Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ) - Вереск Яра - Страница 28

Дакар помог старику напиться, а потом, как когда-то мне, уткнул в лоб три пальца, и несколько секунд так держал.

– Лучше? – спросил у эконома, когда он вдруг глубоко вздохнул и задышал ровнее.

– Лучше. Зря вы приехали, господин всадник, – прошептал в смущении Ридал. – Ведь не в себе он. Толку от разговора все равно не будет. А может, я вам смогу помочь? Вы говорили, всего один вопрос… может, я знаю ответ?!

– Было два вопроса, – развел руками Дакар. – Но с первым уже и так все понятно.

– Да? – спросили мы с экономом одновременно.

– Как ему жилось последние два года. Но я уже вижу, что не просто. Это был первый вопрос. А второй – мне нужно найти нож. Вернее, ритуальный кинжал.

– Прадедушкин, – дополнила я объяснение, – такой, с черным лезвием.

– Обсидиановый клык?! – охнул Маргел, – Он не отдаст…

– Мы попробуем.

– Мааааргел! – донеслось вдруг из глубины дома. – Убери ее от меня! Немедленно!

Мы переглянулись с ректором и одновременно выскочили в коридор. Конечно, не дав эконому даже шанса нас догнать! Отличная возможность найти хозяина по звуку его голоса.

Отчим был в зале. (Надо привыкать назвать его «отчим»). Одет, как на выход, в темный тренч и черные брюки. Перчатки держал в руке. Но при этом видно было, что под плащом – несвежая мятая рубашка. Волосы были всклокочены.

Он высокий. Мне всегда казался очень большим и сильным. А тут я увидела вдруг обрюзгшего и похудевшего за последнее время человека, с дряблыми мышцами и мутным взглядом.

Отчим заметил Дакара, и замолчал на полуслове.

Я осталась в тени холла, не заходя в зал. Испугалась – но не так сильно. Не до ящерицы.

– Вы. – Сказал он вдруг куда более спокойным голосом. – Здравствуйте, господин Дакар.

Дакар кивнул, но в ответ здоровья не пожелал.

– Вот, – развел руками отчим. – Видите… была у меня семья, и нет семьи. Были друзья – и нет. Знаете, после смерти моих девочек, от меня же все отвернулись. Никто не приезжает. Да я и сам, знаете, никого не хочу видеть. Это слишком тяжело.

– Вы говорили, что не знаете, когда и как исчезла ваша дочь.

– Так и есть.

– В таком случае… – если бы я не вслушивалась в голоса этих двоих до звона в ушах, я бы не уловила странную, натянутую, почти ласковую интонацию в голосе Дакара. Как будто он осторожно, по чуть-чуть, сдергивает пластырь с почти зажившей раны. – Вас не затруднит отдать мне кинжал. Обсидиановый клык. Он принадлежал вашему деду, кажется.

– Нет!!!

– Почему?

– Я никогда! Не отдам в чужие руки. Этот нож. Он для меня. Слишком много значит! Все кинжалы моего деда хранятся в сейфе. Я достаю их только когда приходит время обрядов воды.

– Но так было не всегда. – жестко оборвал его Дакар. – Однажды вы уже воспользовались этим кинжалом. Для совсем другого. Обряда!

– Что?! Да как вы! Вы не смеете!

– Отдайте нож, и я уйду.

– Вон из моего дома!

Мне показалось, что отчим сейчас тоже или схватится за сердце или просто взорвется от переполняющего его бешенства.

И тут в зал с другой стороны, со стороны хозяйских комнат, вбежал юноша, в котором я с трудом узнала брата. Два года назад он был еще мальчишкой, для своих четырнадцати лет – даже слишком щуплым и низеньким.

А тут – парень ростом почти с Дакара, еще по-мальчишески гибкий, но красивый, отлично сложенный. Светлые волосы забраны в хвостик на затылке, в глазах тревога.

Надо же! Вит! А я все его представляла маленьким.

В детстве мы не дружили. Все время делали друг другу какие-то пакости, одинаково боролись и за мамино внимание, и найденный в гараже велосипед…

А он вырос.

– Отец, что происходит? У нас гости?

– Это не гости! Это ворон прилетел и каркает! Он уже уходит!

Но Вит заметил кое-что, чего не увидел отчим – меня. Он даже сбился с шага. Как налетел на невидимую стену. Я раньше думала, что это просто красивый образ, но нет. Так бывает, оказывается.

