Укушенная (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 17

Конечно же, расплавленный пурпур струится по радужной оболочке моего волчьего лица. Я сглатываю. Закрываю глаза. Она сказала, что красный означает власть. Она сказала, что чёрный означает короля, предположительно, любого регента. Но как насчёт моего цвета глаз?

— Раньше никто не был Рождён и не был Укушен с фиолетовыми глазами, — говорит Син, теперь его голос звучит тише и мягче. — Инструктор Альварес не смог найти упоминаний ни об одном из них за всю историю, даже среди нашей знати.

— Именно так, — Королева Волков не сводит с меня пристального взгляда, хотя и прячет зеркальце в карман. — Ванесса, кажется, совершенно оригинальна. Если хочешь, не испытанный потенциал. И ты, — мурлычет она, глядя на своего сына, и улыбка изгибает её губы, — будешь нашим первым испытанием.

Он замирает, и по выражению его лица пробегает тень презрения.

— Прости?

— Подчини её.

Он моргает. Я моргаю. Мгновение мы смотрим друг на друга, переводя дыхание, прежде чем он быстро отводит взгляд.

— Нет.

— Нам нужно знать, какое положение она занимает при дворе. Я успешно оказала на неё воздействие. Таким образом, она находится ниже регента. Ты — Альфа — и в нашей иерархии ты стоишь непосредственно ниже только меня — и я приказываю тебе подчинить её, Синклер. Сейчас. Нам нужно знать, как с ней обращаться. Как её использовать.

Как меня использовать?

Он делает шаг вперёд, и мои мышцы напрягаются. Я готовлюсь к худшему. К очередному раунду унижения.

Син приседает передо мной, проводя длинными, ловкими пальцами по моей шерсти, и его глаза вспыхивают кроваво-красным, когда он встречается с моими глазами. Он бормочет:

— Сядь.

От этих слов у меня хрустят кости. Моё тело принимает максимально быструю позу. Я сажусь — снова как пёс — и мой дух раскалывается ещё больше. Смущение пронзает меня сильнее, чем в прошлый раз. Я — марионетка. Я их марионетка. Он вздрагивает на мгновение, но своим волчьим чутьем я всё равно отслеживаю движение. Впрочем, это не имеет значения. Он возвращается к матери.

— Превосходно, — говорит королева. Она щёлкает пальцем, и двери позади меня со скрипом открываются. По полу раздаются тихие шаги. По проходу проходит молодой человек с жёлтыми глазами. Он вытирает руки о фартук, повязанный вокруг талии. Капли пота стекают у него со лба — они пахнут страхом. — Энтони, будь добр, заставь этого волка встать.

Её голос становится глубже, когда она произносит приказ, и я сразу понимаю, что это ещё одно принуждение. Энтони нависает надо мной, в его горящих золотистых глазах изумление, и приказывает:

— Встань.

Я закрываю глаза и стискиваю зубы. Жду, что они будут использовать, и использовать, и использовать меня, пока от меня не останется лишь тень того, кем я была когда-то, но…

Я не встаю.

Мои кости не подчиняются.

Тёмно-каштановый лоб Энтони морщится. Его бледный лоб морщится от напряжения.

— Встань, — повторяет он. Жёстче, безжалостнее. — Встань сейчас же.

Я не встаю. Победа наполняет моё тело, и тепло пробегает по спине. Я не встаю.

— Это всё, — непринуждённо произносит королева, глядя на меня прищуренными глазами. — Ты можешь идти, Энтони.

— Да, моя королева, — говорит Энтони и выходит из тронного зала неуклюжими, торопливыми шагами.

Королева Волков приближается ко мне с понимающей, зловещей улыбкой. Вся победа, которую я чувствовала несколько секунд назад, тает под её взглядом.

— Неиспытанный потенциал, — говорит она, будто эти слова весят больше, чем даже её трон. — Ты выше многих в иерархии волков. Таким образом… — она, кажется, обдумывает это. — Таким образом, мисс Харт, ты пока не будешь переведена в другую стаю. Согласно типичному придворному этикету, тебя должно было бы отправить на территорию на юге, где ты воспитывалась бы как солдат в скромной стае. Но ты особенная. Ты не такая, как все, — она облизывает губы. — Если ты так захочешь, то начнёшь и закончишь своё обучение в замке Севери.

