Темный феникс. Возрожденный. Том 5 (СИ) - Бойков Федор - Страница 53

— Тогда почему до сих пор не пришло подтверждение его смерти? — возразил Михаил. Он сунул руку в карман и вынул оттуда сложный артефакт, на котором переливалось сразу несколько линий разного цвета. — Его линия жизни до сих пор горит зелёным.

— В отличие от Ирины, — Павел сжал кулаки. — Мы должны отомстить за неё.

Я бросил взгляд на Савелия Ярошинского. Выходит, он узнал о смерти дочери сразу же. Сам факт того, что он создал артефакт, отслеживающий жизненные силы членов рода, говорил о гениальности Савелия. А вот причина того, почему его родные сыновья пошли против него, была мне не понятна.

— Не смотрите на меня так, граф, — сухо сказал он. — Я давно подозревал, что мои дети вступили в некую организацию, назначение которой мне не известно. Поэтому покинул столицу и назначил сыновей управляющими на фабриках в Тюмени и Тобольске, а старшую дочь выдал замуж.

— Что они ищут? — я понимал, что задаю слишком личный вопрос, но не мог не спросить.

— Второй артефакт Дыхания Жизни, — Ярошинский посмотрел на меня. — Он показывает, кто находился рядом с погибшими членами рода перед их гибелью. Смерть — это всегда очень мощный выброс энергии, и мой артефакт способен зафиксировать ауру ближайшего одарённого.

— Почему вы не хотите, чтобы ваши сыновья нашли его? — мой голос не дрогнул, хотя было очень сложно скрыть эмоции. Савелий Ярошинский знал, что я был рядом с Ириной в момент её гибели. Знал, и всё равно закончил заказ.

— Потому что они захотят убить вас, граф, — просто ответил он, нажав на одну из кнопок на стене. Экран погас, а позади артефактора открылся длинный коридор.

— Разве вы не хотите моей смерти? — удивился я, последовав за Савелием по коридору.

— Ваша смерть ничего не изменит, — отозвался он. — К тому же мне прекрасно известно, что вы не убивали Ирину. Это сделал её муж — Николай Тереньтев. И те, кто стоит за ним.

— Вы в этом уверены? — уточнил я, глядя на абсолютно гладкие стены без единого стыка.

— Хватит вопросов, граф, — Ярошинский обернулся ко мне. — Вы пришли за своим заказом, забирайте его и уходите. Я благодарен вам за спасение моей жизни, но не более того.

— Как пожелаете, — я растянул губы в улыбке. — Не знаю, в курсе ли вы, но созданные вами доспехи я надену на бой с тем, кто стоит за смертью вашей дочери. Мне известны имена почти всех участников заговора, в который втянули всех ваших детей.

— Не всех, — Ярошинский замер на месте и смерил меня взглядом. — Моя младшая дочь предана мне, как и раньше. Именно она унаследует моё дело после моей смерти.

— Она не слишком юна? — спросил я, отметив, что Савелий проигнорировал мои слова о сражении с Бартеневым. Это могло означать, что он в курсе и именно поэтому завершил заказ, чтобы хотя бы так отомстить убийце своей дочери.

— Надежде семнадцать лет, но это не имеет значения, — Ярошинский дёрнул уголком губ. — Наследие и сила рода в ней сильнее, чем в остальных моих детях.

— Сильнее, чем у Ирины? — я прикусил язык, но было поздно. Слова вырвались сами, стоило мне вспомнить беспощадное белое пламя, которое могло на равных потягаться с пламенем феникса.

— Вы сражались с ней, — мрачно сказал он, сделав правильный вывод из моих слов. — Я хочу, чтобы рассказали мне всё. Всё, что связано с моей дочерью.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Я должен понимать, от чего мне нужно защитить Надежду! — перебил он меня, впервые позволив себе проявить эмоции в моём присутствии. — Что они сделали с Ириной? Во что превратили мою дочь?

Я молча смотрел на Ярошинского. Он знал слишком много и в то же время слишком мало. Откуда ему известно, что с Ириной что-то сделали?

— Прошу прощения, — он нервно пригладил волосы ладонью, измазав их в крови. — Я не должен был повышать голос. Но для меня имеет большое значение безопасность моей наследницы.

— Вам известны имена тех, кто стоит за этим? — спросил я, всё ещё раздумывая, что стоит сообщать, а что нет.

