Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 1141

Она тянет время, и я позволяю ей, потому что она это заслужила. Это справедливо. Отказывать ей в наращивании на данный момент было бы все равно что заниматься сексом без прелюдии, а я не из тех парней с односторонним движением, по крайней мере, я надеюсь, что нет. Рейч никогда не жаловалась, и я уверен, что она бы пожаловалась. Она была не из тех, кто сдерживается.

«Продолжай», — говорю я, нежно уговаривая ее.

«Было так много людей, которые приходили и уходили…» — в ее голосе сквозит усталость. «Но я изучила их всех… каждого человека, который входил в тот вестибюль в тот день и на следующий день… Я знаю, кто входил в это здание и кто вышел… и учитывая график…»

Ее волосы реагируют на помехи от компьютера и дешевого коврового покрытия plod, и они начинают слегка растрепываться мне в лицо. Я хочу смахнуть это, но это кажется слишком личным, поэтому я оставляю это на своем подбородке. Я скучаю по личным отношениям с женщиной… Может быть, я отвечу этой женщине, Флоренс, на SadSingles.com когда вернусь домой и соглашусь выпить кофе. Нечего терять, когда ты уже все потерял.

Я подавляю желание развернуть Дэвис в ее кресле, чтобы она поскорее перешла к делу, но, как я уже сказал, она заслуживает этого момента: она работала ради этого.

«Итак, я думаю, что здесь нет никого примечательного»… сначала, «говорит она, быстро оглядываясь на меня, ее усталые глаза сияют. «Приезжает Бакстер, — продолжает она, — вот он…»

Она проигрывает видео, и я прикован к нему, изображение прожигает мою сетчатку. Я вижу, как его крупная фигура входит в вестибюль, и чувствую острую боль в груди, потому что он выглядит счастливым, знаете, это видно по его походке и поведению, глупый, жирный ублюдок. И этот бедняга, он понятия не имеет, что вот-вот встретит свой конец.

«Итак, «деловито говорит Дэвис, — он проверяет около часа ночи»… все в порядке.

Камера видеонаблюдения запечатлела, как он направляется к лифтам с левой стороны. Затем он исчезает из поля зрения.

«Мы теряем его здесь».

«Хорошо»… «Говорю я, глубоко вздыхая. Я вот-вот сгорю. Дэвис прокручивает пленку вперед.

«А потом это…»

Теперь я подхожу ближе к экрану, почти касаясь его носом, как будто не верю собственным глазам.

«Сейчас 3:36 пополудни, вон та блондинка, видите ее? Она не регистрируется… идет прямо в лифт.… смотрите… ее снова видели на камерах видеонаблюдения, когда она поднималась в номер 106… камера поймала ее, губернатор». Дэвис смотрит мне прямо в глаза, ухмыляясь. Это амброзия, и мы оба это знаем.

«Она стучит в дверь и входит в комнату…»

Мое сердце скачет, как стадо диких лошадей, и я почти уверен, что Дэвис слышит это даже сквозь собственное сердцебиение.

«И нет никаких записей с камер видеонаблюдения, зафиксировавших, как она уходила…?»

«Нет…»

Я взрываюсь. «Трахни меня…» Я клянусь. Я действительно клянусь.

«По крайней мере, я так подумал сначала…» Сейчас она дразнит меня; представление еще не окончено, это еще не все. «Но потом я продолжал прокручивать и перезапускать кассету, потому что понял: то, что вошло, должно выйти».

Логическое мышление. Мне это нравится.

Она переключает камеру вперед, и до меня доносится жужжащий звук аппарата. «Уже почти 4 часа дня… три четверти часа спустя. Смотри…» Она указывает на экран: «… видишь здесь девушку…?»

Я смотрю на изображение: смуглая брюнетка в шапочке-бини, одетая в темные джинсы и бомбер. На ней очки.

«Сообщница?» Я сейчас размышляю, потому что не понимаю, к чему она клонит.

«Босса нет», — говорит Дэвис с уверенностью, которая предполагает, что она уже знает что-то, чего не знаю я. «Это та же девушка. Это блондинка».

Я наклоняюсь, и она останавливает кадр, но я по-прежнему этого не вижу; она совсем не похожа на Блонди, волосы, образ, все по-другому.

«Ты думаешь, это маскировка?»

Дэвис энергично кивает.

«Совершенно верно».

Я чувствую себя немного подавленным, потому что, ну, это скорее предположение, чем факт, и, честно говоря, это даже не очень четкое предположение, если судить по моим глазам.

