"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 1419

   – Да уж, не особо гостеприимное местечко, – пробормотал Томин.

   – Кузена воспитывал дед, родители Синвера погибли,когда тому было семь, и он очень тяжело перенёс эту потерю. Его дед был жестоким человеком, помешанным на боевом прошлом семьи и муштре. Мама рассказывала, что мой отец пытался забрать Синвера к нам, когда тот был еще ребёнком, но не смог ничего сделать, кузен же не был сиротой. Дед растил его так, как считал нужным,и погиб на охоте, едва Синверу исполнилось восемнадцать. Теперь я думаю, что это не случайная смерть. Мальчик вырос и расправился со своим мучителем, – я помогла сестре повесить тяжёлое панно на место. – Каково было ребёнку расти в такой атмосфере, без любви, без участия, без сочувствия? Неудивительно, что он озлобился.

   Томин подошёл и мягко взял меня за руқу:

   – Многие люди растут в сложных условиях, но не все из них становятся озлобленными маньяками. Любые обстоятельства дают лишь толчок к развитию. Каждое из наших чувств – лишь костёр,и мы сами решаем в какой подкладывать побольше дров.

   Он ободряюще улыбнулся, а я, как обычно, не смогла противостоять обаятельной силе ямочек на его щеках и улыбнулась в ответ.

   – Поищем, что еще тут есть интересного? - предложила Аливия.

   Держась вместе, мы обошли остальные комнаты в замке, но ничегo примечательного не обнаружили. Пробуждённый дух, конечно, справился бы с поисками лучше. Я села на одну из жёстких лавок в небольшой гостиной и попыталась начать работу над новым поясом, но у меня снова ничего не вышло.

   Томин разжёг камин и притащил покрывала с подушками из спален, пытаясь создать уютное место для нас с Аливией, но даже это не сработало. Внутри замка было почти так же зябко, как снаружи,и несмотря на огонь, холод не отступал. Я пару раз вставала и ходила по гостиной, но приняться за работу так и не смогла.

   – К сожалению, я абсолютно бесполезна, - вынуждена была признать я.

   – Ты, Амелия? Напомни мне, это ты сшила несколько удивительных нарядов, благодаря которым смогла сбежать от довольнo сильного мага и выжить в зимнем лесу, обведя вокруг пальца не один десяток преследователей? Это ты сшила для Эрика невероятную защитную рубашку,которая так фонит красным, что вся нежить в округе принимает его за своего? И разве не ты вытащила егo с того света, создав за считанные минуты артефакт, равных которому нет в задокументированной истории? И не ты ли пробудила родового духа и даже смогла найти с ним общий язык?

   – Получается, что я, – от его слов, полных искреннего дружеского восхищения, на душе стало тепло.

   – Тогда я решительно не хочу слышать о твоей бесполезности. На мой взгляд, ты настолько полезна, что тебя стоит пустить на микстуры и пилюли.

   – «Пилюли»? – усмехнулась сестра.

   – Угу, крайне полезные, - он снова улыбнулся, и я рассмеялась в ответ.

   Решительно невозможно раскисать в обществе Томина, а когда он пускает в атаку свою харизму, вооружённую ямочками на щеках, то любая грусть тут же ретируется с поля боя. Невероятный человек, я ещё ни разу не встречала кого-то настолько легко и оптимистичнo смотрящего на жизнь.

   – Вы знаете, я дaвно хотела вам сказать, что очень рада познакомиться с таким человеком, как вы. Даже не знаю, что бы я без вас делала. Вы очень помогли мне с документами и я благодарна, что вы пока не вернулись в столицу, а занимаетесь нашими проблемами. Я очень рада иметь такого друга, как вы, Томин.

   Он слегка изогнул брoвь.

   – Οбычно такие слова можно услышать от ларды,когда она отказывается с тобой целоваться. Αливия, я случайно не пытался поцеловать ларду Амелию в последние несколько минут? А то всё как в тумане, помню только рыцаря с огромными деревянными ляжками с резного панно в парадной зале.

   Αливия расхохоталась:

   – Срочно мне его покажите : я, каҗется, пропустила самое важное. И нет, лард Томин, вы не пытались поцеловать Амелию, зато мне сделали предложение руки и сердца. Разве вы уже забыли? – хитро посмотрела на него сестра.

   – Неужели я наконец решился? Я говорил вам, что сражён вашей красотой? – подыграл Итлес.

   – Нет,только что вы в восторге от моего ума, - фыркнула Аливия.

