Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ) - Вереск Яра - Страница 21

– Так, ладно. Спокойно. Фелана, вернись, пожалуйста, в кресло.

Я пожала плечами и вернулась.

Дакар обеими руками встрепал себе затылок, потом обратился к секретарю:

– Ксарина, можете быть свободны на сегодня. После обеда у меня комиссия, потом уеду в к старейшинам и уже не вернусь.

Секретарь неспешно, обстоятельно принялась прибираться на своем столе. А ректор вернул все свое сердитое внимание мне.

– Итак. Давай с самого начала. Ты отправилась на рынок, чтобы купить фиал…

– Нет. Ко мне подошел парень…

Я рассказала все, как было. И добавила:

– Я бы не стала это пить. Догадалась, что там или просто вода, или какая-нибудь относительно безобидная магическая шалость. Скорей всего, приятели Милены хотели, чтобы я это глотнула и устроила какое-то безобразие на экзамене. Я бы и отказалась, но. Не знаю, как объяснить. Им очень хотелось меня достать. Они б или подбросили. Или еще что придумали. Они мне даже показали место, откуда я его могла взять. Наверное, на случай магического допроса. Я поняла, что есть подвох, но не поняла какой. Но самое главное, я не стала бы это пить и уж тем более кому-то предлагать!

– Дурочка.

На этот раз я была готова согласиться. Но если б он вчера не уехал, то пузырек еще вчера был бы у него!

– Знаю. И… что теперь? Меня не восстановят? И что с Леоном?

– Хорошо, что спросила. Живой. Да, мертвой воды там не было. Но всяких недружелюбных для человеческого организма магических компонентов – было. И много.

– Понос? – предположила я. Шутка в духе Милены. Опять же, друг-зельевар…

– Не только. На самом деле там из всех отверстий… но маги разобрались. Уже практически, вернули ему способность соображать и говорить.

– Я не думала, что…

– Думать – полезно! Голова…

– …чтобы думать! – закончила я одну из поговорок моего старого преподавателя по маг-сопровождению мастера Антвана Стиара.

– Вот именно!

Я покаянно опустила «орган для думанья». Ну как объяснить свою тогдашнюю абсолютную уверенность, что флакон все равно так или иначе оказался бы у меня в сумке? Или не этот флакон, а любая другая гадость. И было бы хуже, если бы они эту гадость подлили мне в питьевую воду… или там, набрызгали мне на бутерброд…

Хотя, кое-что важное было еще.

– Погодите. Я точно. Я хотела вылить содержимое в… не знаю, в цветочный горшок или унитаз. А флакон выбросить. Но потом посмотрела на него, и решила отдать вам. Вместе с содержимым. Потому что… вот. Переверните!

Дакар поднял брови, но тюбик перевернул.

– Клеймо, – пояснила я.

– Где? А, да. Клеймо.

– Такое же как на том флаконе, который был у Вильгельмины. Солнышко и корона.

– Да не может быть.

Он снова потер затылок, зажмурился.

– Так. Давай по порядку. Что за студент, знаешь его? Понятно, что на галерее тайник был организован лично для тебя. Но ты права, это ниточка. Как его найти?

– Он приятель Милены Латава, он со второго курса. Могу показать, но имени не знаю.

– Так. У второго курса сейчас артефакторика и маг-минералы. Давай посмотрим!

По взмаху руки ректора большое зеркало, украшавшее кабинет, потемнело и превратилось в экран, на котором высокий очень эмоциональный профессор вел лекцию. Над амфитеатром летало огромное призрачное изображение розово-серого кристалла.

Милену я увидела сразу, двух ее обычных подпевал – тоже. Где же тот, нужный парень?!

– Его здесь нет? – уточнил нетерпеливо ректор.

– Есть. Вон, третий сверху ряд, почти с краю. В синей рубашке с белым галстуком.

– Да. Вижу. Ладно. Попробую разобраться.

Зеркало снова отражало ректорский кабинет.

– Подожди меня, – сказал ректор. – Скоро вернусь!

Но вернулся он не скоро. Я успела полистать монографию, найденную на столе, не смогла сосредоточиться и отложила. Успела даже немного подремать в кресле для посетителей.

Бутерброд мой пал жертвой слишком пристального внимания претендента Леона, и от него остались одни крошки, а вот бутылка с водой уцелела. Не заинтересовала парня. В ней не было ничего магического. Что же, довольно долго, все лето, так выглядел примерно любой мой обед и любой мой ужин.

Я бы, может, и ушла, но секретаря ректор отпустил, а оставлять кабинет открытым и без присмотра мне было страшно.

Да нет, если честно, мне просто не хотелось уходить. И тревожно было, что там с «моим благодетелем», и за Леона тревожно. И за результат экзамена – немного. Ведь результат так и не объявили. Приняла комиссия решение? Или нет?

Я ждала худшего.

Дакар появился уже почти ночью. Не глядя, залез в свой стол. Достал оттуда что-то. Вышел, вернулся уже в одежде, более подходящей какому-нибудь полицейскому или всаднику, а вовсе не солидному руководителю солидной организации.

Я даже залюбовалась.

То есть, я знала, что Дакар красавчик, еще в первый день знакомства заметила. Но это было знание. Вот я знаю, что у нас очень красивая Академия. Но от этого меня не торкает изнутри, и это никак не может меня вогнать в краску. А ректор и в солидном костюме, и в мантии преподавателя выглядел здорово.

Но в одежде всадника я его еще не видела. Ох…

Он резко обернулся на скрип кресла, скомандовал добавить в комнате света и уставился на меня удивленно:

– Ящерка? Ты что здесь? Иди спать.

– Вы сказали ждать, – вздохнула я.

А оказывается, не надо было. Можно было не ждать.

– Забыл. Прости. Если все получится, сегодня мы закончим с мертвой водой. Отчасти, благодаря твоей наблюдательности.

– …и глупости, – хмыкнула я в ответ.

Было зябко вне кресла, я потерла плечи.

– Немного! – развеселился ректор. – Совсем чуть-чуть. Пошли.

Он подхватил со стола какие-то коробочки, шкатулки и склянки, ссыпал в поясную сумку. Запер за нами кабинет.

Я хотела спросить, что мне завтра делать. Идти работать, идти учиться, или «собирать манатки», но не придумала, как к нему обратиться. А пока соображала, он уже умчался.

– Значит, пойду работать! – решила я. – долг сам себя не выплатит, и все такое…

Утро ничего не решило. Я вышла на работу. Дриана удивилась, но ничего не сказала. Студенты проходили мимо меня как обычно – кто-то посмеиваясь, кто-то старательно не замечая. Не задавали вопросов, но и не насмешничая открыто, как несомненно было бы, если бы им стало что-то точно известно о результатах экзамена. Вернее, о моем провале на этом самом экзамене. Ректор так и не вернулся из своей ночной вылазки. Вероятно, заночевал в городе.

В обед мое беспокойство переросло в нешуточную тревогу. И из-за ректора, и из-за Леона, про которого тоже пока никаких объявлений не было. И из-за экзамена, конечно. Хотя я и повторяла себе ежесекундно, нечего себя накручивать. Все скоро прояснится. Вряд ли про тебя забыли.

Наскоро перекусив (несмотря на то, что вчера я обедала и ужинала простой водичкой, кусок в горло не лез), я все-таки отправилась «выяснять хоть что-то».

И первая новость была хорошей.

Дежурившая в медчасти практикантка радостно сообщила, что с Леоном все превосходно, но организм потерял много жидкости и теперь у парня слабость и постельный режим. И он спит. Но навестить его будет можно завтра, часов с пяти вечера, после осмотра.

Я покивала и поспешно ушла. Я конечно нашла бы, что сказать этому придурку. Но такие вещи высказывать больному, который только-только пришел в себя – это как-то не гуманно, да и не стал бы он меня слушать.

В кабинете ректора секретарь ответила, что нет, не возвращался, и ничего не передавал, «Но вы можете подождать».

Я поблагодарила и сказала, что зайду позже.

Оставалось самое сложное. То, что изводит больше всего.

Чем ближе я подходила к той самой магической лаборатории, тем хуже мне это давалось. Медленнее. У двери и вовсе замерла.

На стук никто не отозвался, я вошла.

В небольшой прихожей все было так, как мы вчера оставили. Даже стол, под которым я пряталась ящерицей, стоял чуть сдвинутым – я же и сдвинула, когда превратилась и неловко оттуда вылезала.