— Новые стаи будут выбраны во время Церемонии Вознесения в день зимнего солнцестояния — когда вселенная укрепит твой истинный потенциал — и я предлагаю тебе возможность присоединиться к остальным. Ученики благородных и королевских кровей, такие же, как мой собственный сын, приехали со всего мира ради этого единственного момента. В этом десятилетии в замке Севери состоится Вознесение, и ты будешь учиться среди них. Ты будешь жить среди них. И в конце концов, если ты станешь достаточно могущественной, тебя выберут, чтобы ты осталась при дворе, возможно, в самой стае Сина.

— Что полностью зависит от Сина, — бормочет Син, закатывая глаза, но… в его голосе нет злобы. Во взгляде мягкость. Это почти заставляет меня чувствовать себя… в безопасности.

Но это чувство — ложь. Меня волнуют не мои фиолетовые глаза, а то, что я не такой монстр, как все остальные. Кто-то здесь убил Селесту. Син знает. Королева Волков знает. Они должны знать. Ненависть пронзает меня насквозь, отвращение настолько сильное, что я едва могу дышать. Мои мышцы подергиваются. Немного. Совсем немного. Но этого достаточно, чтобы почувствовать, что я снова контролирую ситуацию.

Только через мой труп я когда-нибудь присоединюсь к ним.

Королева Волков качает головой.

— Интеллект — это сильно недооценённый навык, но я надеюсь, что теперь ты будешь стремиться к нему. Ты могла бы стать гораздо большим, чем просто очередной жертвой. Мы управляем всем, мисс Харт. Всем.

По моей спине пробегает дрожь, а глаза Королевы Волков сужаются.

— Ты сильная, но не можешь противостоять моим желаниям. Я выше тебя — выше всех — в придворной иерархии. Таким образом, когда я попрошу тебя трансформироваться обратно, у тебя будет всего мгновение, чтобы решить, какой путь выбрать. Будь мудра. Мне бы не хотелось убивать Укушенную с таким большим потенциалом.

Син делает глубокий вдох. Задерживает его. В комнате воцаряется тишина, оставляя меня наедине с порочным водоворотом мыслей. Я ненавижу их. Я ненавижу себя. Я не могу быть монстром. Я и так уже так много потеряла. Слишком.

Однако, если я откажусь, что со мной будет? Отец практически бросил меня на съедение волкам. Если я вернусь к нему, что помешает ему сделать это снова? Не думаю, что я переживу такое предательство дважды. И даже если бы он этого не сделал, как бы я смогла вернуться к своей прежней жизни? Всё изменилось — абсолютно всё — и мои друзья, вероятно, тоже думают, что я мертва. Интересно, что он им сказал. Интересно, устроили ли они поминки по нам с Селестой — украсили ли наши шкафчики цветами или устроили панихиду?

Даже её имя отзывается болью в моей груди. Это так больно, что даже не хочется признавать, но в то же время так пусто, будто это я истекла кровью на улице.

Селеста.

Я не отомстила за неё. Когда красная дымка рассеивается, я могу признать, что даже близко к этому не подошла. Я поднимаю взгляд, и Королева Волков склоняет голову. Кажется, у меня осталось мало времени.

— Ванесса Харт, я приказываю тебе вернуться в свой человеческий облик.

Мои кости тут же хрустят. Моя спина ломается. Волк исчезает во взрыве чудовищной силы.

Боль пронзает меня насквозь, и внезапно я снова оказываюсь в той тюрьме, а призрак Селесты истекает кровью рядом со мной. Вцепившись в пол человеческими руками, с человеческими ногтями, я содрогаюсь. Волк исчез. И я… я снова могу думать. По-настоящему, по-настоящему думать без этой красной пелены, превращающей меня в зверя.

О Боже. О боже, о боже, о боже.

Что я наделала? Кем я стала? Я сворачиваюсь калачиком на полу, хватая ртом воздух, а Син срывает гобелен и набрасывает его на моё обнажённое тело.

— Нам следовало дать ей больше времени, — говорит Син, вставая передо мной. Защищая меня от своей матери. Я обхватываю себя за углы гобелена. будто, если я его отпущу, то снова разобьюсь вдребезги.

— Этот гобелен висел в тронном зале с тех пор, как этот замок был основан нашими предками-фейри.