Последняя Ева (СИ) - Джейн Сарра - Страница 25

— Семнашка, тебе нужно отдохнуть, — рядом прозвучал сонный голос Валлы 73.

Я оторвала голову от кушетки, не заметив даже, как задремала. Ученые закончили и ушли, оставив нас одних.

— С мисс Хилл всё будет хорошо, — мягко сказала валла, погладив меня по спине.

Она помогла мне подняться и отвела к койке. Я замешкалась, когда улеглась. Сейчас мне было до жути страшно оставаться одной. Валла 73 поняла это без слов и легла рядом, обняв меня. Мы молчали, греясь теплом друг друга. Я прижималась к её мягкому плечу, ощущая её ровное дыхание на макушке. В голову не приходило ни единого слова. Возможно, стоило бы поговорить? Как всегда, поделиться своими чувствами?

Но я понимала: мы обе были опустошены, шокированы и разбиты. И никакие разговоры сейчас не помогут.

Я провалилась в сон, даже не заметив.

Сто девочек в белых и розовых униформах выстроились у перрона. Их восторженные взгляды были прикованы к бронированному поезду, выехавшему из вакуумного туннеля. Когда он замер, перрон окатила волна тёплого воздуха. Корпус отпустил напряжение магнитных панелей и плавно опустился.

Двери разъехались, и на перроне возникли служители церкви Фениксии. Их приезд ждали целый год. Каждые несколько лет в скинию прибывала группа аналитиков, чтобы отслеживать развитие молодого поколения ев и валл.

Но в этом году с ними был Верховный Хранитель. От одного упоминания о нём замирали сердца. А увидеть его воочию считалось благословением. Первый среди первых, Верховный Хранитель — символ мужского начала. Главный Адам, единственный из мужчин, кому дозволено лично общаться с Пророчицами и Матерями.

Я смотрела на его белоснежную фигуру, затаив дыхание. Его ряса, казалось, светилась изнутри, а красная кайма на рукавах пылала, как закат. Длинные седые волосы украшали серебряные нити и бусы. Но его одеяние было не просто украшением — это было оружие, защищающее от опасности и несущее праведный гнев Великой Матери.

От его величия подкашивались ноги. Мы синхронно склонились в поклоне.

Когда Верховный Хранитель тронулся вперёд, за ним потянулись служки в серых одеждах, выглядевшие на его фоне мелкими букашками. Когда процессия двинулась, мы последовали за ними.

И только в самом конце я увидела его. Высокого стройного парня. Он совершенно выбивался из рядов служителей, смотрелся несуразно и дико. Мы с любопытством разглядывали его. Парень не обращал на нас внимания, вскинув подбородок.

Я не могла оторвать взгляд от его гордой осанки. На фоне остальных он напоминал дикого, грациозного зверя, который никогда не подчинится правилам и законам. Его чёрная мантия, лишённая узоров, подчёркивала золотистую кожу. Слегка растрёпанные волосы довершали образ бунтаря.

— Какой симпатичный, — прошептал кто-то за моей спиной.

— Тихо! Иначе вас накажут.

— Прости! — прошептали они. — Но разве ты не видишь, какой он симпатичный?

— Дуры! — не выдержав, слишком громко вырвалось у меня. — Незачем пялиться на парня!

— Значит, ты согласна, что он красивый? — в разговор вступила третья ева, стоявшая рядом.

— Ну и что, что красивый? — вспыхнула я.

Глава 12

Хранитель шёл по коридору на негнущихся ногах, и чувствовал, как остатки энергии тают на глазах. Батарея на экзоскелете мигала тревожным алым, сервоприводы заедали, с опозданием отзываясь на нейроимпульсы. Маска впивалась в кожу, будто раскалённым обручем.

Он вошёл в тесный кабинет, уставленный потрёпанной, старой мебелью: массивный стол, несколько шатких стульев и шкафы, доверху набитые пожелтевшими бумагами. Дверь с протяжным скрипом захлопнулась за его спиной. Хранитель почти бессильно опустился на пол и прислонился спиной к холодной металлической поверхности.