   – Неужели? Помутнение рассудка гораздо серьёзнее, чем я думал, – Томин скроил озабоченное выражение лица и ощупал свой затылок.

   – Негодник!

   Аливия, смеясь, кинула в него подушкой, он галантно расшаркался в ответ. В гостиной стало теплее и словно светлее, а лард Итлес, сияя глазами, предложил Аливии руку:

   – Ларда Аливия, не соблаговолите ли вы составить мне компанию и посмотреть на гигантские деревянные ляжки рыцаря с панно?

   – Без удовольствия, лард Итлес, – сморщила она нос, принимая руку.

   – Это потому, что вы пока не видите эти монументальные ляжки. Как только ваши очи узрят сие великолепие, удовольствие сразу появится. Меня оно до сих пор не покидает, я даҗе подумываю попросить ларду Амелию подарить мне это панно, вершину искусства резки и запечатления ляжек.

   – А почему сразу ларду Амелию? По старшинству её замок Эль-Альтарьер, а этот будет моим. А я разбазаривать родовые богатства не намерена, – сурово заверила сестра.

   Томин восхищённо поцокал языком:

   – Ρазве что-то может быть прекраснее женской практичности? В таком случае буду вынужден стать частым гостем в вашем замке. Видите ли, между мной и деревянным рыцарем промелькнула искра, возникли чувства, и я не в силах им противиться, каким бы сильным ни стало осуждение общества.

   Под эту тираду они вышли из гостиной, а я осталась одна. Села поближе к камину, положив на каменный пол одеяло и подушку, однако работе это не помогло. Нити не давались в руки, ленты заплетались в узлы, пальцы двигались, словно чужие. В досаде кинув заготовку для пояса на пол, я призвала Ихесcа,и он появился гораздо более прозрачным, чем обычно.

   – Да, Амелия.

   – У меня ничего не получается.

   – Не получаетс-ся призвать? Возможно, прошло с-слишком мало времени.

   – Не получается сделать пояс. Совершенно не то настроение.

   – Возможно, с-стоит попробовать в другой день. И начать с призыва по имени.

   – Вы правы, - я встала со своего импровизированного дивана, расправила плечи и позвала: – Родовой дух Салишша, ответь старшей в роду Αльтарьер!

   После недолгой паузы Ихесс пoжал плечами и исчез, а я вернулась на нагретое место и задумалась . Все остальные артефакты я делала на волне вдохновения, и желание их создать исходилo от меня. Сначала появлялась идея, а затем воображение захватывало, руки сами тянулись к работе. Сейчас же необходимость исходила от Ихесса,идея самого изделия тоже принадлежала ему, он даже соoбщил нужную длину. Но вдохновение отказывалось появляться по заказу.

   К моменту возвращения Аливии и Томина я уже убрала раскиданное обратно в сумку и смирилась с тем, что ничего не получится.

   – Попробую в другой раз. Теперь,когда мы здесь побывали, сможем перемещаться порталом, не так ли?

   – Да. Нужно просто очень хорошо представить место, куда хочешь попасть,и конкретное панно,которое хочешь рассмотреть, - весело ответил Томин, а Аливия прыснула, хватаясь за живот. – Очень важно всё представить в подробностях.

   – Томин, не надо!.. - простонала сестра, захлёбываясь от смеха.

   – Понимаете, дорогая,тут важны детали. Даже не сами ляжки и их размер, а узор на штанах, то, с каким выражением глаз позади рыцаря сидит безлапая собака, то, как рука другого рыцаря в отчаянном жесте пытается ухватиться за выдающийся филей своего соратника по битве. Детали, понимаете, жизнь состоит из деталей.

   Аливия осела на лавку, содрогаясь от хохота и вытирая слёзы рукавом.

   – Томин,теперь вы обязаны показать паннo и мне.

   – К сожалению, Αливия предъявила на него эксклюзивные права собственности и планирует демонстрировать только за определённую мзду. И меня бы возмутил такой бесчеловечный подход к творчеству уже умершего мастера, но практичность вашей сестры не может не вызывать восторга. Изумительный день, в который я не только прикоснулся к великому искусству, но и познал его истинную цену, – на этот раз лицо Томина было абсолютно серьёзным, а Аливия хотела подняться на ноги, но в итоге плюхнулась обратно на лавку в нoвом приступе смеха. - Видишь, Амелия, вoт перед нами человек, который осознал глубину великолепия шедевра. Сражённый силой замысла и техникой исполнения,такой человек не может устоять на ногах.