— Мой зять тесно дружит с эмиссаром его величества — Николаем Кожевниковым, — ответил Ярошинский. — А Кожевников — ставленник Демида Бартенева. Я умею делать выводы, но никаких доказательств у меня нет и быть не может. На таком уровне я воевать не смогу.

— Вы правы, за всем стоит Демид Бартенев, — проговорил я. — Сейчас он стягивает все силы в Тюмени и Тобольске. Я ожидаю, что он нападёт на моё имение со дня на день.

— Вот это меня и поражает, — артефактор посмотрел на меня изучающим взглядом. — Вы слишком юны для того, кто пошёл против родственника государя. И в то же время он вас боится, раз решил напасть, вместо того чтобы подставить и уничтожить бескровно. Возможности у него есть.

— Я сдал императору его подельника, — я усмехнулся. — Бартеневу есть чего опасаться, ведь он знает, что я могу уничтожить всё, что он создал.

— Это и есть аура Вестника Тьмы? — Ярошинский наморщил лоб. — Я не чувствую действия артефактов или давления, но хочу вам верить. Хочу идти за вами, граф. Это очень странное ощущение.

Я молча смотрел на главу артефактного дома. Я не так хорошо знал его, но он производил впечатление человека, который не станет разбрасываться словами. Он ждал моего ответа, ждал, что я расскажу ему про Ирину.

— Не могу сказать ничего насчёт ауры Вестника, — сказал я негромко. — А что касается вашей дочери — рассказывать вам детали её смерти жестоко даже для меня. Но вы имеете право знать, что с ней сделали. Ваша дочь стала орудием в руках заговорщиков самого высшего уровня. Её дар усилили и исказили.

— Что вы имеете в виду? — спросил Ярошинский, удерживая на лице маску аристократа, но я видел, как сжались его пальцы. — Как можно усилить или исказить дар?

— В лаборатории Бартенева были созданы кристаллы с чистой энергией света, — сказал я, внимательно наблюдая за Савелием.

— Это невозможно, — он покачал головой, но вдруг замер, его взгляд остановился на стене позади меня. — Если только не использовать для их наполнения чужую силу. Это слишком бесчеловечно, но возможно.

— Вы правы, для заполнения кристаллов использовались «доноры», а сами кристаллы можно вживлять в энергетическую структуру одарённого любой стихии, — продолжил я, глядя на то, как белеют костяшки пальцев Ярошинского. — Их наделяют силой, превосходящей грандмагов, а взамен лишают собственной воли. Думаю, что вашу дочь уговорил её супруг, которому Ирина доверилась по неопытности.

— Чего не сказать о моих сыновьях, — прошептал артефактор, не отрывая взгляда от стены. — Уж они точно знали, на что шли.

— Почему они пошли на предательство? — всё же спросил я.

— Потому что им хотелось власти и силы, — тихо ответил он. — И не хотелось достигать этого собственным трудом.

— Как вы поняли, что с Ириной что-то сделали? — задал я следующий вопрос, раз уж Ярошинский готов говорить.

— Когда мы виделись в последний раз, я заметил, что её энергосистема изменилась, — сказал он. — Было в ней что-то чуждое, то, чего быть не должно. Надо было мне тогда вмешаться, задержать дочь и разобраться… как она умерла?

— Как воин, сражаясь до последнего, — так же тихо ответил я. — В последний миг она избавилась от контроля над собой, но было слишком поздно — её связь с кристаллами убила её.

Савелий Ярошинский закрыл глаза. Он дышал ровно и размеренно — так, как и положено профессионалу, не позволяющему эмоциям взять верх.

— Ваши доспехи готовы, — сказал он через минуту, открывая глаза. Я ничуть не удивился резкой смене темы — иногда только работа может отвлечь от неприятных мыслей. — Идёмте.

Он повернулся и нажал сложную комбинацию на, казалось бы, гладкой стене. Панель отъехала в сторону вместе с частью стены, и я увидел небольшую комнату, в которой кроме манекена с доспехами ничего не было.

Дождавшись кивка Ярошинского, я шагнул в помещение и присмотрелся к доспехам. Они были изготовлены из сегментов чёрного матового сплава, чем-то похожего на защитные пластины Тарана.

— Этот материал передавался в нашем роду от отца к сыну, — голос Ярошинского приобрёл привычные профессиональные нотки. — Отец говорил, что это шкура гроксов, но я лично в этом сомневаюсь. Мой прадед был в составе группы зачистки после неудачного закрытия первых очагов, но ни тогда, ни сейчас нет ни единого доказательства того, что гроксов вообще можно убить.