Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ) - Вереск Яра - Страница 37

Более или менее нормальные отношения у меня сложились только с Вильгельминой.

Я заметила, что ей достается от Милены едва ли не больше, чем мне.

А в один из вечеров обычный прессинг и вовсе превратился в уличную разборку. Был вечер. Между корпусами фонари горят далеко не везде.

Они насели на нее впятером, в парке. Просто так – к Милене и ее обычным подпевалам добавились еще и парни с боевого, не меньше, чем курса с четвертого. Один из них, грозного и подкаченного вида, нависал над «косистой» с видом «водичка есть? А если найду?». Остальные смеялись слишком громко для обычного радостного смеха.

Я замедлила шаг и прислушалась.

– …думаешь, все кончилось? Ты подставила серьезных людей деточка. И заплатишь!

– Я никому ничего не должна, – тихо, но совсем не робко, ответила Мина.

Даже коса шевельнулась.

– Ты хоть понимаешь, что твой папаша-лавочник, когда ему предъявят твой счет, предпочтет сам повеситься у себя в конторе? Зря ты слила нас ректору. А теперь представь. Дакара нет и не будет. Знаешь, почему? Знаешь, из-за чего? Тебя больше никто не прикроет.

– Я никому ничего не должна и никого никому не «сливала». Все? Освободите дорогу!

– Так дела не делаются!

А на меня словно что-то нашло, когда я услышала имя Дакара. И особенно, когда услышала, что он не вернется, потому что какие-то там друзья Милены этому якобы поспособствовали.

Я подошла к компании. Сказала:

– Мина, пойдем. Тебя ждут.

– О, говорящая швабра! – Подняла бровки Милена. – Я и не ожидала, что нас ждет такое развлечение!

– Стой, ты! – сощурился все тот же парень. Понравиться ей хотел, что ли.

Я мазнула по нему взглядом, и вздохнула:

– Мясо. Не научишься думать своими мозгами, сдохнешь. Мина, пошли.

Так ректор разговаривал со своим контролером. Спокойно и благожелательно, но с абсолютной уверенностью в собственной правоте.

– Почему? – уточнил парень, как будто сбился с простой и понятной мысли.

Я окинула его взглядом, подсмотренным у Сулы. В тот момент я была сытым грифоном, увидевшим толстого глупого зайца, верящего в собственное бессмертие.

Я пожала плечами:

– Темный закуток. Два сильных парня с боевого, наверняка видите себя защитниками и рыцарями. Первая красавица с бытового и двое ее подпевал. Прессуют девочку, которая им ничего не должна. Одну. Очень храбро и героически. Вопросы? Мина, идем, говорю. Эти герои тебе ничего не сделают: они герои только когда нет свидетелей.

– Уверена, швабра? – уточнила Милена.

Я правильно считала ситуацию. Парни, похоже, оказались здесь чтоб понравиться нашей красотке. Скорей всего, она придумала какую-нибудь историю для них, в которой – жертва именно она. А Вильгельмина – коварная и злобная негодяйка.

И сейчас они вынуждены заново переосмыслить то, что происходит. Если найдут, чем. А то, как говаривала тетушка, молодые парни часто думают не мозгами, а тем, что у них в штанах.

Я снова посмотрела на самого разговорчивого из парней:

– Герой, да?

И махнув рукой пошла в сторону общежития. Я знала откуда-то, что за нами никто не пойдет и в спину мне ничего не прилетит. Но меня все равно потряхивало. От возмущения, от страха, что могло не получиться. Оттого, что одно лишь имя Дакара меня заставило вскинуться и броситься в бой. Дух Сулы меня затронул, не иначе!

Мина догнала меня почти сразу – я услышала ее шаги рядом. Но заговорила только на лестнице, когда мы поднялись на этаж первокурсников.

– Спасибо. Я не знаю, почему они на меня так. Я ничего не сделала…

Разумеется, она не знает! Но я и так догадалась. Сказала:

– Мина, тут такая история. Они думают, что ты выдала ректору, где в городе разливают эмульсии. Место, где ты купила тот пузырек. Помнишь?

– Но я не…

– Им не важно. Верней, Милене не важно. Думаю, ни «боевики», ни алхимики даже не очень поняли, чем ты ей насолила, но впряглись, потому что она девка красивая.

