Пара для Рождественоского Дракона (ЛП) - Зои Чант - Страница 28

Потому что ты боишься, что можешь ими воспользоваться.

Именно поэтому она решила поехать лично, а не звонить. Телефонный звонок можно пропустить; лицом к лицу спрятаться невозможно.

Наконец в потоке машин образовался просвет. Она подалась вперед, тяжело вздохнув с облегчением. Теперь пути назад нет. Она застряла здесь, пока этот великий транспортный зверь не выплюнет ее на горную дорогу в нескольких кварталах отсюда. И тогда она найдет Джаспера. Он говорил ей, где остановился: один из частных коттеджей выше по закрытой дороге. Она никогда не заходила так далеко в горы, но теперь у нее был повод проигнорировать знаки «Вход воспрещен». И когда она доберется туда…

Сочельник. Сердце Эбигейл подпрыгнуло к горлу. Джаспер обожал Рождество. А она собиралась прийти туда с пустыми руками и умолять его принять ее обратно? О чем она думала?

Ее взгляд зацепился за магазин впереди. Обычно она в такие места не заходила, но сегодня… сегодня это могло быть именно то, что нужно. Под аккомпанемент автомобильных гудков Эбигейл втиснулась на парковочное место и вбежала внутрь.

Через полчаса она уже была на горной дороге. Городские пробки истощили ее терпение, но здесь, на просторе, с ее плеч словно свалился груз. На дороге было лишь несколько машин, которые вскоре скрылись впереди. Казалось, она одна в этих горах: только она, ее ворчливая старая машина и сверток, прожигающий дыру в кармане куртки.

Дороги расчистили после последнего снегопада, но она всё равно была рада цепям, заезжая всё глубже в горы. Ее машина едва тянула на полном приводе, и — только сейчас она об этом подумала — она ведь никому не сказала, что едет сюда…

Она проверила телефон. Одна палочка связи.

Прекрати. Ты не отступаешь, помнишь?

Она напомнила себе об этом снова, когда остановилась перед воротами, ведущими на частную дорогу Хартвеллов. Они были закрыты, но не заперты, как она выяснила, когда вышла проверить. Она проехала и остановилась, чтобы закрыть ворота за собой. По коже пробежал мороз.

Ты не делаешь ничего плохого. Ты навещаешь… друга. И ворота же не были заперты.

Она огляделась, обхватив себя руками. День был серым и унылым. Тяжелые тучи душили горные пики. Будь небо ясным, она, возможно, увидела бы дом Хартвеллов, но вместо этого казалось, что она стоит под куполом тумана. Она вздрогнула.

Надеюсь, у Джаспера горит камин, — подумала она и тут же тряхнула головой. Если он вообще захочет тебя видеть.

— Ну, стоя здесь, я этого не узнаю, — произнесла она вслух и повернулась, чтобы идти обратно к машине.

Ее остановил звук.

Эбигейл замерла, навострив уши. Что это было? Это не было скрипом обледеневших деревьев или грохотом снега, падающего с уступа. Это прозвучало почти как голос животного. Как стон.

Тут водятся медведи? — была ее первая мысль, а затем: Мне бежать?

Но она не шелохнулась. Каким бы ни был этот звук… она никогда не слышала ничего подобного, но ей не было страшно. Ей хотелось знать, кто его издал.

Она отвернулась от машины. Тишина. Единственным звуком были ее шаги: один, два шага вперед. У края дороги стояла группа сосен, переходящая в густой лес на склоне холма. Но что-то было не так. Выше по склону лес словно редел. И если большинство деревьев были густо укрыты снегом, то ветви в том одном месте были голыми. Будто что-то стряхнуло с них весь снег.

Эбигейл ждала. Она слышала только собственное дыхание и хруст снега под ногами. Поняв, что всё еще идет вперед, она заставила себя остановиться. Что она делает, бродя по лесу в глуши? Если одно из этих деревьев сбросит на нее лавину снега, это конец. Она умрет от гипотермии задолго до того, как кто-то заметит ее исчезновение.

Она прикусила губу. Звуков больше не было. Но ведь в прошлый раз она услышала стон только после того, как заговорила сама с собой. Может быть… ну, вдруг это было эхо, но она должна была убедиться…

— Привет? — крикнула она.