Дэвис чувствует это и говорит: «Это она, босс, говорю вам. Это блондинка, которая поднялась в номер Бакстера часом ранее… и это она уходит».

Я киваю. Я не хочу дискредитировать то, что она говорит, портить ей настроение, но я не совсем убежден. «Я полагаю, это возможно, «говорю я, «она могла уехать инкогнито».

«Она это сделала», — быстро говорит Дэвис с убежденностью, которой я восхищаюсь, даже если на самом деле не разделяю ее. Возможно, нам придется привлечь к этому делу экспертов; специалистов по распознаванию лиц. И это означает, что будет потрачено больше времени и денег.

— Почему ты уверен, что это та самая женщина? Я что-то упускаю? Я скрываю разочарование в своем голосе, или, по крайней мере, пытаюсь.

Дэвис смотрит на меня торжествующе, заразительно. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь ей в ответ. «Да, губернатор, это так».

Я пожимаю плечами и раскрываю ладони.

«Просвети меня».

«Видишь это?» — говорит она, немного накручивая пленку и фиксируя ее прямо перед брюнеткой, когда та выходит из лифта.

«Что видели?»

Она проводит аккуратным коротким ногтем по экрану». Сумочка, «говорит она». Сумка, которую она несет… Она точно такая же, как у блондинки.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Раздается стук в дверь, и Данни-Джо слегка улыбается, обматывая полотенцем свои влажные волосы. Она ожидала этого.

«Иду… «поет она, делая паузу на несколько секунд, прежде чем открыть дверь». Привет, Киззи, я только что умылась— «Она замолкает на полуслове. — Господи, что случилось… ты в порядке?»

Опухшие красные глаза Киззи встречаются с ее собственными. Она слегка поскуливает, издавая первобытное мяуканье, очень похожее на то, что когда-то делала ее мертвая кошка, а ее непослушные рыжие волосы еще более растрепаны, чем обычно. На ней футболка с фотографией Эсмеральды, одна из тех дешевых, отвратительных рекламных работ, которыми занимаются на главной улице.

«Что, черт возьми, случилось?» Данни-Джо с беспокойством провожает свою соседку внутрь. «Ты ужасно выглядишь».

Киззи начинает плакать.

«О Боже, Данни-Джо, это просто ужасно, просто… просто так ужасно». Она безутешна, почти не в состоянии говорить из-за боли.

«Давай я приготовлю тебе чай, — отвечает она, — а потом ты расскажешь мне, что случилось».

Киззи, кажется, немного расслабляется, кивает и громко сморкается в салфетку.

«Я не застала тебя в неподходящий момент, не так ли?» Даже сейчас, в глубине своего отчаяния, Киззи внимательна. «Я думала, ты можешь быть в школе»… «на своих уроках».

«Нет, на этой неделе у меня будет несколько свободных минут», — отвечает Данни-Джо, занимаясь приготовлением чая. «В данный момент мы ставим Шекспира… Укрощение строптивой. Репетиции начнутся только на следующей неделе. Она поражается тому, как легко ложь слетает с ее губ, тому, как она способна придумать ее без особых усилий или раздумий. Ей действительно следовало стать актрисой; она такая искусная лгунья. Может быть, после этого, после того, как она выполнит свою миссию, она найдет этому умению хорошее применение, возможно, пойдет в политику. Она смотрит на Киззи с жалостью, такая сентиментальность по отношению к паршивому старому могги. Ей нужно закалиться. Убийство ее кошки было действительно актом доброты по отношению к ее другу. Урок, который ей нужно было усвоить. Киззи никогда бы не продвинулась далеко в жизни из-за своей убогой сентиментальности и веры в любовь и врожденную доброту. Она готовила себя к падению всю свою несчастную жизнь. Это не так, как это работает.

«Я красила волосы»… У меня позже свидание, «продолжает Данни-Джо, наливая кипяток в заварочный чайник. Чай из чайника был намного вкуснее. Ее отец заставил ее приготовить его таким образом. Он пил только чай, приготовленный таким образом. Однажды она сжульничала и использовала пакетик чая, и он сразу понял, хотя как он это понял, она до сих пор не знает. Он жестоко наказал ее за это, самым худшим способом, который только можно себе представить. У нее все еще были слабые шрамы — они поблекли со временем, но ее невидимые шрамы были такими же свежими, как будто их нанесли вчера.