Последняя Ева (СИ) - Джейн Сарра - Страница 39

Ему было плевать.

Однако странное беспокойство, словно назойливая муха, не отпускало. Он медленно открыл глаза и провел рукой по лицу, с непривычкой ощущая кожу без маски. Видимо, кто-то отнес её на подзарядку к запасному генератору.

И в этот момент вернулась Ева 117. С ней в купе вошла Кэтрин Хилл. Они застали Хранителя сидящим на краю кровати. Тело ныло даже сквозь работу нейроадаптера, в висках пульсировала тупая боль. К его облегчению, Хилл принесла лекарства, а Ева откуда-то приволокла еду.

Учёная молча сделала укол, сменила бинты на обожжённых руках, нанеся охлаждающую мазь под них. Хранитель всё это время молчал, не глядя на неё. Всё его внимание было приковано к Еве, которая разворачивала скромный ужин: сэндвич и подобие салата. «Где она это достала?» — пронеслось в голове. Паломницы, особенно Кейла, припрятали почти все приличные продукты. Он видел, как та тащила в своё купе целую корзину, но промолчал — были дела поважнее. А теперь эти самые припасы оказались в руках Евы 117.

Вопросы роем закружились в голове, но он сдерживался.

Хилл, закончив перевязку, проследила за его взглядом. Ощутив его, Хранитель посмотрел на ученую, ощутив жгучее желание наконец заговорить с ней. Но из головы вылетели все вопросы. И выгнать евку он так и не осмелился.

— Она чуть ли не с боем отвоевала эту еду, — сказала женщина, словно прочитав мысли.

Брови Хранителя сами поползли вверх. Ева, почувствовав взгляд, залилась румянцем.

— Н-неправда, — пробормотала она, опуская глаза. — Я просто пыталась объяснить, что ему нужны силы.

— Ты чуть не вцепилась в паломницу, — Хилл тихо хмыкнула, и в её глазах мелькнула усмешка. — Пейну пришлось тебя оттаскивать.

Она взяла оба блюда и протянула их Хранителю.

— Так что ты обязан всё съесть, — женщина широко улыбнулась. — Она проследит.

Хранитель с сомнением посмотрел на скромную трапезу. И почувствовал, как что-то сжимается в груди — странное, тёплое и неуместное. Пришлось смириться. Он принял еду, добытую с таким трудом.

Хилл на прощание ласково провела рукой по волосам Евы и вышла, прикрыв дверь. В купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом поезда.

Он старательно делал вид, что поглощён едой, но её взгляд буквально прожигал кожу. Руки в бинтах плохо слушались, и он с трудом управлялся с вилкой. Внезапно Ева молча выхватила её из его пальцев.

— Что ты делаешь? — удивлённо поднял он брови, когда она начала аккуратно нанизывать листья салата. — Я тебе что, ребёнок...

— Пожалуйста, поешьте, — она решительно протянула вилку к его губам.

Хранитель готов был провалиться под землю от неловкости. Но, встретившись с её умоляющим взглядом, сдался и покорно открыл рот.

— Я как ручной зверёк, — пробурчал он с набитым ртом, но продолжал есть всё, что она ему подавала.

Она накормила его салатом, затем разрезала сэндвич на аккуратные кусочки и продолжала подносить их к его губам с трогательной старательностью.

— Я нашла только воду, простите, — тихо сказала девушка, когда с едой было покончено, и протянула ему пластиковую бутылку. — Других напитков не было.

Хранитель замер, глядя на предложенную воду. Её поведение совершенно выбивало его из колеи. А сердце колотилось так бешено, что нейроадаптер уже не справлялся с его ментальными командами успокоиться.

Ева предусмотрительно открыла бутылку. И в этот момент он наконец понял: всё это было не просто проявлением вежливости или долга.

Она искренне о нём беспокоилась.

С едой и питьем было покончено. Хранитель откинулся на подушки, впервые за долгое время чувствуя сытость и... странное удовлетворение? Он повернул голову к евке. Та сидела на своём месте и смотрела на него сияющими глазами, будто только что совершила великий подвиг. В её счастливом взгляде было что-то настолько простое и тёплое, что ему становилось не по себе. Прямо как мать, накормившая капризного ребёнка. Хранитель надул губы и отвернулся.

