Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Герритсен Тесс - Страница 1122

Теперь Хэл было не просто любопытно узнать, что таится за наводящей ужас наружностью экономки. Ей хотелось… нет, было необходимо получить ответ. Ответ, который могла дать только миссис Уоррен.

Вытянутой рукой Хэл почти коснулась двери…

– Хэл?

Голос послышался сзади. Хэл рефлекторно подскочила и обернулась, уставившись широко раскрытыми глазами в темноту.

– Кто… кто здесь?

Сначала она ничего не различала, а потом что-то шевельнулось – темная фигура в дверном проеме. И ее обладатель шагнул в маленькую комнатку.

С чувством отстраненного удивления Хэл вдруг поняла, что снегопад прекратился и вышла луна, посылавшая слабые косые лучи на голые доски, разделявшие ее и этого человека.

– Хэл, что вы здесь делаете?

В низком голосе не было упрека, лишь озабоченность и еще любопытство.

– Э… Эзра, – промямлила Хэл. – Я… искала миссис Уоррен.

В конце концов, это правда.

– Зачем? С вами что-то случилось?

– Я в порядке, – выдавила Хэл.

А вот это уже неправда. Сердце у нее билось так тяжело и быстро, что шумело в ушах, и она с трудом могла утишить этот шум, чтобы расслышать собственные мысли.

Эзра сделал шаг вперед, в лунный свет, и протянул руку, словно хотел поддержать ее и отвести в надежное место.

– Хэл, вы уверены, что все в порядке? У вас очень странный вид. И что это у вас там? Книга?

Она опустила взгляд на руки, в которых все еще держала желтый альбом, а потом снова подняла их на Эзру, своего отца. Их глаза встретились, и это было как упасть в темную, усыпанную листьями воду, упасть в собственное прошлое.

Как-то в школе учительница Хэл проводила с ними эксперимент. Ученики должны были охладить бутылку с водой до температуры чуть ниже нуля, а потом сильно ударить ею по столу. Вода превращалась в лед с невероятной скоростью, словно по какому-то волшебству.

Стоя во мраке и глядя в темные, увлажненные глаза Эзры, Хэл чувствовала, как будто тот же процесс протекает в ней – мучительный холод мгновенно распространился откуда-то изнутри, обратил кровь в лед, конечности замерзли и закоченели. Потому что она поняла – совершенно точно поняла, не имея нужды в подтверждении, – что случилось с экономкой. Поняла странное выражение на лице миссис Уоррен в первый день, завещание миссис Вестуэй и ее вызывающее недоумение, загадочное послание Хардингу. Поняла формулировку завещания и произошедшую «ошибку» – то была вовсе не вина мистера Тресвика. Как вообще она могла подумать, что этот сухой, аккуратный маленький человек может допустить такую грубую ошибку? Он просто оправдал доверие своей клиентки и хранил тайну. А еще Хэл поняла, почему Абель уверял, что никакого Эдварда в тот день на озере не было, и почему Эзра отказался опротестовывать завещание и не купился на договор об изменении условий. Но яснее всего она поняла, почему ее мама отрезала себя от прошлого, а следом за ней и Хэл.

Убирайтесь, если не хотите беды на свою голову. То была не угроза – предупреждение. Но она поняла это слишком поздно.

Глава 47

Эзра и Хэл неотрывно смотрели друг на друга. Казалось, время замедлило свой бег. В горле у Хэл пересохло, и, когда она наконец заговорила, голос был хриплым:

– Это альбом. Но… может быть, вам он знаком.

Хэл пыталась говорить легко, но слова звучали странно для нее самой, и она поняла, что заняла позицию обороны, словно чтобы защититься от неизвестного нападающего.

Думай о том, как ты себя держишь, Хэл, не только мы читаем других, они тоже читают нас.

Лицо у нее напряглось, и она выдавила улыбку, растянув уголки рта, хотя скорее всего вышел оскал посмертной маски.

– Знаете, я очень устала…

Эзра взял у нее альбом, но не сдвинулся с места. Вместо этого он положил руку на стену и небрежно накренился, преграждая ей выход. Перевернув пару страниц альбома, он вскинул голову и улыбнулся Хэл:

– О… какое старье. Надо же, я представления не имел, что мать сохранила так много фотографий.

Хэл молчала, только смотрела, как он переворачивает страницы.

