Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 1149

«Хорошо…»

Я смотрю на Джека с колой передо мной. Соблазнительно. Фиона непонимающе смотрит на меня.

Ну же, Недотрога, ты же наверняка знаешь сказку? Ты, должно быть, рассказывала ее Коди раньше?

«Да, конечно, но я не понимаю»… О, подожди. Я вижу, как по выражению ее лица я вижу, что пенни падает. «Златовласка и три медведя!»

«Ага», — говорю я, воздерживаясь от аплодисментов. «Три медведя».

Она, наконец, делает глоток вина. «О Господи, но это значит, что… ну, там был папа-медведь… Мама-медведь и…»

«… Медвежонок. Да, я знаю».

Ее лицо искажается». К черту Дэна…

«Послушай, сейчас это всего лишь теория, то, о чем я думаю. Но у нас нет очевидного мотива, во всяком случае, пока. Я не думаю, что дело было в деньгах. В его бумажнике были наличные, а его «Ролекс» все еще лежал на прикроватном столике. Это было не ограбление.»

Она шумно выдыхает». Что ж, я молю Бога, чтобы ты ошибался, вот и все, что я могу сказать.

«Ну, это было известно». Но мы оба знаем, что это то, чего я стараюсь не делать привычкой. «Я думаю, есть только один способ убедиться», — говорит Фиона, и это именно то, чего я боюсь.

«Не знаю, Фи, мне это не нравится. У меня плохое предчувствие насчет этого…

Она проводит рукой по столу и касается моей. Я не ожидал этого, но не отстраняюсь. Это странно приятно и напоминает мне, как сильно я скучаю по человеческому контакту. Трогательно. Я думаю о Флоренс тогда, о ее глазах, когда она произносила это слово. Возможно, мы были бы сейчас в постели, если бы не Недотрога. Я не знаю, благодарен я или зол». Дэн… — Она нервно смотрит на меня; ее зрачки расширяются.

«Ну, тогда выкладывай», — говорю я, чувствуя ее опасения. «Отчасти» вы сказали раньше, что были здесь, чтобы поговорить об убийстве Бакстера, отчасти. Я бросаю взгляд на ее руку, лежащую на моей. «Только не говори мне, что все эти годы ты лелеял нечистые мысли обо мне?» Я шучу, потому что мне не нравится выражение ее лица. Хотя, честно говоря, если бы она сказала мне это, я бы не слишком расстроился.

Она снова смотрит на свои колени, убирает руку и заправляет свои черные блестящие волосы за уши. До меня доносится аромат ее духов. Пряный. Восточные.

«Крейг Мазерс», — говорит она.

Моя кровь стынет в жилах. Его имя так действует на меня. Инстинктивно я отстраняюсь и скрещиваю руки на груди.

«А что насчет него? — спросил я.

«Его освободили»… очевидно, он хорошо себя вел.

Я киваю. Я ожидал этого, я полагаю, знал, что это произойдет. Хорошее поведение. Шутка, не правда ли? Освобожден после отбытия половины срока за «хорошее поведение». Я уверен, что большинство людей видят иронию в этом заявлении. Слова «убийца» и «хорошее поведение» на самом деле не подходят друг другу в одном предложении. Вы совершаете преступление, вас сажают, скажем, на два года, как в случае Мазерса, и, поскольку вы не высовываете носа за дверь, вас выпускают, отбыв менее половины срока. На самом деле ты вознагражден за то, что был хорошим, в то время как отбываешь срок за что-то плохое. Как я уже говорил раньше: я верю в систему правосудия, но, эй, я не говорил, что в ней нет недостатков.

«Итак, ублюдок собирается выбраться и вернуть свою жизнь обратно. Ему повезло. Жаль, что Рейчел не может сделать то же самое, не так ли?»

Она бросает на меня взгляд сверху вниз.

«Я знаю», — тихо говорит она, — «Я подумала, ты должен быть в курсе.… Я получила наводку от кое-кого из комиссии по условно-досрочному освобождению».

