Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ) - Вереск Яра - Страница 49

Снова сыпал снежок, за день намело даже небольшие сугробы. А к середине зимы, ох, чувствую, нам всем предстоит помахать лопатой.

Снег поскрипывал. Мы молчали.

Темный парк, тишина, только огоньки далеко где-то, за фабриками, за веселым городом. Так можно идти бесконечно. Бесконечно откладывать вопросы и ответы.

А в салоне мотора было тепло, я даже расстегнула куртку. Интересно, до ночи еще далеко, но сумерки, и такое сонно-расслабленное состояние. Мне нравится ездить на моторе – можно смотреть из окна на мир вокруг. Мир мерцал огоньками. Там на кухнях – разговоры, люди готовят ужин. Кто-то делает уроки, кто-то читает газету или пьет кофе.

Мы с тетушкой вечерами читали книги. У нее были старые сказки, сборники по магии и прорицаниям. Просто модные романы.

Остро захотелось опять побывать в том – нашем – доме.

Он для меня очень много значит, хотя новые хозяева, наверное, все переделали на свой лад.

Мотор начал мягко останавливаться, я моргнула и поняла, что приехали мы не к Академии. Это был городской дом Дакара. Я видела его всего-то пару раз, но запомнила.

– Мне надо переодеться, взять документы. Подождешь? Или пойдем. Кофе там точно есть!

Ну, если кофе…

Как будто бы это и не я. Не я иду по ступенькам за Дакаром. Не я первой захожу в его темную и пыльную квартиру, в которую никто не заглядывал и не прибирался уже два месяца.

Вспыхнул свет. А ведь у него совсем небольшая квартира, а летом казалась огромной…

Он запер дверь, помог мне снять куртку. Хотел сказать что-то. Но передумал. Вдруг прижав меня к себе так, что как бы выдержали ребра.

Поймал мои губы своими. Сильно и нежно. Я ответила. Все возвращалось: берег Остоши, моя радость, его нежность и тепло. Его запах – запах кожи, кофе, хвои.

У меня горло пересохло. У меня, кажется, голова закружилась. Или это меня закружили его ладони. В которых так уютно, в которых хочется остаться. Оказывается, я все помнила. Каждое мгновение, каждое прикосновение и вздох.

– Ящерка. Я не…

Я ладонью закрыла его губы. Не надо сейчас ничего говорить! Не надо ломать это мгновение. Я знаю не хуже самого Дакара, чем может… да нет, чем обязательно кончится этот вечер. И хочу этого, и точно знаю, что он тоже хочет.

У него шершавые щеки. Но их почему-то приятно гладить. Он что-то шепчет и снова добирается губами до моего лица. Целует, словно пробует на вкус, щекотно и приятно. Тепло дышит совсем рядом. И между нами бесконечность шириной в одну ладонь.

Пытаюсь расстегнуть пуговку на своей блузе, но руки трясутся. И он ловит их, отводит в сторону. Молча, сам расстегивает верхние три пуговки. Потом с ухмылкой дергает полы в стороны, и пуговки стучат по полу. Ну зачем?! Искать потом…

Зачем…

По обнаженной коже – сухие горячие пальцы. По бедрам. Ниже.

– Ронка... выйдешь за меня? Отвечай сейчас!

Но я не могу «отвечать сейчас» потому что внутри меня все скрутилось тугим узлом: все переживания и страхи этих месяцев, все неразгаданные, а больше разгаданные! – загадки. Я нашла в себе силы кивнуть, но этого Дакару хватило.

Он меня подхватил – вот так прямо, полуодетую, растрепанную, на руки, прижал к груди. Несколько шагов, еще одна комната. Спальня?

Она. Падаю поверх пледа. Помогает мне избавиться от штанов, тех самых, им же и подаренных. Одежда летит куда-то. Уже не важно куда. И не только моя. Он… теплый.

Затаив дыханье, жду.

– Ронка… Верона… вороненок мой… ящерка…

Ото одного шепота меня бросает в дрожь. А он продолжает ласкать меня, не останавливаясь. Как будто заколдован. И я тоже тогда заколдована!

Пробегает дорожкой легких поцелуев по груди. Ловит губами сосок, дразнит его языком, а я, полностью растаяв под его поцелуями, тянусь навстречу, больше всего на свете желая продолжения…

Лежим, кожа к коже. У меня, кажется, слезы из глаз. Дакар разглаживает их большим пальцем, и улыбается. Такое острое мгновение…

– Ронка! Люблю тебя!

