Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л. - Страница 1

М.Л. Ванг

Кровь над Светлой Гаванью

ГЛАВА 1

ПОЛЕ ЦВЕТОВ

Томил выбрал длинный путь обратно после разведки. Против здравого смысла он опустил капюшон из волчьей шкуры и позволил ветру впиваться в кожу ледяными иглами, продираясь сквозь воющий мрак. Боги Томила были в этом холоде — как и в снегу, и в спящих под морозом крокусах, таящих в себе обещание цвета. Если это был последний раз, когда они обнимали его, он хотел почувствовать это сполна.

Остатки племени Томила ждали его, сбившись в кучу у края озера Тиран. В темноте Калдоннэ выглядели пугающе маленькими по сравнению с ледяной равниной перед ними. Из нескольких разведчиков, отделившихся от группы, чтобы осмотреться на предмет лютоволков, снежных львов и враждебных племен, Томил вернулся последним. С его появлением их число достигло сорока — сорока человек от нации, некогда насчитывавшей десятки тысяч.

— Никаких преследователей, — сказал Бейерн, когда Томил прошел мимо. Это был не вопрос. Главный охотник прочитал все, что нужно, по его движениям.

— Никого, дядя.

Когда жизнь на равнинах Квен угасала все быстрее, разведка стала скорее ритуалом, чем необходимостью. Прошло уже полгода с тех пор, как Калдоннэ сталкивались с другими племенами, и годы — с тех пор, как Томил видел ледяного волка. Самый успешный убийца этих равнин не ступал по земле, и даже лучший разведчик в Квене не мог предугадать его приближение.

— Иди к семье, — Бейерн кивнул туда, где Маэва и Аррас прижимались друг к другу в темноте. — И надень капюшон, дурак.

— Да, дядя. — Томил улыбнулся и натянул капюшон на онемевшие уши, стараясь не думать о том, что это может быть последний раз, когда Бейерн ворчит на него.

Маэва молчала, когда Томил опустился рядом с ней. Хоть он уже и перерос свою старшую сестру лет пять назад, для него она навсегда осталась бы укрытием, светом очага, когда весь остальной мир лишился любви. Она встретилась с ним взглядом, а затем многозначительно повернулась к сиянию за озером, приглашая разделить ее надежду.

Город на другом берегу был чужд во всем: здания выше любого дерева, шпили, пронзающие небо, гул и жужжание машин. Это никогда не станет домом, но это был шанс выжить. Магический щит искрил над городом Тиран, образуя купол от поглощающего солнце горного хребта на западе до нижних курганов на востоке. Этот сверкающий узор волшебства защищал тех, кто внутри, от Скверны, зимы и всего, что загнало Калдоннэ на грань исчезновения.

— Ты готов? — спросил Аррас, потому что именно такие бессмысленные вопросы он любил задавать.

— Нет. — Томил старался не звучать раздраженно в ответ на мужа своей сестры, но серьезно, можно ли вообще быть готовым к почти гарантированной смерти? А если не к смерти, то к бездне неизведанного. Равнины Квена были единственной матерью, которую знал Томил — жестокой, но постижимой, если иметь терпение и желание узнать ее тайны. Даже когда он смотрел на город за озером, его разум отказывался воспринимать, что безопасность может скрываться за этой непостижимой завесой магии.

Маэва протянула руку и сжала ладонь Томила — так же уверенно, как в детстве, когда он прибегал к ней со слезами после кошмаров про волков с множеством пастей. Томил хотел бы снять оленью варежку и сжать ее руку по-настоящему, вдруг это в последний раз. Но Калдоннэ молча договорились не прощаться. Им нужно было продолжать верить, насколько бы это ни казалось невозможным, что они все доживут до рассвета.

— Томил, — сказала Маэва с той мягкой уверенностью, которая всегда разглядывала сомнение в его душе. — Стоящая охота никогда не бывает короткой.

Мудрость старых охотников, основанная на дне, необходимом, чтобы выследить и убить самую крупную дичь, — за ней последовала другая, абстрактная истина, доступная лишь старшей сестре:

— Мы не убегаем от забвения, Томил. Мы бежим к надежде.

Дочка Маэвы и Арраса тихо пробормотала что-то во сне, лежа на плече отца, и Маэва, выдавая тревогу, сжала руку Томила еще крепче.