На самом деле я мало что знаю о Крейге Мазерсе, только основы, и это преднамеренно с моей стороны. Я не хочу ничего знать о нем: о его семейном происхождении; о его дружбе или взаимоотношениях; считали ли его приятели и коллеги, что у него хороший характер, что, кстати, им показалось на суде. И я скажу тебе почему. Я не хотел и не хочу очеловечивать его, потому что тогда я, возможно, не буду ненавидеть его так сильно, как сейчас. Потому что, если бы я не ненавидела его, мне пришлось бы направить эту ненависть куда-нибудь еще, и куда бы она делась? Кто сказал: «Пусть ни один мужчина не унижает меня настолько, чтобы я ненавидела его?» Это был Мартин Лютер Кинг-младший? Во всяком случае, один из тех великих людей. Мне хотелось бы думать, что я мог бы жить в соответствии с этим утверждением, и я думаю, что когда-то так и было, но когда ты теряешь любовь всей своей жизни из-за выскочки, который садится за руль машины после десяти пинт и убивает кого-то, это меняет тебя. Меня затошнило, когда я услышал, как его семья и друзья разглагольствовали о том, каким «порядочным» и «надежным» парнем он был в суде, и о том, что у него никогда раньше не было настоящих неприятностей и что раньше он был «ответственным взрослым» с хорошим характером. Я помню его отца, с которым он работал художником-декоратором и казался заслуживающим доверия, нормальным парнем — и, вероятно, так оно и есть — он не мог петь ничего, кроме дифирамбов о своем «трудолюбивом» сыне. И все же я просто не купился на это; было что-то в его глазах, это всегда есть в их глазах. Глаза говорят вам все, что вам нужно знать о человеке, это клише, но это правда. В случае Мазерса они были маленькими и черными, за ними ничего не было. Маленькие зловещие черные дыры. Я задавался вопросом, смогу ли я полюбить сына с такими глазами? Но у меня никогда не было возможности узнать, и, возможно, никогда не узнаю сейчас. Так что да, меня взбесило, что я услышал о том, каким «симпатичным» парнем он был, потому что он убил мою девушку. Он изменил мое будущее.

«Прости, Дэн, — говорит Фай, — по-видимому, он возвращается жить по адресу своей матери со своей девушкой. Я просто хотел предупредить тебя, я не хочу тебя расстраивать, я просто подумал… ну, я просто подумал, что ты захочешь знать… что я хотел бы знать.»

Я выдерживаю ее остекленевший взгляд на мгновение, позволяя словам осмыслиться, прежде чем взять стоящий передо мной стакан с Джеком и колой и осушить его одним глотком.

«Спасибо, Недотрога», — говорю я, в то время как мысли о мести проносятся в моей голове, как марафон, «ты приятель».

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Флоренс вошла в свою квартиру, бросив сумочку на пол и скинув ботинки. Она почувствовала легкое головокружение, переполненная эндорфинами; это напомнило ей, что она чувствовала в тот день в номере 206.

Дэниел. Она произнесла это имя вслух, позволив ему провокационно слететь с ее языка. Оно даже звучало как имя парня. Мысленно она воспроизвела их короткую встречу ранее в тот день с видом стороннего наблюдателя. Язык ее тела, скрыто сексуальный; язык его тела, хм, более трудный для понимания, но именно это возбудило ее. Большинство мужчин прозрачны, как прозрачное стекло, но он встал и ушел! Он фактически оставил ее сидеть в пабе, потягивая свой бокал, чтобы отправиться на какую-то дерьмовую встречу. Возможно, это было сделано намеренно; лечить их — значит поддерживать в них интерес, разве не так говорили люди? Что ж, это определенно сработало, потому что она сразу же начала фантазировать о том, какой могла бы быть жизнь с Дэниелом в ней. Жена архитектора! Они вместе посещали шикарные званые ужины, и она общалась с другими женами, рассказывая им о том, как они впервые встретились. Это то, что делают люди, не так ли, с ностальгией вспоминают о своей первой встрече? «Он кинул меня в пабе — а теперь посмотри на нас!» Она представила, как они вместе выбирают мягкую мебель, спорят о ткани для штор и толщине матраса. Она представила воскресные утренние прогулки, вечера кино и поедание пиццы в постели. Я и Дэниел. Обычный, милый Дэниел, которому пришлось уйти, потому что у него была встреча. Встреча, которая была важнее, чем их встреча. И то, как он был так откровенен о своей девушке, как он открылся ей, показало его разбитое сердце. Он казался таким потерянным и одиноким, когда говорил о ней, что это на самом деле вызвало у Флоренс укол ревности. Она хотела, чтобы мужчина тоже испытывал к ней такие глубокие чувства. И она решила, что Дэниел будет тем, кто это сделает. Ей повезло, что его девушка была убита, а? Она задавалась вопросом, как она выглядела, была ли она красивее, сексуальнее. Возможно, она провела бы какое-нибудь расследование, поискала бы Рейчел в Интернете, в конце концов, ее безвременная кончина попала бы в новости, не так ли?