Нефритовая сколопендра (СИ) - Карлов Сергей - Страница 3

Выехали не скоро. Сигур и еще один боец – Жунь были верхом, за ними на поводке шла одна вьючная лошадь. А позади бодрой рысью бежали на своих двоих четверо молчаливых воинов в черных ханьфу и надетых поверх чешуйчатых кирасах. В отличие от имперских солдат, которых видел Гу, на ногах у воинов были хорошие сапоги из крепкой кожи, а не сандалии с обмотками. Эти четверо носили черные повязки на лице и железные шлемы в виде конической крестьянской шляпы. В руках они держали короткие фузеи, а за спинами торчали рукоятки мечей.

Гу посадили к Жуню. Веселый круглолицый парень сразу запел смешную неприличную песню и под ее похабные слова маленькая экспедиция выехала из усадьбы и устремилась по Северной дороге в направлении уездного города Тизинь.

С Жунем было просто и весело. Мальчик расслабился и стал забрасывать молодого парня вопросами.

– А почему воины, которые бегут, молчат? И почему на них повязки? У них нет денег, чтобы купить коней?

Жунь рассмеялся: – Это манкурты. Люди без разума.

– Как это? – открыл от удивления рот мальчик и повернулся чтобы увидеть лицо Жуня – не врет ли.

– Госпожа Лань покупает детей, у которых духи отняли разум, а потом колдует над ними и они становятся полезными воинами или слугами. Они послушны, но молчаливы и совсем не умные. А повязки – чтобы никто из родственников их не узнал. Манкурты не помнят свою прошлую жизнь, а людям расстройство. Только это секрет. – вдруг спохватился Жунь, чем заработал легкий смешок Сигура.

– Какой красивый! – мальчик перевел свой взгляд на притороченный к седлу арбалет. – Можно потрогать? А госпожа Лань правда ведьма? Она сделает меня манкуртом?...

Так за болтовней и распеванием песен, ехали с короткими остановками почти до темноты. Сигур больше молчал, изредка отдавая короткие команды. Остановились в придорожном трактире. Манкуртов оставили ночевать на улице, а сами расположились в общей зале, где рядами на асфальтовом полу, под которым раскладывался горящий уголь, стояли низкие топчаны со стегаными одеялами. Ночевали в компании шумных коробейников и каких-то приказчиков. Был даже имперский чиновник мелкого ранга.

В дороге прошел еще почти день, когда отряд приблизился к воротам Тизиня. Городок был мелкий, как большая деревня, но хорошо укрепленный. До северных границ тут было недалеко и кочевники изредка оказывались перед его высокими стенами.

Сигур оставил отряд недалеко от ворот, а сам поехал в город. Вернулся он через пару часов. Запрыгнул на коня и приказал поторапливаться. Через три часа он уже входил в двери непритязательного дорожного трактира “Лапка лягушки”. Громогласно потребовал от трактирщика много мяса и вина. Потом, видимо, захотел эффектно расплатиться, но запутался в кошельке и на грязный пол просыпались медяки и золотые ямбы. Пока Сигур ругался на непонятном языке, Гу ползал и собирал монеты, которые с поклоном протянул варвару. Хозяин, глаза которого блеснули на эту сцену не хуже золотых слитков, мгновенно кинулся исполнять пожелания богатого клиента. А Сигур, забирая у мальчика деньги, тихонько спросил: – Ты знаешь как выглядит Кровавый Дуб? – мальчик кивнул. Этот дуб был местной достопримечательностью и он с мальчишками иногда бегал туда.

– Когда будем близко от него, предупреди меня. – так же тихо распорядился Сигур. И, дождавшись нового кивка мальчика, отправился в трапезную, где трактирщик гонял слуг, накрывая богатый стол для желтоволосого варвара. После обильного ужина ночевали в отдельном номере. Но теперь, почему-то, Сигур приказал двум манкуртам сесть возле двери и окон, остальные остались при лошадях в конюшне.

Выехали поздно, после завтрака из дюжины блюд, который растянулся на два часа. Манкуртам Сигур распорядился выдать по большой миске риса, куску свинины и маринованные овощи. Гу впервые увидел их лица. Обычные лица. Только взгляды были пусты. А ели они как люди, которые не чувствуют вкуса, просто механически потребляя пищу, без каких либо эмоций. Затем все неторопливо отправились в путь. Мощеная имперская дорога уходила на северо-восток, через глухие леса у подножья Черных гор.