Вильгельмина не поверила. Уточнила:

– А ты откуда знаешь?

– Ректор искал, откуда эта зараза попала в Академию. Нашел. Благодаря твоему пузырьку. И производство в городе закрыли. Видать, это кому-то покою не дает. Эмульсия – прибыльный бизнес. Многие простые люди готовы заплатить безумные деньги, чтобы стать хоть на время магами. И не важно, чем и когда придется платить. Я знаю. В веселом городе много таких. Кто уже не представляет, как жить без магии, а на эмульсию денег давно нет. Они… выглядят жалко.

– Он сам тебе сказал? – спросила она. – Ректор?

– Да. В день, когда с полицией пошел разбираться с этой точкой.

– А правда, что он… что вы с ним… ну… прости. Я не то хотела. Прости.

Запах кофе и еловых почек. Берег озера, холодный песок, горячие губы.

Назад! Это все неправда.

– Нет, конечно. Он готовил меня вечерами к экзамену. Кто-то, наверное, подсмотрел, как я вечером ухожу из его кабинета, ну и… счел долгом растрепать.

– Здорово. А знаешь, я тогда… летом. Не сразу поняла, что он ректор. Я же его практически, на свидание позвала… сейчас так стыдно. Просто, я неуклюжая. И это был четвертый разбитый фиал. Но все предыдущие я разбила сама. И мне сказали – еще один разобьешь, выкручивайся сама! Отец просто не поверил бы, что в этот раз получилось по-другому. И так почему-то обидно стало… я зря это говорю? Прости! Я просто немного испугалась. Их. На меня так никогда никто… знаешь, я думала, что могу со всеми найти общий язык, что у меня-то уж в Академии врагов точно не будет. А получилось наоборот. Как нарочно.

Я в последний раз кого-либо утешала больше года назад. Тетушка Примула порезала палец и перестала видеть будущее своих клиентов.

Она ходила по комнате, размахивая перебинтованной рукой и все повторяла: «Я же не могу им врать! Это противоречит принципам профессии. Я не шарлатанка!».

Я тогда просто выслушивала ее, кивала, иногда предлагала какие-то очевидные, но откровенно не рабочие решения. Вроде: «Ну ты же можешь взять паузу и отдохнуть пару дней?».

«Какие пару дней?! Я не смогу работать минимум неделю! Пока не восстановятся тонкие энергетические потоки… ах, милая! Если бы в тебе была хотя бы маленькая доля моего дара!».

В общем, утешать я не умею. Но все же сказала:

– Не переживай. Дружба Милены ничего не стоит. А если будет нужно… ну зови меня. Может, вместе выплывем.

Так незаметно я проводила ее до комнаты. Мы попрощались.

А накрыло меня, когда я вошла к себе. Дрианы не было –у нее вечерняя подработка в столовой. Я легла в постель и почему-то вернулась в воспоминаниях под ту самую темную арку. Только на этот раз Вильгельмины там не было. Только я, Милена и ее свита.

Она что-то говорила, а я не слышала. Меня трясло.

Ведь на самом деле, стоило сбиться хоть в чем-то. Хоть в интонации, хоть в паузе или жесте, и они не поверили бы мне. Это был бы провал. Я не смогла бы ни помочь Вильгельмине, ни себе. Я сделала бы только хуже.

Кроме того, вместо лиц тех парней я почему-то видела отчима и его приятелей.

И, как и тогда, у меня не было выхода, кроме как в ящерку…

А ректор меня звал – «Ящерка». И было не обидно. Было приятно даже.

Волшебным образом воспоминание о Дакаре меня немного успокоило, призраки прошлого канули в прошлое. Только бы с ним все было хорошо!

Недоверчивая Сула отказалась пить воду с успокоительными каплями. Ветеринар – хрупкая женщина с гладкой прической и в туфлях на каблуке, предложила ввести средство в мясо, но сказала, что не уверена в результате. Потом обругала нас за сено. Сула все время лежит, кожа в некоторых нежных местах преет. А солома – такой же источник заразы как и голая земля. Фарат невозмутимо ответил, что «сейчас принесет пару матрасов из бывшего общежития». И действительно вернулся через десять минут груженый полосатыми и на вид совершенно новыми матрасами.

– Вот, общагу закрыли, а это добро так и лежит, невостребованное.

И грифон действительно позволил себя переложить.