"Фантастика 2025-194". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Королева Анастасия Юрьевна - Страница 1604

– Думаю, это не помеха для смешной истории?

Нет, конечно же, но настроение для развлечений совершенно не подходит. Хотела отказаться, да только он опередил, приглашающе подставив руку:

– Прогуляемся?

Вынужденно кивнула, хотя на самом деле идти никуда не хотелось. Протянула дрогнувшую ладонь, почти прикоснувшись кончиками пальцев к его рукаву, и тут же отдернула. Боюсь, если кто-то увидит нас, слухов и сплетен не избежать.

– Давай... те лучше так? – пробормотала тихо, пряча взгляд.

Сделала шаг, вскинула голову и спросила прямо:

– Ты слышал?

Напускное веселье испарилось – брови сошлись на переносице, скулы напряглись, четко обрисовывая овал лица. Лукавить он не стал:

– Да.

Я ждала, что еще он скажет, но профессор молчал.

Прошла немного вперед, сама не понимая, почему это молчание так больно ранит, наравне с ядовитыми фразами Тианы.

– Тоже считаешь, что лезу не в свое дело?

– Не считаю, – нервно повел плечами. – Но и не одобряю твой поступок.

Первые слова отозвались неожиданным теплом, а окончание фразы обожгло горечью.

– Нужно было молчать? Так? Это же преступление! – если в разговоре с девушкой я сдерживалась, то рядом с Винсентом все запреты и ограничения канули в лету. Хотелось размашисто жестикулировать и кричать – о несправедливости, о глупости, об ответственности, которую несут преподаватели. И это все не пустой звук. А гордость... Ею можно и поступиться.

– Нужно было рассказать мне, – остановил грозящуюся сорваться с места лавину.

Возмущение испарилось, исчезло, будто туман под натиском солнечных лучей.

– Зачем? – растерянность захлестнула волной, мешая вникнуть и понять то, что он сказал.

– Я что-нибудь придумал бы.

Прозвучало так... Искренне? Да, именно.

– И что же?

Я действительно хотела знать, что бы он такого придумал и как бы преподнес информацию для девушки, чтобы она не вздумала отгрызаться и на него. Хотя, о чем это я? Конечно, не стала бы. Винсент вовсе не зеленая выпускница столичной академии, а мужчина... Очень привлекательный мужчина, в которого влюблена одна из сестер. Возможно, именно Тиана.

– Не важно, – отмахнулся профессор. – Пойдем, покажу кое-что.

Идти не хотелось. Совсем. Но вновь возражения оставила при себе. Почему? Всему виной любопытство.

Мы шли в тишине, только были слышны шаги, его – размашистые, громкие, и мои – легкие, почти неразличимые в раскатистом гуле, что эхом отталкивался от пола, стен и потолка.

Поднявшись на третий этаж, остановились у двери, за которой скрывался узкий коридор и лестница, что вела на крышу.

А пройдя с десяток ступеней, оказались в оранжерее. Где обилие зелени, запахов и влажной духоты на несколько мгновений лишили речи. Настоящие зеленые лепестки, и ни грамма белого. Невероятно!

– Ректор тоже довольно долго привыкал к нашей северной природе, – Винсент обвел рукой большие и маленькие горшки, с вытянутыми и стелящимися стеблями. Подошел к одному из них, рассматривая растения, будто что-то неведомое.

– Красота! – выдохнула, наконец, справившись с удивлением.

Хмыкнул, признаваясь:

– Согласен, но для меня привычнее те, что за окном.

– Вы здесь выросли, – переводя взгляд с одного цветка на другой, узнавая сорта, и знакомясь заново с теми, которые видела только на картинках в справочниках или засушенными в гербарии, что хранился в лаборатории зельеваренья.

В душе клубилась ядовитая обида и горечь, но главенствующая роль принадлежала любопытству и восхищению. А еще ностальгии – светлой, незамутненной горестями и проблемами.

– Да, – откликнулся тихо. – Откуда ты родом?

– Рэмот, – не задумываясь, ответила, и пояснила:

– Это небольшой городок на юге.

Перед глазами распростерлась картина: залитая солнцем зеркальная гладь воды – яркая, слепящая, но при этом завораживающая. И пушистые клумбы, что заполонили разнообразные цветы. Бабушка любила, когда с рассветом в окна дома вместе со свежим бризом врывался ароматный шлейф запахов.