— И ты знаешь, с Каррой все будет хорошо, — сказал Томил, стараясь вернуть сестре уверенность. — Если что, Аррас хотя бы умеет бегать.

— Это была скрытая насмешка над моим умом? — Аррас вскинул кустистую рыжую бровь на Томила.

— А это звучало скрыто?

— Клянусь, братишка, если бы моя девочка не спала, я бы врезал тебе так, что...

— Знаю. — Томил ухмыльнулся своему громиле-шурину. — Вот почему я и подождал, пока она уснет.

Бессмысленный обмен словами, но Маэва рассмеялась. А значит, все было не зря: их последние мгновения как семьи на этом берегу должны были быть теплыми.

Племя выстроилось в одну линию там, где скалы встречались со льдом. Это будет чудом, если хотя бы половина Калдоннэ доберется до другого берега. Но позади, в Квене, их ждала только смерть. Скверна уничтожила слишком много зверей, на которых они охотились, и летних запасов, которые они хранили бы для Глубокой Ночи.

— Почти пора, — голос старейшины Серты скрипел, как дуб среди тихих разговоров семей.

— Оставьте оружие и инструменты, — добавил Бейерн. — Это лишний груз.

Как было велено, Томил снял лук и колчан и положил их в снег. Отрывать руки от оружия оказалось труднее, чем он ожидал. Тысячу лет Калдоннэ определяли себя через охоту. Оставить луки и копья на берегу — словно признать: они больше не хищники, какими были их предки.

— Встаем! — Бейерн шел вдоль берега, поднимая больных и сонных на ноги. — Холоднее уже не станет. Если лед на теплом краю когда-либо выдержит, то это сейчас.

Уже тонкий луч возвращающегося солнца вместе с теплом магического щита начинал разъедать лед между равнинами и городом Тиран. Полное летнее тепло растопит непреодолимые сугробы у подножия гор, открыв немного более безопасные пути к Тирану по суше. Но даже самые оптимистичные из Калдоннэ знали: племя не доживет до этого. Озеро было их единственным шансом.

Четырехлетняя Карра проснулась, когда Аррас поправил ее положение на руках.

— Папа, — пробормотала она, — дядя Томил уже вернулся?

— Да, милая. Он здесь, — сказал Аррас и, заметив ее тревогу, прижался носом к ее спутанным каштановым волосам и прошептал что-то, от чего она хихикнула. — Тише, сердечко мое. Все будет хорошо.

Дети возраста Карры и младше не могли бежать по снегу по колено и должны были быть на руках. К счастью, Аррас сохранил свою силу и выносливость даже в голодные месяцы Глубокой Ночи. Он мог пробежать две мили с дополнительным весом, если судьба позволит. Но и это была слабая надежда. Самой страшной опасностью на озере будет не холод, не усталость и не тонкий лед. Это будет Скверна, усиленная десятикратно.

— Пока можете дышать — бегите, — сказал Бейерн. — Не останавливайтесь ни за что. Не возвращайтесь ни за кем. Даже за родными. — Его слова повисли в воздухе белыми клубами, как саван. — Мы теперь одна кровь, одно имя, одна цель: перейти.

— Все готовы, — сказала старейшина Серта, когда последние из Калдоннэ встали у скал.

Численность должна была помочь. Ни один бегун в одиночку не пересекал это озеро целым, но в большой группе — мог появится шанс. Поведение добычи.

— Вперед!

Как один, Калдоннэ ринулись на лед.

Томил ощутил разницу в тот же миг, как его сапоги коснулись льда. Обычно Скверна не выдавала свое присутствие, но здесь давление воздуха едва изменилось — в нем сквозило что-то зловещее.

Белый свет разрезал темноту впереди Томила, накрыв одного из подростков-охотников, что вырвались вперед. Когда свет коснулся рукава юноши, тот резко остановился, а затем в отблеске света Томил узнал первую жертву Скверны: Древана — сироту с прошлой зимы, искусного ловца мелкой дичи, тихого мальчика... Сейчас он не был тихим. Никто не был, когда Скверна впивалась в их плоть.

Усиленный холодом и гулкой равниной, крик Древана стал звуком из кошмара. Кожа отслаивалась от мышц, мышцы — от костей, как клубки распутанных нитей. Несколько подростков, оказавшихся рядом, в ужасе остановились, даже когда старшие за их спинами кричали: