Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 1146

«Это мило», — говорю я. «Они в моде, не так ли?» Я морщусь. Я говорю как мой отец.

Она бросает на меня озадаченный взгляд.

«Тогда этот кофе…»

Я направляюсь к стойке. Я представляю, как она смотрит на меня сзади, и мне интересно, о чем она думает теперь, когда увидела меня лично, помимо того факта, что я придурок, который ведет светскую беседу о сумочках. Я не слишком задумывалась о том, как одеться для нашей встречи, просто потому, что не могла; мне не была предоставлена роскошь промедления, что, может быть, и к лучшему. Я пришел прямо с поличным, и мне нужно отвлечься от дела Бакстера, от плюшевых мишек и отчетов судмедэкспертов, камер видеонаблюдения, результатов вскрытия и тупиковых зацепок. Мне нужна полная остановка для отвлечения внимания, либо это, либо настоящий перерыв. Итак, я одет в свой рабочий костюм: простая рубашка и черные облегающие брюки, кожаная куртка; кажется, они называют это «smart casual», кто бы они ни были, я полагаю, полиция моды. Однако перед уходом я немного привела себя в порядок в ванной, почистила зубы и побрызгала немного Bleu de Chanel, которые храню в мешочке для умывания в ящике моего стола. Это было лучшее, что я мог сделать.

Мое сердце бьется немного быстрее, чем обычно, когда я делаю заказ у перегруженного работой и низкооплачиваемого бариста. Я не совсем уверен, почему. У меня не было учащенного сердцебиения, когда я встретил Кин Шерл, или на двух других свиданиях, если их можно так назвать, поэтому мне интересно, нравится ли она мне подсознательно. Она очень хорошенькая. Я помню, как впервые встретил Рейч; она работала в ресторане за углом от того места, где я раньше жил, и мы шутили о том, что были так близки друг к другу все то время, пока наши судьбы не столкнулись. Это было тайское заведение, Gili's, на самом деле элитный фастфуд. И, как и ее, сегодня его там больше нет. Она была шеф-поваром. Мой заказ был перепутан, и она вышла из кухни, чтобы лично извиниться. Это была Рейч — профессионалка, и она никогда не боялась признаться, когда заводилась. В тот момент я немного разозлился, потому что обслуживание было медленным, а потом принесли не ту тарелку… но в тот момент, когда она подошла к столу, что ж, я все равно не из тех, кто жалуется в ресторанах, если только это не действительно ужасно и неизбежно, потому что повара — безжалостная, но чувствительная кучка ублюдков, и я всегда думаю, что они сделают что-нибудь ужасное с вашей едой, если вы поднимете шум. Я полагаю, это был один из тех моментов, когда взгляды встретились, из тех, что существуют только в фильмах, книгах и песнях, из тех моментов, которые, как ты знаешь, на самом деле не случаются в реальной жизни. Только это так: это произошло. И это случилось со мной. Я не могу объяснить это лучше, чем это, и когда я пытаюсь, это звучит слащаво и выворачивает желудок, и я представляю, как люди стонут и имитируют, как засовывают два пальца себе в горло. Но вот как это случилось. Я посмотрел на ее лицо, и все было кончено. Это странное чувство, когда ты встречаешь человека и знаешь, каким-то образом, глубоко внутри, на уровне, который ни один из вас не может постичь, что ты должен был любить его. Я знал все о странных совпадениях и иронии времени благодаря своей работе, но я никогда не верил в судьбу, ни до апреля 2003 года, ни до того дня. Я занимался с ней любовью той же ночью; Я обычно подшучивал над ней по поводу того, как быстро я снял с нее трусики, нечестно с моей стороны, я знаю, определенно двойные стандарты. Но это была всего лишь игра, и она это знала. Рейчел не была неразборчивой в связях, ее мораль была жесткой, ее границы четко установлены. Это просто было логическим завершением судьбы. Мы встретились, влюбились с первого взгляда, легли вместе в постель той же ночью, и она никогда не уходила. Ни один из нас никогда не стеснялся признавать это; мы никогда не подвергали цензуре нашу историю. Вот как это произошло.

Измученный бариста пододвигает кофе в мою сторону, и я принимаю инстинктивное решение не рассказывать своему «кавалеру», чем я зарабатываю на жизнь. По крайней мере, пока.

Она делает глоток кофе, слизывая молочную пену со своих бледных губ. Ее волосы отличаются от тех, что были на фотографии в профиле; они темнее, возможно, короче. Она смотрит на меня поверх своей кофейной чашки, опустив глаза, и говорит: «Может, выпьем кофе и пойдем выпьем чего-нибудь покрепче?»