– Как вы разыскали этот раритет?

– Я… – Хэл с трудом сглотнула. Она заставила себя опустить руки, чтобы язык ее тела говорил, что она открыта, и постаралась придать себе расслабленный вид. – Мне не спалось. Решила поискать книгу и почитать. Пошла в кабинет.

– Понятно… А… вы, кстати, посмотрели фотографии?

Голос Эзры звучал непринужденно, даже небрежно. Но когда он задал этот вопрос, Хэл заметила в нем какую-то неуловимую перемену. Задевая больное место клиента, она слишком часто видела такие штуки у себя в офисе, чтобы теперь ошибиться. И теперь тоже увидела.

– Только п-первые. – Она заставила себя дышать медленно, ровно и, отстраненно слыша дрожь в своем голосе, попыталась унять ее, чтобы тот стал спокойнее, мягче. – А почему вы спросили?

– Просто так. – Но он уже не делал вид. Уже не улыбался, и сердце у Хэл забилось быстрее.

Убирайтесь… Пока еще есть время…

– Ладно… Тогда, наверно, я пойду спать, если не возражаете. – Она произнесла эти слова медленно, аккуратно, сохраняя полное спокойствие, ожидая, что он отодвинется и даст ей пройти.

Но Эзра только покачал головой:

– Ну, это вряд ли. Мне кажется, вы посмотрели альбом.

Повисла долгая, очень долгая пауза. Хэл слышала биение своего сердца. А потом что-то прорвалось, и она заговорила, едва успевая проговаривать слова, полные горькой правды:

– Почему же вы не сказали мне? Вы ведь знали. Знали. Это вы Эд. Почему вы оговорили бедного Эдварда?

– Хэл…

– И почему позволили мне думать, что моя мама… моя мама…

Но закончить фразу она не смогла, а лишь опустилась на кровать и обхватила голову руками, сотрясаясь в рыданиях.

– Вся моя жизнь – сплошная ложь.

Эзра молчал, только смотрел на нее неподвижно, и Хэл почувствовала, как холод внутри загустел до уверенности.

– Что вы с ней сделали, Эзра? – Она задала вопрос мягко, но он прозвучал – чем, собственно, и являлся – обвинением.

Лицо Эзры оставалось бесстрастным, но глаза он спрятать не мог, и в ярком лунном свете Хэл увидела зрачки – черные на темном фоне, – они вдруг резко расширились, а затем сузились. И она поняла, что угадала.

– Вы совершили одну ошибку, – спокойно сказала она. – Сегодня вечером. Ваши слова не давали мне покоя весь вечер, но я не могла ухватить, какие именно. Все думала, это был наш разговор в машине, но нет. На заправочной станции вы сказали…

– Хэл… – Голос Эзры прозвучал хрипло, он прокашлялся, как будто ему трудно было говорить. Отодвинулся от стены и скрестил руки на груди. – Хэл…

– Косит перед собственным домом, – сказали вы. Вы говорили о Мод, Эзра. Не о Мэгги. А откуда вам было это известно, про дом?

– Я не понимаю, о чем вы…

– О, ради бога.

Она встала и подошла к нему. Голова ее была на уровне его груди, но Хэл вдруг перестала бояться, испытывая лишь бешенство. И меня это просто бесит, вспомнила она его слова. Бесит все это время.

Что ж, этот человек ее отец, и она тоже способна на бешенство.

– Перестаньте валять дурака. – Хэл говорила спокойно, дрожь в голосе ушла. Вот оно. Вот это она умеет хорошо – читать людей, читать язык их жестов. Читать между строк правду, которую они хотели бы скрыть, даже от себя. – Нигде не говорилось, что это случилось около нашего дома. Наоборот, полиция старательно изъяла эту информацию из сообщений, поскольку я не хотела, чтобы люди толпились у моего подъезда. Вас там не было. Вы никогда не были у меня дома. Если только… вы все-таки были там.

– О чем вы говорите? – Слова прозвучали почти механически, как будто он знал, что ей известна правда, которую он скрывал все это время.

Потому что Хэл кое-что увидела. Что-то в его глазах, какое-то мерцание совести, что она видела сотни, тысячи раз прежде. И это сказало ей, что она права.

– Вы знали, – с полной убежденностью произнесла она. – Вы там были. Зачем?