Приехав поступать в академию, я долго привыкала к дождливой осени и необходимости кутаться в плащи и полушубки.

– Скучаешь? – задумалась так, что не заметила, как мужчина подошел совсем близко.

Пожала плечами, чувствуя неловкость:

– Сейчас уже нет, я давно там не была.

И желания не возникало – ни к чему это, только ворошить прошлое, вскрывая зажившие раны.

– Оранжерея всегда открыта, ты можешь приходить сюда, когда захочешь, – профессор стоял на расстоянии вытянутой руки, поймав мой взгляд и не желая отпускать.

Почему в его глазах растаяла пугающая меня холодность? И почему в них мелькает... сожаление?

– Да, к-хм, – спрятала руки за спину, – спасибо.

– Я подумаю, как можно повлиять на Тиану, – слова прозвучали серьезно, искренне, и я ему поверила.

И еще поняла, что зря полезла с нравоучениями к девушке. Когда же я повзрослею и перестану бросаться в бой без должной подготовки?

На первый этаж мы спустились вместе, затем Винсент ушел, сославшись на дела. Вернувшись в аудиторию, забрала журнал, конспект с сеткой занятий и тесты.

По пути в преподавательский корпус шла, чувствуя лишь отголоски неприятный эмоций. Но и они меркли, когда вспоминала теплый взгляд, без привычной насмешки и превосходства. Оказывается, Райт умеет быть добрым и обходительным.

А в комнате вернулась к работе. И чем больше листов я проверяла, тем мрачнее становилась – знания ребят были даже не на нулевом уровне, а в глубоком минусе.

Глава 13

Я долго сидела, зачем-то вспоминая раз за разом прошедший день – и удачную лекцию, и малоприятное открытие, и откровенно гадкий разговор, и чудесное преображение Винсента. Цепочка событий, подобно снежному кому, разрасталась, заставляя все больше думать о себе, о прошлом, которое я всеми силами пыталась забыть.

«... – Как вам кажется, профессор, возможно ли довести до ума формулу по восстановлению магии? – нетерпение и радость бурлили внутри, подобно вулкану. Я едва сдерживалась, чтобы не прыгать на месте от счастья, хотя в коридоре, пока неслась в аудиторию куратора, все же позволила себе несколько раз звонко рассмеяться.

Мое воодушевление граничило с безумием – идеальная прическа растрепалась, рукава некогда белой блузки покрылись темно-зелеными пятнами, как и форменная юбка, а глаза, наверняка, горели фанатичным блеском. Но разве же это имело значение, когда я стояла на пороге ТАКОГО открытия?

Молодой мужчина отложил в сторону книгу, затянутую в кожаную обложку, прошелся по мне насмешливым взглядом:

– Аделия, вы ограбили лабораторию? Вынесли все, что смогли?

Качнула головой, сделала шаг к столу, и дрожащими пальцами разложила перед ним исписанные листы – с грязными разводами, кляксами, нервно зачеркнутыми буквами и цифрами.

– Я это сделала!

Три слова, простых и ничем не примечательных, для меня стали самыми заветными...»

Руки повисли бессильными плетями вдоль тела, шаль сползла с плеч, предоставляя свободный доступ к оголенной коже легкому ветру из приоткрытой форточки. Зябко. Мне бы подняться, захлопнуть окно, а вместе с ним и воспоминания, что пробились наружу так не вовремя, но я осталась сидеть на стуле, обводя усталым взглядом аккуратную стопку листов с тестами, конспекты к новым лекциям и книги.

Как бы я ни хотела, чтобы прошлое осталось там, за много миль отсюда – оно настырно шло следом. Издевательски пускало когти, вспарывая поджившие раны.

Поморщившись от несуществующей боли, заставила себя встать. Ничего, справлюсь, забуду и научусь жить дальше. Благо у меня много насущным тем, которыми стоит забить себе мысли.

Первая лекция началась с сонных взглядов студентов и всеобщей апатией – тучи нависли низко-низко, окрасив белый цвет в грязно-серый. И порывы ветра настойчиво стучались в окно, проникая стылым холодом в аудиторию.