В висках гудело, тело стало тяжёлым и чужим, непослушным грузом. Первым делом он содрал с себя маску и замер, позволяя тяжёлому воздуху бункера заполнить лёгкие. Прохлада принесла мимолётное облегчение. Он провёл рукой по лицу, смахивая невидимую пыль усталости, но она как будто въелась в кожу, в мышцы, в кости.

Затем он принялся за рясу. Пальцы нашли скрытый адаптер. Слабый импульс, и нанонити ослабли, синее свечение по швам угасло. Ткань расходилась с тихим шелестом, клапаны шипели, выпуская под плотный материал струйку свежести. Отстегнув пряжки на плечах, он стянул её с себя, как старый панцирь. Экзоскелет с негромким, жалобным треском отделился. Сервоприводы на руках и ногах затихли, гудящие провода умолкли, а каркас упал на пол с глухим стуком.

Теперь в комнате сидел не суровый Старший Хранитель, а всего лишь измождённый молодой мужчина. Чёрные волосы, мокрые от пота, липли ко лбу. Он с раздражением смахнул их рукой. Усталость брала верх, стирая привычный контроль, и эмоции проступали наружу.

Он тяжело вздохнул и медленно поднялся. Мокрая чёрная рубаха, пропитанная потом, неприятно холодила кожу. Он перетянул пояс на брюках и закрыл глаза. Тело ныло, будто его всю ночь молотили дубинами.

— И какого черта я здесь делаю?... – пробурчал он сам себе под нос и тяжело вздохнул.

Мужчина окинул взглядом убогую комнату и принялся сооружать подобие ложа: подтащил три старых стула и улёгся на них. Дерево протяжно заскрипело под его весом, но выдержало. Он натянул рясу поверх себя, словно одеяло. Серебряные узоры потускнели, но плотная ткань всё ещё хранила остатки тепла.

Хранитель закрыл глаза, пытаясь выцепить хоть крупицу отдыха. Дыхание понемногу выравнивалось, сердцебиение успокаивалось. Времени на передышку почти не было, но, если он сейчас не подремлет, нейроадаптер в голове начнёт сбоить. После удара по виску он чувствовал постоянное давление, вызывавшее раздражение.

Чёртова евка с камнем!

И почему её образ не выходит из головы?

Он тихо выругался, зажмурился, пытаясь отогнать любые мысли. Отдал ментальный сигнал нейроадаптеру и мягко, как в трясину, погрузился в сон.

В тёмной комнате пахло кровью и смертью. Белеющая фигура женщины безвольно висела на верёвке, медленно покачиваясь. Полная луна в окне отбрасывала на её силуэт призрачный свет, просвечивая сквозь тонкую сорочку.

Казалось, никто не видел того, что здесь произошло.

Но вдруг в тёмном углу послышался шорох.

— Мамочка… — сиплый детский голосок разорвал тишину.

К висящему телу приблизился мальчик. Он держался за свою шею, из которой сочилась тёмная, липкая кровь.

— Мама…

Его большие светло-карие глаза смотрели на то, что осталось от матери, полные животного страха и непонимания. Почему мама не отзывается? И зачем она висит над землёй…

Глаза мальчика наполнились жгучими слезами. Его давил ужас за маму, а рана на шее пульсировала невыносимой болью. Кровь не останавливалась, и вот уже светлая футболка пропиталась ею почти полностью.

Мальчик набрался смелости и ухватился за холодную руку матери, мягко потянул на себя.

Верёвка, прикреплённая к деревянной балке, с треском порвалась.

С глухим, костлявым звуком тело женщины рухнуло на пол.

Хранитель вздрогнул, резко вырванный из кошмара. Тело мгновенно покрылось ледяной испариной, сердце забилось с такой силой, что в ушах поднялся гул. Пальцы рефлекторно потянулись к длинному шраму на шее. Прерывистое дыхание нарушало тишину. Мужчине потребовалось несколько минут, чтобы унять свою дрожь в теле.

За спиной с глухим стуком захлопнулась дверь. Хранитель вскочил с импровизированного ложа, мышцы напряглись, готовые к атаке. Но незваный гость исчез быстрее, чем он успел опомниться.