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Ее зовут Флоренс Уильямс, но друзья называют ее Флорри или иногда просто Фло, если их это не беспокоит, потому что это немного перебор, так что она все равно говорит. Мать назвала ее в честь итальянского города, где она была зачата. Она никогда там не была, но надеется однажды побывать. Ей тридцать два, она родилась в больнице Святого Георгия и выросла в Клэпхеме, хотя ее акцент звучит скорее как акцент Родных графств, чем Южного Лондона, чему я рад, должен сказать. Не то чтобы с акцентом что-то не так, тем более с лондонским, но мне нравятся женщины, которые хорошо говорят. У Рейчел был красивый голос, иногда почти музыкальный, а ее смех напоминал мне перезвон колокольчиков на ветру, звонкий и заразительный. Рейч много смеялась, мы обе смеялись вместе. Она также отлично разбиралась в акцентах. Брамми, Скоуз, Манк, шотландка, Джорди, американка, австралийка, ирландка, валлийка — называйте как хотите, она могла это сделать. Я не разбираюсь в акцентах, мои попытки всегда заканчиваются тем, что звучат как странный гибрид индийского и австралийского.

Флоренс тоже хороша в акцентах, особенно ирландском и американском, что она прекрасно демонстрирует мне, заставляя меня смеяться. Она тоже не боится посмеяться над собой, и это хорошо, потому что я тоже, хотя, по общему признанию, часто это происходит по умолчанию.

Она учится на актрису, отсюда, я полагаю, и акцент, и я слушаю, как она рассказывает о курсе, который она посещает, и о том, почему она выбрала такую профессию. Раньше она работала секретарем по правовым вопросам, но ей наскучила рутинная работа с девяти до пяти, и, почувствовав, что в жизни есть нечто большее, она решила следовать своим детским амбициям. Я говорю ей, что, по-моему, это довольно круто, и она, кажется, довольна. Ее носик немного морщится, когда она оживляется, что мне тоже вроде как нравится. Она хорошо одета: темно-серые узкие джинсы с заниженной талией, свободная белая футболка и куртка в стиле блейзера с кожаными вставками на воротнике. Немного сдержанный, но в то же время довольно модный. Хотя байкерские ботинки украли его для меня. Я обожаю девушек в байкерских ботинках. Рейчел жила в своих. Мне особенно нравилось, когда она надевала их с красивыми летними платьями в цветочек; женственные, с жестким краем. Это была Рейч.

«И так, чем ты занимаешься, Дэниел?»

Флоренс называет меня Дэниелом, и я улыбаюсь, потому что никто не называет меня так, во всяком случае, с тех пор, как умерла мама. Даже старик называет меня Дэном или Дэнни, когда выпьет виски и становится сентиментальным, что случается нечасто. Облокотившись на стол, она делает глоток своего «Капитана Моргана» с кока-колой. Она уверена в себе, но не до такой степени, чтобы это перерастало в высокомерие, и она невероятно хорошенькая. Я думаю, она могла бы постоять за себя с парнями в участке. Что-то в ее лице кажется знакомым, хотя мы никогда раньше не встречались. Я принимаю это за хороший знак.

«Я работаю в архитектуре, веду свой бизнес, это и близко не так увлекательно, как актерство», — говорю я. Не знаю, почему я лгу, но это так — я имею в виду архитектуру! Господи, я даже не могу собрать модель Lego. Я просто не хочу рисковать и что-нибудь испортить, потому что, как только я разыгрываю медную карту с женщиной, атмосфера почти всегда меняется. Я больше не Дэн Райли, я инспектор полиции Дэн Райли, и тогда посыпаются вопросы; дела, над которыми я работал; мрачные подробности убийств и насильников. Я не хочу говорить о работе; Я хочу немного поговорить о ней и о себе. Я хочу, чтобы обо мне судили по тому, какой я человек, а не по работе, которую я выполняю, по крайней мере, пока. Рэйчел никогда особо не расспрашивала меня о моей работе, она позволяла мне говорить, когда я был готов и хотел этого. Не то чтобы ей было неинтересно, но она знала, что для меня, для нас, было нечто большее, чем моя работа по поимке преступников. Даже в сложных случаях, когда ты становишься эмоционально вовлеченным, она не настаивала на деталях, но всегда знала, когда меня что-то беспокоило. Она чувствовала мое беспокойство, оно проявлялось в ее прикосновении, нежном поглаживании руки или лица, она готовила любимое блюдо или ставила любимый компакт-диск или фильм, не говоря ни слова. Я любил ее за это. На самом деле за все.