Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды (СИ) - Вереск Яра - Страница 16

— Научусь кататься на сабе. Отправлюсь в путешествие. — загнула указательный.

— В теплые страны?

— Нет, хотя может быть. Но нет. К нам в лес, в Остошь. Знаете, как там красиво, особенно осенью?

— Знаю, — немного растерялся ректор.

— Вот… ну и. Сниму бесово проклятье! Рано или поздно, я придумаю способ его снять!

Я загнула средний палец.

Дакар втянул ртом воздух, потом резко выдохнул, и вдруг очень осторожно, как маленькой девочке, напомнил:

— Рона, полицейские проклятья, санкционированные судом, имеют четкий срок действия. Который невозможно отменить. Странно, что ты не знаешь свой. Но это можно уточнить в суде, вынесшем приговор. Если ты мне скажешь…

Ну да. Очень логично и правильно. И вообще-то, лучше бы господин ректор так дальше и думал. Только ведь он дотошный. Реально же отправит запрос по судам и там ууупс! Такой подсудимой не значится.

Я аккуратно, старательно выровняла на столе все книжки и тетрадки, собираясь с мыслями. Положила ручку. А потом — будь что будет. Сказала, как есть:

— Да это не полицейское проклятье. Это стихийное. Ну знаете, иногда такие бывают. Случаются.

— Кто ж это тебя так невзлюбил? — недоверчиво приподнял бровь ректор.

— Отец. Верней, отчим. Ну, он пьяный был. И очень злой.

Не поверил, нахмурился. До этого что-то искал на своем столе, тут встал, навис надо мной — черный монумент. Я даже поежилась.

— Ящерка, ну-ка пойдем. Раз уж начала рассказывать, давай сначала.

Да пусть все свечки погаснут! Зачем только я рот раскрыла свой болтливый! Если рассказывать, то это придется обо всем. Коса моя отрезанная — это ерунда на самом деле. Это можно пережить. Но вот как рассказывать про причины?

Про маму. Я же не смогу. Нельзя!

Между тем, он отвел меня в свою библиотеку — ту комнату, где когда-то уже угощал меня кофе. Усадил на тот же диван. Подвинул стул, чтобы самому сесть напротив.

Как на приеме у мозгоправа. Я улыбнулась и озвучила эту мысль, но Дакар только кивнул. Да, как у мозгоправа. Смирись!

— Я готовилась к экзаменам, когда мне пришло письмо, что мамы больше нет. Я знала, что так могло случиться. Она ездила куда-то весной по делам, на обратном пути разбила мотор, и сама чудом выжила. Она всегда сама водила. После операции осталась дома, но прогнозы были плохие. Ну и… Я собралась и поехала домой…

Я рассказывала. Рассказывала это все впервые: тетушке хватило намеков, она прекрасно знала моего отца и так. А больше мне было некому рассказывать.

Про похороны и поминальный ужин, на который съехалась вся округа. Графиню ди Стева любили. Хотя милой и доброй ее вряд ли кто-то назвал бы, не покривив душой.

Скорей — яркой, веселой, изобретательной. Она любила риск и праздники.

И да, она изменяла мужу. В этом тоже был риск — все знали, насколько ревнив и мстителен граф. А ей все было нипочем. Иначе — скучно, и зачем тогда жить?

Отец не знал. И не слишком верил сплетникам. Именно про это я не собиралась говорить.

— Гостей было много, я помогала слугам готовить комнаты. И многие долго гостили. Поддержать семью в час скорби. Но в конце концов разъехались почти все. Кроме тех, кого он… отец. Отчим. Сам попросил остаться. Я не знаю, как так у них вышло… как так получается. Поминки перешли в пьянку. Там были его друзья, очень давние, и сослуживцы и… я даже не знаю, кто. Маги тоже были.

— Тебе, наверное, было неприятно.

— Я старалась пореже выходить. Но многие слуги уволились после похорон, их мама нанимала. И отец раньше так никогда не пил, он был не похож на себя. Да все гости были пьяные, ели мясо. А потом кто-то сказал отцу. Что жена ему изменяла. Их едва растащили, и вроде бы все кончилось, но там был один маг, который подлил масла в огонь.

Я замолчала. Вот и сказала. И — никаких комментариев. И потолок на меня не рухнул.

Дакар как-то незаметно переместился. Сел рядом на тот же диванчик, взял меня за руку. Без всякого намека. Просто в знак поддержки. От ладони к сердцу, до самого нутра прокатилась теплая волна. То ли его участие, то ли — моя благодарность. Я вздохнула, и продолжила рассказ. Надо с этим закончить. Раз уж начала откровенничать, раз решила доверять — значит, придется доверять. Будь, что будет.

— Там был такой. Немного не от мира сего. Он возмутился и сказал, что тот человек совершенно прав, и что он по многим признакам может определить, что Верона — не родная дочь графа. А Витес — родной сын. И стал перечислять эти самые признаки. Меня к тому времени в зал уже позвали. Отец приказал. Я собиралась их всех успокоить, напомнить, зачем собрались, и убедить отца пойти отдохнуть. Я была уверена, что получится, до этого несколько раз получалось.

Я вспомнила перекошенные лица тех гостей, когда они увидели вместо меня ящерку, и решила, что хватит драмы.

— Вот тут началось самое веселое. Отец… то есть отчим, взревел, что сейчас всех убьет. Я под горячую руку крикнула, чтобы они прекращали. Тогда он схватился за ритуальный прадедушкин кинжал… не спрашивайте. У него был особый шик — дорогие ритуальные вещи использовать по прямому назначению. Из Кубков Источника они вино пили, на очажке могли там, не знаю, рагу подогреть, если остыло. А тем кинжалом мясо резали. Схватил меня за косу. Гости пьяные смеются, отчим орет, я ору, чтобы отпустил. А он давай кинжалом мне волосы пилить… и приговаривать. Всякое. Что я… не хочу повторять. Но и так понятно. Что.

— Ящерка…

— Но это не конец истории. Там совсем дурдом начался, когда я в первый раз перекинулась в ящерицу. Гости глазами хлопают, куда я делась, он сам стоит, потряхивает косой — чистый змееборец! А я на полу в собственных одежках путаюсь, как в мешке. И не понимаю, почему мне не встать, и почему все такое странное. Отмерла, когда он косу бросил и за сапог схватился. Закричал — убью! Вот тут я и поняла, что надо как-то перебирать лапками… и под стол. Под мебель удрала, спряталась. Как назад в человека — понятия не имела. Гости мигом там начали трезветь, а он им давай кричать, что отлучает меня, что я не его кровь, и что за обман все поплатятся. А имя его супруги в грязи валять он не позволит.

Я замолчала. Что еще рассказывать? Как я потом по кустам и тропинкам искала дорогу к тетушкиному дому? Как сидела у нее под окном в темноте, только надеясь, что получится снова стать человеком?

— Ты могла вернуться в свою Академию, попросить помощи…

— Он же меня выгнал. Отлучил от источника. Все его гости видели и слышали. Он не оплатил бы мое обучение. И потом. Я увидела себя в зеркало. Вот с этим…

Ткнула себя указательным пальцем висок и не стала договаривать.

— Позволь мне взглянуть? Вдруг что-то придумается? — вдруг с наигранным энтузиазмом предложил Дакар.

Позволить? Ну… он эти волосики гадские уже видел. Я развязала хитрый узел, стала разматывать ткань, но он перехватил инициативу. Как будто бинт снимал. С открытой раны.

Виток за витком.

Волосы немного отрасли за прошедшие недели. Даже немножко уже примялись по форме головы. Я знала, что выглядит это довольно жалко.

Сходил куда-то. Капнул мне на макушку чем-то холодным. Провел ладонью, растирая каплю. А потом, мне кажется, уже просто — закопался пальцами, взъерошил эту недоприческу, пригладил, опять взъерошил. Стоял совсем рядом, гладил меня по голове. Молча. Я хотела напомнить, что он обещал меня не жалеть. Но эти прикосновения были такими приятными и теплыми, что я промолчала.

Он опомнился сам, совсем скоро. Убрал руки, протянул мне мой платок:

— Ящерка. Надо добыть этот кинжал. Думаю, все дело в нем. Я предлагаю тебе после экзаменов ненадолго слетать в родной замок и поговорить с отчимом. У меня к нему тоже есть вопросы.

Я вздрогнула: Так скоро? После экзамена?

— Не бойся. Полетим вместе. Со мной — не страшно?

— Нет, — соврала я. — Конечно. Я готова!

Глава 9

Чудесный эликсир

Последние дней пять перед экзаменом — как в тумане. Все казалось — знаний нет, рассеиваются сразу, как прочитаю. Ничего не остается. Вскакивала среди ночи, потому что во сне очень реалистично проваливала все вопросы один за одним. Думала, что отвечаю правильно, а комиссия смотрела на меня кто с жалостью, кто с высокомерным пониманием, некоторые даже открыто смеялись нал моим ответом, а я не понимала — почему.