Последняя Ева (СИ) - Джейн Сарра - Страница 27

Мысленный приказ — и из предплечья вспыхнул синим пламенем энергетический клинок. Очиститель. Лезвие, длиной в полметра, удерживаемое магнитным полем, жаждало работы. Хранитель вонзил его в металл. Плазма ревела, разрезая сталь с треском и фейерверком искр. Соединение лопнуло, и вагон с грохотом отвалился. Солдаты, с скрипом натужив экзоскелеты, принялись отталкивать обломки.

Второй вагон был разбит вдребезги. Чтобы добраться до соединений, пришлось сначала стаскивать тяжелую балку. Хранитель дождался, когда солдаты оттащат ее в сторону, спрыгнул на магнитные рельсы и принялся за работу. Отсоединив вагон, он с растущей тревогой наблюдал, как заряд его экзоскелета стремительно тает.

У третьего вагона, также изуродованного, Хранитель не стал ждать, пока расчистят завалы. Рваным движением он выхватил импульсник и выстрелил в магнитный замок. Сгусток энергии ударил в цель, но тут же погас — экзоскелет, не выдержав перегрузки, захлебнулся. Батарея мигнула алым, и Хранитель почувствовал, как тяжесть неподъемной брони придавила его к земле. Клинок в его руке погас.

Нейроадаптер в виске застучал, предупреждая о критическом разряде. Хранитель резко тряхнул головой, заглушая навязчивый сигнал, и на секунду сомкнул веки. Система перезапустилась. Без лишних слов он пролез через обломки к соединению и одним точным ударом восстановленного клинка перерубил крепления. Искры брызнули в лицо, но маска выдержала. Броня под лезвием раскалилась докрасна.

Хранитель сдавленно рыкнул от адской боли в предплечье, но не остановился. Когда вагон был наконец отсоединен, он выбрался из-под завала и, не говоря ни слова, забрался в поезд, где свинцовое покрытие хоть как-то сдерживало радиацию. Отдав приказ, дождался, пока защитный слой экзоскелета отсоединится, и с отвращением увидел, что кожа на руке покрылась страшными ожогами. В нос ударил тошнотворный запах паленой плоти. Невыносимая боль притуплялась нейроадаптером, но вид обугленной кожи вызывал тошноту.

Трясущейся здоровой рукой он достал аптечку, нашел тюбик с регенерирующей мазью и выдавил густой гель на рану. Состав мгновенно охладил пылающую плоть, снимая тупую боль, которую система едва сдерживала.

— Хранитель, ты в порядке? — раздался в рации голос Пейна.

— В полном, — Хранитель старался говорить ровно, но в голосе прорвалась усталость. — Система проверена? Реактор работает?

— С тобой что-то не так.

— Не важно, — отрезал Хранитель.

Ох уж этот Пейн… Стареющий командир, в нем просыпалось что-то отеческое. Хранитель закатил глаза, представив его озабоченное лицо. Странный он стал, видно, что среди мирных евок размяк. Или всегда таким был? Хранитель поймал себя на мысли, что Пейн мог бы стать отличным отцом — слишком уж сердце у него было огромное.

— Пейн, реактор, — напомнил он, спохватившись. — Что с реактором?

— Запустился. Нужно время на прогрев.

Хранитель с облегчением кивнул. Пока все шло по плану. На подготовку вагонов потратили уйму времени, но если поторопиться, то уйти до начала солнечной активности они еще успеют.

Он поднялся на ноги, нацепил рукав экзоскелета, проверил целостность. И с тяжестью в сердце посмотрел на проценты заряда. Всего 14%. Он отчаянно надеялся, что этого хватит на эвакуацию.

— Хранитель, тут что-то странное, — голос Пейна прозвучал отрешенно, почти призрачно.

Хранитель с трудом сдержал проклятия.

— В чем дело?

— Получил сообщение… В бункере изменился радиационный фон…

Хранитель вышел из вагона, наблюдая, как солдаты растаскивают последние обломки. Они старательно обходили тела погибших — в знак уважения, а может, из суеверного страха. Смотреть на них было тяжело, не то, что прикасаться. Смерть не щадила никого. Даже юных и невинных.

— Твой бункер стар, как помет мамонта, — фыркнул Хранитель. — Критические показатели? Прикажи всем надеть костюмы.

— Уже отдал приказ, — доложил Пейн.