Сигур и Жунь были напряжены и чего-то явно ожидали. Через пару часов Гу, сидящий в седле Жуня, громко пискнул: – Господин Сигур! Господин Сигур! Кровавый дуб вон там! Но его пока не видно! – и показал пальцем вперед.

– Хорошо: – буркнул Сигур. По его знаку, они с Жунем слаженно спрыгнули с коней, парень при этом еще подхватил мальчишку и аккуратно поставил его на землю.

– Сиди тут, если с нами что случится, беги в город. Там найдешь человека по имени Чюнь Крыжовник и все ему расскажешь. Он позаботится об остальном: – вполголоса, но очень веско проговорил Сигур, глядя Гу в глаза.

Затем варвар подал несколько знаков Жуню и тот с двумя манкуртами исчез в лесу, а Сигур с оставшимися воинами постоял какое-то время, и, взяв лошадей за поводья, отправился неторопливым шагом к повороту дороги, за которым их должна была ждать засада. Сердце мальчика колотилось сильно-сильно от возбуждения и неясной угрозы, исходящей от слов варвара. Но он упрямо последовал за Сигуром вдоль дороги, прячась за деревьями и кустами.

Подойдя к зарослям, за которыми росло раскидистое высокое дерево – Кровавый дуб, варвар остановился.

– Эй! Ю! Выходи! Я знаю что ты здесь! – вдруг громогласно крикнул Сигур. – Ты ведь не боишься!?

– Кого тут я должен бояться?! Желтоволосую обезьяну!? – спустя некоторое время из кустов вышел широкоплечий человек в дорогом хлопковом ханьфу темно-зеленого цвета. Роста он был немного ниже Сигура, а шириной плеч пожалуй что и побольше. В руках у бандита была широкая сабля дао, которая слегка подрагивала от переполняющей воина энергии. – Ты хочешь сам мне отдать свое золото!? – и Ю громко расхохотался.

Появившиеся за ним семеро воинов с суровыми обветренными лицами и красной вертикальной полосой на лбу засмеялись.

– Нет. Хочу дать тебе урок. Тебе просили передать, что беспредельничать недопустимо. – спокойно ответил Сигур и пригладил волосы. Как по команде оба манкурта опустились на колено и синхронно выстрелили. Громыхнуло так, что Гу, сидевший в кустах, зажал себе уши. На секунду все заволокло сизым пороховым дымом. Мальчик увидел, как двоих бандитов откинуло на несколько шагов, а высокий варвар уже двигался с непостижимой скоростью. Прыжок, и грабитель с алебардой согнулся, захлебываясь кровью. Но и главарь бандитов оказался тоже не прост. Его силуэт размылся в движении и вот дао скрестился с палашом Сигура. Клинки сталкивались, кружась с безумной скоростью и рассыпаясь звоном, какой бывает только на кухне в день приезда высокого гостя. Оставшиеся грабители отбивались от манкуртов, стараясь не попадать в водоворот стали своего командира. Все кончилось в несколько мгновений – клинки столкнулись в очередной раз, и вот уже рука Кровавого Ю с зажатым мечом, кувыркаясь, упала на землю, а палаш Сигура в обратном движении обезглавил бандита. Двое оставшихся в живых грабителя, увидев смерть своего главаря, бросились в заросли. Никто догонять их не стал. С другой стороны дороги появился Жунь, вытирая испачканный меч.

Гу робко вышел из кустов. Сигур флегматично посмотрел на мальчика, продолжая очищать свой палаш. Глаза ребенка были наполнены дикой смесью страха и восторга. Мальчик подошел к варвару, осторожно обходя пятна крови, и вдруг упал на одно колено и склонился: – Господин Сигур, прошу вас взять меня в ученики. Научите меня драться так же, как вы! Я буду вам хорошим учеником и слугой! – тонким срывающимся голоском, неожиданно даже для самого себя сказал Гу.

Сигур удивленно поднял бровь, но тут же фыркнул и расхохотался. Его громогласный смех разнесся над округой, вспугнув прилетевших на запах крови ворон.

А потом была обратная дорога домой, Жунь шутил и пел смешные песни, даже расслабившийся Сигур стал посмеиваться над некоторыми куплетами. Увидевший их возвращение хозяин “Лапки лягушки” стал белее рисовой бумаги. Сначала он сделал попытку сбежать, но Сигур так хмыкнул, что ноги трактирщика обмякли и уже на коленях он подполз к лошади варвара и, заливаясь слезами, стал оправдываться. Выл о том, что его заставили доносить бандитам, угрожавшим вырезать его семью и спалить трактир.