Лес ответил вздохом. Эбигейл пошатнулась. Она слышала это. Что бы это ни было. Вздох, стон — словно что-то мучилось от боли. Или кто-то.

Волоски на руках встали дыбом даже под слоями одежды. Что бы там ни было, она не уйдет, не разведав обстановку.

Она медленно пробиралась сквозь деревья, тщательно выбирая каждый шаг. Она не смела звать снова, боясь, что звук ее голоса потревожит снег на ветвях. Кожа покалывала от предвкушения, пока она карабкалась вверх по склону.

Понять, что она близко, было легко. Земля была усеяна обломками веток, а некоторые массивные сосновые стволы были и вовсе переломлены. Будто что-то огромное упало с неба, — подумала Эбигейл. Самолет разбился? Но разве я не услышала бы об этом в новостях?

Вот только она не слушала новости. В Рождество — никогда. Она могла пропустить…

Эбигейл нахмурилась. Нет. Даже если бы она пропустила выпуск новостей, она увидела бы поисково-спасательные отряды на дороге. Было бы хоть что-то. А это…

Она протиснулась сквозь густой подлесок и ахнула. Это нечто другое.

На мгновение ее разум отказался верить увиденному. Существо было колоссальным, размером по меньшей мере с автобус, а хвост тянулся еще дальше. И крылья. У него были крылья. И чешуя. И длинная, ящероподобная голова с гребнями, идущими от ноздрей к глазам и становящимися всё массивнее и тверже вдоль огромной спины.

Глаза существа были закрыты, а кожа век казалась странно нежной на фоне мощи и силы всего остального тела.

Не существо. Дракон. У нее не было другого слова, и разум восстал против этого — это невозможно — но вот он. Дракон, совершивший аварийную посадку в заснеженных горах над ее домом.

Его чешуя ярко сияла на фоне белого снега и темных деревьев — мерцающее золотисто-красно-оранжевое марево, пляшущее словно пламя.

— Этого не может быть на самом деле, — прошептала Эбигейл так тихо, что сама едва расслышала свои слова.

Дракон открыл глаза.

Эбигейл почувствовала, будто она парит. Глаза дракона были того же цвета, что и его чешуя, но наполнены жидким огнем. Золотые, красные и оранжевые — странные, магические и… знакомые.

Ее мысль оборвалась, когда дракон начал двигаться. Его взгляд был прикован к ней. Он двигался медленно, будто стараясь не напугать ее. Он подогнул лапы и перенес вес, пока не устроился, подобно Сфинксу, среди обломков деревьев и снега.

Эбигейл была так заворожена, что почти забыла дышать. Она тонула в глазах дракона. Тонула и летела одновременно, всё ее тело горело от восторга.

Дракон зашипел от боли — резкий, сдавленный звук. Эбигейл напряглась, но не отступила. Она сразу увидела, в чем дело. Одно из крыльев дракона зацепилось за сломанную ветку так, что он не мог освободиться.

— Оставайся на месте, — тут же сказала Эбигейл. Она не задумывалась о том, понимает ли он ее. Должно быть, понимал, потому что остался неподвижен, пока она пробиралась через поваленные деревья и сугробы к расщепленной ветке. — Не двигайся… я постараюсь не причинить тебе боли, но…

Она рванула ветку. Промерзшее дерево затрещало и раскололось, ей удалось оттащить его настолько, чтобы дракон смог втянуть крыло. Она смотрела, тяжело дыша, как он неловко прижал крыло к боку. Всё это время он не сводил с нее глаз.

Эбигейл отползла назад, пока снова не оказалась на твердой почве. Дракон повернул свою массивную голову вслед за ней. Ей по-прежнему не было страшно. Она понимала, что, наверное, должна бояться — если не этого мифического гиганта перед собой, то вероятности того, что всё это галлюцинация и она тяжело больна или ранена. Но страха не было.

Потому что она знала эти глаза. Золотые, красные и оранжевые — словно смотришь в самое сердце костра. Как угли, горящие страстью.

Это невозможно. Но…

— Джаспер? — выдохнула она.

Она прикусила губу в ту же секунду, как слово сорвалось с языка. Из всех глупых мыслей, которые могли прийти тебе в голову…