Ему нужно было отдыхать. Надо прогнать её. Но что-то удерживало — глупое, неподвластное логике желание, чтобы она осталась.

С каких это пор он стал таким мягким?

Он Хранитель — тот, кто добровольно отказался от всех связей. Главная его цель – получить власть и сместить отца.

Мысль об отце, Верховном Хранителе, снова вызвала привычное раздражение. В этом году старик снова будет давить на него, требуя пройти ритуал Адамов. Но согласиться — значит рискнуть всем, чего он добился. Нет, пока его цель не достигнута — ни брака, ни женщин.

Краем уха он услышал, как Ева поднялась. Видимо, решила, что он уснул, и собралась уходить. Наконец догадалась?

И тут сердце предательски сжалось от мысли о предстоящем одиночестве в этом мрачном купе. Он резко повернулся, не рассчитав движения, и больно ударился локтем о стальной край столика. В тело вонзилась острая боль. Хранитель глухо выругался, хватаясь за ушибленное место.

В следующее мгновение евка уже была рядом.

— Сильно ударились? — прошептала она испуганно. — Позвать мисс Хилл?

Её пальцы осторожно коснулись его руки. Он дёрнулся назад.

— Всё нормально...

Нет, не нормально.

Тело горело, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Нейроадаптер безнадёжно завис, игнорируя ментальные команды успокоиться.

— Можешь идти, — пробормотал он.

Нет, останься. Только не сейчас.

— Ладно, — Ева опустила глаза и направилась к выходу.

Дверь начала медленно отъезжать. Хранитель смотрел на её спину, на светлые волосы, спадающие до пояса. На то, как даже в потрёпанной форме она выглядела... чертовски привлекательной.

Сердце рванулось вперёд раньше, чем он успел подумать. Он вскочил, шагнул к двери и захлопнул её прямо перед ней. Ева вздрогнула и обернулась, широко раскрыв глаза.

— Хранитель? Вам что-то нужно?..

Тело двигалось само. Руки обвили её талию, притянули к себе. А потом он поцеловал её — порывисто, безрассудно, как будто от этого зависела его жизнь, и даже что-то большее.

И сквозь туман боли и усталости он почувствовал, как её руки робко обвили его плечи, а губы отвечают ему — неумело, но так нежно, что мир перевернулся.

Она казалась такой хрупкой в его объятиях, что последние остатки разума покинули его. Прижав её к двери, он чувствовал, как тело вспоминает давно забытый голод. Её тихий стон лишь разжёг огонь.

Контроль был утерян. Ему нужно было больше — глубже, сильнее, полнее. Её губы были слаще любого запретного плода.

Шаги за дверью заставили его отпрянуть. Едва успев выпрямить смущённую Еву, он увидел в проёме Элиаса.

— О! Живой! — капитан окинул их насмешливым взглядом, и его ухмылка говорила сама за себя.

Ева, вспыхнув, юркнула под руку Элиаса и исчезла быстрее, чем кто-либо успел понять.

— Как интересно, — протянул Элиас с притворным восхищением. — А я-то думал, почему она так за тебя переживала...

Хранитель не дал ему договорить. Вцепившись в воротник капитана, он втащил того в купе и захлопнул дверь.

— Ты что здесь забыл? — его голос был низким и опасным. — Тебе положено быть в кабине!

— Эй, не бей! — Элиас поднял руки в шутливой защите, но смех выдавал его. — Пейн сам сел за управление. Мне даже уже посрать сходить нельзя?

— Справляй свою нужду в нужном месте, а не здесь, — Хранитель провёл рукой по лицу, пытаясь стереть следы наваждения от поцелуя. — Зачем вообще приперся?

Элиас с небрежным интересом оглядывал купе, словно Хранителя вовсе не существовало, беззаботно насвистывая. Это начинало действовать на нервы.

Как можно быть таким беззаботным, зная, что в Содомаре тебя ждёт тюрьма строгого режима, а в худшем случае — казнь? Пусть Элиас и сын главнокомандующего, но даже его связи вряд ли спасут от серьёзного срока. Что-то в его поведении настораживало, но Хранитель не мог понять — что именно.

— Кстати, вот, держи, — Элиас достал из кармана серебристый продолговатый предмет и протянул ему. — Фильтры прочистил, а вот узоры на маске восстановить не смог. Слишком они замысловатые, извини.