Укушенная (ЛП) - Грей Джордан Стефани - Страница 14

— Нет.

Затем её изображение гаснет. Внезапно. Окончательно.

— Ты бросила меня.

— Я осталась. — Из моего горла вырывается рычание, и даже столбик начинает дымиться у меня под рукой. В комнате пахнет сожженной яростью и печалью с морской солью, и я не могу это контролировать. Я ничего не могу поделать, кроме как поддаться этому. Мои эмоции извергаются, как вулкан. Не задумываясь — просто реагируя — я отрываю металлический столб, который держу в руке, и подбрасываю его в воздух. Каким-то образом он пронзает призрачную грудь Селесты, пригвождая её к двери, за которой она появилась. Лужи крови растекаются вокруг заострённого столба.

Она пристально смотрит на него. Бросает взгляд на меня.

— Как ты могла? — тихо шепчет она. — Ты обещала любить меня вечно. Ты обещала остаться.

Я не могу дышать. Не могу ни вдохнуть, ни даже выдохнуть воздух. Мои лёгкие разрываются. Кожа горит. Я вся… каждая частичка меня, болит. И от этой боли я не могу убежать. От боли, поселившейся в моей душе. Это невозможно исправить. Ничего из этого.

— Я не смогла бы отбиться от волка, Селеста. Я никто. Я ничто.

— Ты не ничто. Больше нет. — Она исчезает за дверью с грустной улыбкой, и, хотя я жду, что она появится снова, она так и не появляется.

Это больше не имеет значения. Ущерб нанесён. Самообладание покидает меня, и перед глазами всё расплывается. Меня больше не волнует. Что пульс в моей груди учащается и разделяется на два удара. Что когти растут из моих пальцев. Всё, что угодно, только не побег.

Я выдёргиваю стойку из стены с пугающей силой — неестественной силой — и бью ею по стальной двери снова, и снова, и снова, пока что-то большое, дерзкое и уродливое поднимает голову внутри меня. Что мне делать? Ничего. Всё.

Почему?

Почему волки убили Селесту? Потому что она напала на одного из их друзей на пляже? Это не имеет смысла. И я ненавижу это. Я ненавижу путаницу. Я ненавижу боль. Я ненавижу себя.

Я ненавижу этих монстров.

Нанося удары когтями, я откалываю куски камня от стены.

Ты не ничто. Больше нет.

Я царапаюсь, пинаюсь и бью, превращаясь в боль. Превращаясь в ярость. Во всём этом нет моей вины. Я была всего лишь человеком. Я была просто девушкой, которая собиралась на вечеринку со своей лучшей подругой. Я не была готова сразиться с одним оборотнем, не говоря уже о двух. Нет. Этого не должно было случиться. Это они виноваты.

Это их вина, и… и они должны заплатить.

Мой позвоночник ломается. На этот раз я не кричу, я позволяю этому случиться. Кость раскалывается посередине, как молния, ударяющая в дерево, разделяя моё тело на две части. Ванесса до и Ванесса после.

Женщина. И волк.

Моя кожа покрывается рябью. Сдирается. Чёрная кровь, текущая по моим венам, пропитывает меня, прогоняя боль, пока я не чувствую только ненависть. Только гнев. Я выхожу из трансформации, как бабочка, покидающая свою чернильную куколку, и, наконец, становлюсь монстром, которым они меня сделали.

Когти, зубы и мех — так много меха — я бросаюсь к двери.

Стальные петли. Земля содрогается под тяжестью моего нового тела.

Что мне делать?

Единственное, что я могу сделать; единственное, что у меня осталось. Найти тех, кто разрушил мою жизнь, и заставить их пожалеть о том моменте, когда они решили убить мою лучшую подругу.

9

Мои чувства изменились. Они превратились в странное, почти осязаемое осознание.

Я чувствую следы прошлого — как клубы дыма после лесного пожара — и иду по ним по пустым коридорам. Мой нос улавливает тысячи запахов, каждый из которых сильнее предыдущего. Я слышу ещё больше. Всё. Звуки разражаются оглушительной какофонией, даже когда они тихие. Храп. Поцелуи. Разговор шёпотом о мечтах. И всё это за закрытыми дверями. Все они — волчьи чувства. На мгновение они сбивают меня с толку, и я колеблюсь. Затем…

Нет. Я качаю головой, игнорируя их.