Хранитель мысленной командой приказал нейроадаптеру подключиться к уцелевшим системам Эдема-5. Большинство программ молчали, но к общим датчикам бункера подключиться, к удивлению, удалось.

— И что? Утечка?

— Без понятия, Хранитель, — так же спокойно ответил Пейн.

— Но ты прав, бункер дышит на ладан… Боюсь, старые системы вентиляции начали сдавать. Хорошо, что ты решил эвакуировать людей. Если…

Хранитель вздрогнул и выпрямился в струну, когда вокруг, взвыли чудом уцелевшие сирены Эдема-5.

— Что это, черт возьми?! — рявкнул он в рацию. — Кто активировал сирену?

Дверь первого вагона распахнулась, и на пороге возник Пейн. В его руках красовалась старая винтовка.

— В бункер пробрались мутанты!

Хранитель с силой стиснул зубы. Теперь еще и мутанты! Как они вообще проникли внутрь?!

— Вентиляционная система бункера была повреждена при падении купола, — сказал Пейн, словно угадав его вопрос. — Видимо, они нашли лазейку…

Хранитель резким жестом подозвал солдат и вместе с ними ринулся в сторону бункера. Только бы они не опоздали.

Глава 13.

Убегая из комнаты, где спал Хранитель, я почти не чувствовала своих ног. Они несли меня с такой скоростью, подгоняемые ужасом, словно за мной гнался дикий зверь. Но когда я оказалась в общей зоне, страх ушел, уступив место жгучему стыду.

Найти Хранителя оказалось непросто. Я долго бродила по пустым коридорам, заглядывая в полуоткрытые двери лабораторий и складов. Когда наконец застала его спящим в одном из кабинетов, первым побуждением было тихо оставить еду на столе и бесшумно исчезнуть.

Но проклятое любопытство сыграло со мной злую шутку. Я заглянула внутрь и увидела его: он спал, скинув маску. Мне казалось, он вот-вот повернётся и пронзит меня тем ледяным взглядом. Но он спал крепко, не двигаясь, словно статуя.

Почти бесшумно я проскользнула внутрь, поставила контейнер на стол и уже развернулась к выходу, как вдруг услышала тихий, сдавленный стон. От неожиданности я чуть не подпрыгнула на месте, сердце ёкнуло, как у загнанного зверька.

Стон повторился — на этот раз чётче, похожий на отчаянный плач, вырывающийся сквозь сон. И до меня дошло: это стоналон. Звук был таким одиноким и тяжёлым, что внутри все невыносимо сжалось.

Не в силах противостоять странному порыву, я подошла ближе и наклонилась. Он дышал неровно, мелко вздрагивая. Ему снился кошмар? Дикое, нелепое желание — успокоить, помочь — поднялось из самой глубины. Руки сами потянулись к нему, не чтобы поправить рясу, а…

От волнения кровь гудела в ушах. И в этот миг я с поразительной ясностью осознала, насколько он прекрасен. Если раньше он вселял в меня ужас, смешанный со смутным, запретным возбуждением, то сейчас в груди разливалось что-то иное — щемящее, нежное тепло. Такое чувство, будто я много лет не видела самого близкого человека, и вот одна встреча — и сердце вот-вот разорвётся от переполняющих эмоций.

Рука, будто не моя, потянулась к его лицу. Я осторожно, кончиками пальцев коснулась его щеки — кожа оказалась прохладной и мягкой. Провела линию по скуле вниз, к подбородку. Дрожь в его теле внезапно прекратилась. Он замер, будто прислушиваясь к этому прикосновению во сне. Меня охватила паника — проснулся? — но руку я не убрала. Взгляд скользнул ниже, на обнажённую шею. И только сейчас я увидела крупный, белесый шрам, грубо прочерченный на смуглой коже.

В детстве я видела шрамы у мисс Хилл. Она называла их уродливыми. А для меня они всегда были таинственными картами, повестями о боли и выживании, отпечатанными прямо на плоти. Я провела подушечкой пальца вдоль неровного края шрама, и внутри вспыхнуло дикое, необъяснимое желание — прикоснуться к нему губами. Я резко отшатнулась от этой безумной мысли. Что со мной происходит?

Я выпрямилась, пытаясь загнать обратно бешеный стук сердца, взять себя в руки.

И в этот самый миг он проснулся.

Его рука инстинктивно метнулась к шраму на шее, пальцы коснулись того самого места, которое только что трогала я.