Мой единственный, мой чудесный мужчина… конечно я тоже тебя люблю...

Отвечаю эхом:

– Да…

Наша ночь смеется городскими огнями сквозь окна. Караулит за дверью.

Но мне уже ничего не страшно. И не важно ни то, что было до, ни то, что будет потом…

Хотя бы до рассвета. Вместе.

Проснулась от прикосновения. Дакар лежал рядом, приподнявшись на локте, смотрел на меня, улыбался. А другой рукой гладил меня по щеке.

– Доброе утро, солнышко.

Солнышко как раз золотило дальнюю стену. Холодное декабрьское солнце…

А значит, я проспала. Мы проспали. Занятия в Академии давно идут, а я лежу и нарушаю сейчас целый свод академических правил. Лежу и любуюсь Шандором Дакаром. Самым красивым, самым сильным, самым талантливым из магов столицы.

Лежу и улыбаюсь.

– Ронка, – сказал он вдруг. – Ящерка. Не думал, что все будет так...

Я подняла брови.

Он увидел, усмехнулся, и быстро добавил:

– Если ты думаешь, что я забыл или вовсе пошутил. Повторю еще раз. Верона Фелана. Я тебя люблю. А ты согласилась стать моей женой.

Я не успела об этом подумать. Я вообще ни о чем не успела подумать, если честно.

Но так не бывает. Ну не в нашем мире, не со мной.

– Шандор… – попробовала я позвать его по имени. В академии он всегда был ректор Дакар. Я не думала, что просто вслух произнести имя – это так сложно, тревожно. Так необычно.

Губы снова пересохли. То, что было ночью. Я была уверена, что это останется со мной навсегда, но только со мной! Почему-то не вызывало у меня сомнений, что эта ночь больше не повторится. Что бы он вчера ни говорил.

Но ведь могут быть другие ночи. И другие дни.

– М?

– А так бывает?

– Как?

– Все знали, что ты герцог. Только я не…

Я, кажется, впервые сказала ему «ты». Щеки вспыхнули пожаром, я спрятала лицо в подушку.

– Эй, ты чего? Не король же…

Я нервно хохотнула.

– У меня два старших брата, если что… – неуверенно сказал он. – Ронка, что не так?!

Меня снова накрыла та необузданная радость, которая заставляла прыгать по берегу Остоши и кричать в небо от радости. Но сейчас я еще сдерживалась. Я еще старалась оставаться собой – Вероной Фелана, сиротой с окраин, которую лишь по доброте ректора и взяли в академию.

– Ящерка, у меня было время подумать. В больнице. Да и потом, в Карите, во время посольства. Если честно, я больше всего боялся, что пока меня нет рядом, с тобой снова что-то случится, и я не успею вернуться. А потом понял, что это я для тебя – главная опасность… тебе всего двадцать, ты могла бы встретить кого-нибудь, а я дурак из приграничья, ни нормального дома, ни особых денег, да еще с грифоном-спинальником в довесок… что я только все рушу…

– Ты не рушишь, – шепнула я. – ты собираешь. Назад. Из кусочков.

– Ронка, посмотри на меня! Прямо сейчас!

Сдерживать эмоции сил больше не было. Я напрыгнула на него с радостным кличем и поцеловала, куда попало. Попало нос.

И в то же мгновение исчезли все сожаления по поводу пропущенных лекций. Вообще все исчезло, кроме искрящейся радости, которую мне есть, с кем разделить.

Вот так и получилось, что о серьезном мы смогли поговорить только вечером.

– Ксарина Дилтара? – Шандор нахмурился.

Мы возвращались из Суррага. Если пропущенные лекции – это только моя проблема, то Сулу обмануть мы не могли.

Вообще, все наши разговоры рано или поздно возвращались к грифону, к затее с реабилитационным центром и к тем необходимостям, которые нужно сделать в первую очередь…

В доме из еды оказался только кофе и баночка консервов неизвестного состава и возраста, так что по дороге мы заехали в один из небольших ресторанов и получили через некоторое время большую, слегка промасленную коробку – ужин «с собой». Коробка одуряюще пахла, так что до квартиры Дакара мы домчались очень быстро.

Вот тогда-то и пришло время поговорить.

Шандор мне сразу поверил: может, и сам сомневался в своем секретаре.