Они не то, что мне нужно.

Потому что среди волков я чувствую и кое-что ещё. Кого-то другого. Едва уловимый привкус гвоздики и ванили, но я узнаю и то, и другое по пляжу, не понимая как.

Я приоткрываю губы.

Злость — это хорошо. Ненависть лучше; она бьётся в моей груди, как зверь в клетке, умоляя о свободе. Она поглощает меня. Поглощает остатки здравого смысла, рассудительности и логики.

Её вина. Во всём виновата она.

Следуя за запахом, я возвращаюсь по тропинке, по которой раздавались шаги парня, когда он выходил из моей двери. Голод нарастает у меня в животе, соблазн влечёт меня вперёд. Я ускоряю шаг. Жажда мести пробуждается, доводя мой пульс до бешенства, но я остаюсь сосредоточенной. Даже когда этот красный туман снова затуманивает моё зрение, окрашивая всё вокруг в кровавые тона, мне кажется, что я не только в новом теле, но и позаимствовала новый мозг. Расчётливый. Стратегический. Я знаю, что если замолчу, если я украдкой доберусь до врага, я смогу наброситься. Оторву её голову с плеч как она сделала с… с Селестой.

Селеста.

Я устремляюсь дальше в здание, под огромные арки и сверкающие мозаики. За стеной, увешанной старинными гобеленами и мерцающими факелами. Я не знаю, где нахожусь. Каждое зрелище настолько непривычно, что я с таким же успехом могла бы отправиться в совершенно другую вселенную. Но это не моя проблема. Этот запах — моя проблема. Воспоминание об этом рычащем, надменном лице, когда она ударила Селесту. Когда у неё пролилась первая кровь.

Я намерена убить её. Эта мысль пугает меня, потрясает до глубины души, но это также единственная мысль, которая у меня осталась.

Аромат парня — океана и жасмина — смешивается с её запахом, направляя меня глубже. Влево, вправо, прямо. Всё дальше и дальше. Пока, наконец, — наконец-то — я не слышу голос. Незнакомый. Женский. Острый и сильный. От него у меня по спине пробегает странная дрожь, и в ответ из горла вырывается низкое рычание.

— А что с остальными? — спрашивает женщина, и я иду на звук медленными, уверенными шагами. Скоро. Скоро я нападу. А пока я слушаю. — Территория Гиббонов? Линкольнов? Возможно, мы имеем дело с другими, расположенными дальше к востоку. Дальше на юг. Подальше от наших берегов.

— Мне жаль, моя королева, — говорит мужчина. Этого я узнаю. Это ещё больше распаляет мой гнев, но я заставляю себя оставаться спокойной. Лорд Аллард. И он с — моё тело инстинктивно напрягается — их королевой.

— Гиббоны и Линкольны неспокойны, но нет никаких улик, которые могли бы их осудить.

Кто-то стискивает челюсти. Раздаётся хруст костей… возможно, костяшек пальцев. Я наклоняю голову. Изучаю дверь передо мной, деревянную, с позолоченными ручками и засовами в форме роз, и жду продолжения. Хотя меня не волнуют обвинительные приговоры, было бы разумно знать, сколько волков поджидает в комнате. И, возможно, она — королева — упомянет об убийстве Селесты. Аромат гвоздики и ванили всё ещё будоражит мои чувства.

Она тоже там.

У меня подгибаются колени.

— Это зловещий знак, лорд Аллард. Если окружающие нас территории остались лояльными, это означает, что предатель может находиться в этом самом замке. Это может быть только кто-то, обладающий значительной силой.

— Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы искоренить…

— И этого недостаточно. Прочешите каждый дюйм этого города. Разрушьте его, если нужно. Не останавливайтесь, пока победа не будет в наших руках.

— Да, моя королева, — лорд Аллард отходит в сторону. — Мы снова обыщем остров.

Остров. Королева. Девушка.

Красная дымка темнеет. В моих венах бурлит кровь. Моё сердце бешено колотится между зажившими рёбрами, и я больше не могу ждать. Пришло время нанести удар.

Я бросаюсь к двери — как раз в тот момент, когда она распахивается. Перебирая своими новыми лапами, я пытаюсь выпрямиться. Поскальзываясь, я неловко приземляюсь на бело-голубую плитку в клеточку. В ответ в зале воцаряется тишина. Затем… смех.