шее, магистр очень аккуратно вытащил шкатулку из драгоценного желтого нефрита. Затем надел перчатки с вышитыми на них иероглифами заклинаний и бережно поднял крышку. Шкатулка была разделена на две части, в одной Гу увидел несколько бурых маленьких костяных осколков и кусок клыка, а в другой лежали всего три крошечных кусочка светлой, почти белой кости.

– Учитель, можно я возьму один, самый самый маленький кусочек? Я сделаю грозное оружие! – заныл Гу, склоняясь так низко, как будто приветствовал самого губернатора. Тан глухо застонал, затем очень бережно щипцами вытащил самый маленький кусочек и, положив в коробочку для мазей, сказал: – Сначала сходи к госпоже и спроси разрешения, очень уж это дорогой ингредиент для твоих экспериментов.

Гу помчался к госпоже, которую нашел в кабинете, разбирающей какие-то бумаги при свете светильников.

Войдя и низко поклонившись, юноша заговорил: – Госпожа, прошу прощения за свою дерзость. Я бы хотел получить ваше разрешение на использование этого кусочка кости демона для экспериментов. – еще раз низко поклонившись, Гу очень аккуратно положил на стол коробочку.

– И что ты хочешь с ним сделать? – спросила госпожа Лань. Затем что-то отвлекло ее взгляд и глаза ее широко распахнулись в изумлении. Гу проследил за взглядом госпожи и тоже увидел это – на заваленном свитками и бумагами столе один из манускриптов вдруг стал источать мягкий оранжевый свет, переливаясь и вспыхивая крошечными искорками. Госпожа схватила свиток и, развернув, положила перед собой. Это была древняя рукопись, которую Юсуф отдал Сигуру. Но теперь непонятные знаки и иероглифы были окружены мелко написанными пояснениями: которые лучились этим странным оранжевым светом. Письмо сообщений было тоже древним. Гу ничего не разобрал, но госпожа, видимо, понимала, что там написано. Она взяла коробочку, принесенную юношей и провела над развернутой рукописью. Иероглифы пояснений стали светиться ярче.

– Я столько лет пыталась в этом разобраться… – потрясенно произнесла госпожа Лань и, с трудом оторвавшись от свитка, посмотрела на Гу и уже резким командным голосом приказала: – Приведи Тана, Цуня и Сигура. Пусть Тан захватит все оставшиеся кости демонов и небожителей. И распорядись, чтобы служанки принесли сюда ужин и много чая. Но в кабинет их не пускай. Сам заберешь у них еду и занесешь сюда. Понял? – Гу кивнул. – Беги.

Глава 6

На полную расшифровку документа понадобилось еще четыре дня, которые совет клана и Гу провели в кабинете госпожи. Уходили в свои покои только для сна. Цунь, который жил в городе с семьей, отправил домой записку, чтобы его не ждали несколько дней.

Выяснилось, что если поднести к свитку кость демона, на бумаге появляются пояснения ко всем знакам и схемам, а если провести над ним косточкой небожителя, то всплывают строки предостережений и описания несметных сокровищ, находящихся в месте упокоения “Матери тысячи воинов” – именно так называли великую царицу древности Ию Фа, нахождение могилы которой и описывал древний свиток.

О самой царице не нашлось никаких хроник. Только в большом трактате Лиу Шуньцзы была короткая запись о великой царице Фа, жившей восемь сотен лет назад, которая родила столько воинов, что смогла завоевать населенное дикими племенами царство Вьет и правила в нем три сотни лет с помощью страха и крови, пока генерал Чаньху не изгнал ее в горы Забвения, где она и упокоилась. Запись выглядела, как очередные древние враки, переиначенные сотнями рассказчиков. Манускрипт содержал в себе краткую схему, как найти вход в захоронение в горах Забвения, местах безлюдных и страшных из-за живущих в окрестных лесах жутких тварей. Кто составил этот документ, было непонятно, но несомненно, этот человек владел серьезными познаниями в алхимии.

– Надо готовить экспедицию. – деловито начала госпожа Лань.

– Думаю, что сначала надо сообщить монахам Желтого источника, госпожа. – сказал Цунь. – Судя по всему, это совсем не простая гробница. Тем более в таком жутком месте.

– Да, надо. – нахмурилась госпожа. – Никуда от них не деться… Сигур, свяжись с Ицином, пусть собирается в поездку. Тебе понадобятся все манкурты.

Ицин – купец и бывший работорговец, который периодически ездил по далеким городам империи, покупая для Дома Лань ушербных на голову детей и приговоренных к казни преступников, достаточно глупых, чтобы попасться в руки ленивого имперского правосудия, и не имевших денег откупиться от него.

– Хорошо, госпожа. Только много манкуртов брать не надо. В такой вылазке спасает мобильность и оружие. Нужно всего несколько бойцов и тройку манкуртов как носильщиков. Насколько я слышал, область гор Забвения - это дикие джунгли, на лошадях там не развернешься.

– Господин Цунь, пожалуйста проработайте с Сигуром план экспедиции и распорядитесь насчет припасов. – вежливо, как обычно, обратилась госпожа к управляющему. – С оружием я буду разбираться сама.

– Конечно, госпожа. – склонил голову Цунь.

– Госпожа, позвольте мне отправиться с Сигуром. – подал голос Гу.

Лань так скривилась, как будто ела особенно кислый лимон, видимо, очень ей не хотелось отпускать от себя смышленого и везучего паренька. Затем она посмотрела на Сигура.

– Юноша должен становиться мужчиной. – флегматично ответил здоровенный варвар.

Госпожа еще какое-то время подумала, но подросток так умоляюще смотрел на нее, что даже черствое сердце колдуньи не выдержало.

– Будь по твоему. – буркнула она.

Утром следующего дня все увлеченно занялись подготовкой. Эта была первая крупная экспедиция Дома Лань за наверное пять лет, поэтому госпожа подошла к сборам очень ответственно. Несколько дней подряд она провела с ювелирами Боньсаня, вырезая на мечах Сигура, Жуня и Гу древние символы, бормоча мантры и заклинания. Сигур, который без оружия и доспехов чувствовал себя голым, на это время нацепил тяжелую и широкую степную саблю.