– Верка? Верона…

Он, забыв про все, подбежал ко мне и не обнял даже, а подхватил на руки и закружил! А потом поставил на пол и растерянно сказал:

– Верона! Ты оказывается, такая…

Я подняла брови, и он смущенно договорил:

– Такая маленькая… а я тебя помню дылдой на голову меня выше.

Отчим вздрогнул. Даже с того места, где я стояла было видно.

– Вит! Отойди от нее! Ты что, не видишь? Всадники хотят задеть нас побольней! Смотри, даже нашли девицу, похожую на нашу Верону. Но это не она. Не она. Моя девочка умерла. Пропала в лесу, погибла. Ее не смогли отыскать. А вы! Мало вам, что я ночами не сплю! – он всхлипнул. – Я не могу спать… все мне снится, что она меня зовет. Катрина моя… и Верона.

– Вит, – шепнула я, – давно он так?

– После похорон… ну, с месяц прошел, я стал замечать. Но ты не думай, он обычно не такой. Ты вернулась? Насовсем?

В голосе брата звучала надежда, но я покачала головой:

– Нет. Я скоро уеду. Он отлучил меня от источника, помнишь?

Брат даже шагнул назад и посмотрел на меня, как на еще одну сумасшедшую в доме.

– Да ерунда, он не мог. Он же памятник поставил. Каждую неделю новый венок сам плетет… Он плакал. Запретил всем говорить о тебе плохо.

– Вит! – велел отчим хмуро, – немедленно отойди от самозванки. И вызови полицейских, чтобы убрали отсюда этих мошенников…

Я погладила брата по плечу.

– А ты как?

– Потом, – шепнул он. – Сейчас придумаем что-нибудь.

– Отец, у нас гости, надо распорядиться об ужине. И вам следует отложить прогулку!

Он подхватил отчима под локоть и увел из комнаты – а тот безропотно подчинился!

Как все… насколько все не так, как я ожидала.

Я поняла, что все это время практически не дышала. И что ноги меня держат исключительно каким-то чудом.

И Дакар как будто понял мое состояние. Взял за плечи и легонько прижал к себе.

– Скоро уедем, – шепнул тепло. – Потерпи немного.

– Все хорошо.

Вит вернулся.

– Я попросил накрыть ужин в столовой, но у нас некоторые проблемы с поставками. Если честно, на ужин – яйца и тушеные овощи.

– Мы не претендуем, – ответил Дакар, не отпуская меня от себя. Я через платок чувствовала его теплую ладонь.

Я осторожно отстранилась: хотелось видеть Вита.

– Мы ищем прадедушкин кинжал. Такой, с черным лезвием.

– Помню его. Он в сейфе. Пойдемте!

В кабинете отчима все так же горел яркий магический свет. И даже была заметна попытка прибрать это помещение: книги и бумаги неаккуратной стопочкой лежали на углу стола, скомканные листы – в корзине.

Брат выдвинул верхний ящик, достал ключ.

Молча показал мне его. Открыл сейф. Выставил оттуда несколько не початых бутылок дорогого вина. Пояснил:

– С самых похорон не пьет. Вот, смотрите. Вся прадедушкина коллекция.

На стол перед нами лег с десяток ритуальных кинжалов.

– Который? – спросил Дакар.

Но я уже протянула руку к нужному – кинжал с черным лезвием из вулканического стекла, с серебряной рукоятью и крестовиной, украшенной желтым самоцветом, похожим на глаз грифона.

Взяла его в руку – длинный. В две мои ладони. И очень острый.

– Мы вернем, – сказала я Виту.

– Не нужно. Отец помешался на этих ножах, но думаю, он не вспомнит. Он помнит только то, что ему кажется правильным. Иногда ему кажется, что он помнит, а на самом деле он это придумал.

– Может, стоит нанять сиделку? – спросил Дакар.

– Я несовершеннолетний, – усмехнулся брат. – Если станет известно, что у отца не все дома, его лишат права опеки. А я только поступил в Академию. Придется бросать учебу. На самом деле надо продержаться до середины зимы, мне исполнится семнадцать, смогу подписывать документы сам. А так – мне помогают. Господин Ридал. Вар Сенката, наш водитель. Ну и Тина из деревни приходит прибираться. Я же говорю, он, когда все тихо, вполне вменяем. Просто сейчас… ну, почти годовщина со дня смерти мамы. Ну и…

Он коротко кивнул в мою сторону.