"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 1392

Наши ауры плавно слились воедино, наполнив изнутри мощным резонирующим звоном. Я торопила это слияние и растворилась в нём до конца, не спрашивая себя, будет ли его достаточно и к чему оно приведёт.

Быть раскованной оказалось безумно легко. Стоило отбросить стыд, забыть про условности и отречься от приличий, как меня окутало невероятное, совершенно нелогичное спокойствие. Я касалась Эрика так, словно он был моим. Чувствовала, как его горячая рука гладит мою спину, опускается ниже, до сладкой болезненности сжимает ягодицы одну за другой, а затем скользит ещё ниже, касается неимоверно чувствительной кожи на внутренней стороне бёдер и снова возвращается к округлостям ягодиц. Другая рука придерживает мой затылок, не давая уйти от напора собственнического поцелуя. Едва успевая дышать, я тону в страсти, упиваюсь теплом и близостью. Не просто раскрываюсь, а обнажаюсь до последнего предела, в полной мере ощущаю обе наши ауры и пытаюсь сплести их воедино. Усилить так, чтобы хватило на то колдовство, которое задумал мой маг.

Завороженная ощущениями, я целиком растворяюсь в ауре Эрика, а затем внезапно обнаруживаю место, которому не хватает силы. Пустое место, где должна быть алая полоса. Я отнимаю руку от шеи Эрика и тянусь к рубиновой нити своей ауры. Касаюсь её, нежно перебираю пальцами, чувствую, как в ней пульсирует энергия. И впервые не отрываю её, а вплетаю в чужой энергетический рисунок.

Хотя можно ли теперь называть ауру Эрика чужой?

Ощущение полнейшей беззащитности накрывает с головой, я чувствую, как маг вздрагивает и начинает пить мою энергию, не разрывая поцелуя, не позволяя страху прогнать возбуждение. И я остаюсь открытой, доверяю Эрику всю себя, отдаюсь до конца, без остатка, пока он продолжает брать, впитывая меня, забирая мою силу и делая её своей.

Время перестаёт иметь значение, я просто есть в этом моменте, который теперь кажется вечным, но вдруг Эрик разрывает бесконечный поцелуй, прижимается щекой к моему виску, запрокидывает голову и бьёт в потолок мощным переливающимся всеми цветами лучом. Потолок и крыша разлетаются в стороны, словно состоят из опавших листьев, и внезапный штормовой ветер сносит их прочь. Я смотрю вверх, наблюдаю, как кажущийся серым от обилия цветов луч врезается в тёмно-зелёный купол, как большая серебристая клякса расползается по идеальной вогнутой поверхности, как эта клякса набухает, становится объёмной, и купол внезапно прогибается под её весом.

Секунды тянутся невыносимо медленно, серое оловянное пятно становится всё больше, жадно высасывает силу из купола бутылочного оттенка. Его свод прогибается всё ниже, провисает и искажает идеальную форму, будто неопытный стеклодув случайно надавливает на ещё горячую заготовку. Эрик продолжает питать луч, и я чувствую, каких усилий ему это стоит. Держу его, обхватив обеими руками, и стараюсь дать ему опору и силу выстоять. Несмотря на явную деформацию, купол всё ещё зловеще зеленеет над нашими головами и не хочет распадаться на осколки.

И я передаю Эрику остатки своих сил. Всё, что он не захотел брать, всё, что у меня есть, но помимо этого ещё всю мою нежность, желание, ощущение тепла его тела, восхищение его красотой, бесконечную надежду и веру в его успех. И внезапно луч становится толще и яростнее. Щедро питает огромную кляксу и заставляет её растекаться дальше, шириться, довлеть, набирать силу. И вскоре она занимает уже половину купола и нависает над нами, приближается настолько, что грозит растечься по разломанной крыше таверны.

— Ещё чуть-чуть… у тебя получается, — шепчу я, хотя слова не нужны.

Мой маг сам чувствует и видит, сам упивается нашей мощью. Я ощущаю злой азарт, бушующий в нём. Пробудившийся древний инстинкт защитника и одновременно завоевателя.

И торжество победителя.

Купол лопается с оглушающим влажным хлопком, сначала звенит в ушах, а потом вокруг вдруг становится очень тихо.

Эрик всё ещё держит меня в руках, когда приходит запоздалое осознание ситуации: я стою обнажённая с платьем, спущенным до колен, в комнате без крыши и в объятиях практически голого мужчины, с которым знакома едва ли несколько дней и который успел заполнить собой все мои мысли и чувства.

И разве можно вырваться из этих объятий?

— Не отпущу, — Эрик словно догадывается, о чём я думаю, и пленяет новым поцелуем, словно привязывает к себе невидимыми канатами.

Вдруг осознаю, что без крыши в комнате царит прохлада, но я ей рада: она остужает разгорячённую кожу и разум.

— Я никогда не испытывал ничего подобного, фиалочка моя. Мне нравится всё: твой запах, твой вкус, нежность твоей кожи, то, как ты отвечала мне сейчас. Ты, оказывается, не такой скромный цветочек, каким хотела бы выглядеть, не так ли? Я никогда тебя не отпущу.

— Я думала, что это всё необходимо лишь из-за купола…

— Купола больше нет, а мы есть. И я тебя никуда не отпущу, — повторил маг.

— Там внизу враги, — я неуверенно пытаюсь отодвинуться, но это бесполезно, Эрик прижимает меня к себе обеими руками, а ноги спеленаты платьем.

— Ийнар и Томин с ними справятся, а если они решат подняться, то я их убью. Убью всех, кто нам решит помешать, фиалочка моя, даже самих Итлесов, — абсолютно серьёзно говорит он, и в глазах снова кипит металл.

— Эрик, пожалуйста… — неуверенно шепчу я в жалкой попытке остановить.

Но это похоже на попытку остановить лавину — такими огромными и сильными кажутся сейчас его чувства, и я отчётливо понимаю, что эта безумная лавина уже начинает свой разбег, уже катится на меня и скоро похоронит все мои желания и принципы под дикой, неуправляемой страстью. Наверное, это должно пугать, но вместо этого внутри меня словно срывается такая же лавина и несётся ему навстречу.

Вздрагиваю оттого, что настойчивые пальцы скользят по коже, находя самые чувствительные места. Едва они накрывают чувствительную точку, я снова вздрагиваю всем телом, ощущая нарастающий жар удовольствия.

— А если я сделаю это языком, моя сладкая? А ты мне расскажешь потом, как тебе понравилось больше.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо языком, — от мысли о том, что он будет целовать меня там, жар то ли стыда, то ли предвкушения разливается по всему телу, заставляя гореть губы и лицо. — Эрик, пожалуйста, не сейчас… потом… — шепчу я, закрывая глаза от удовольствия.

— До «потом» мы можем и не дожить. Я не хочу откладывать то, чего ждал всю взрослую жизнь.

Не дав мне возможности ответить, он накрывает мой рот жадным испепеляющим поцелуем, приподнимает и несёт к кровати. Мне нечего противопоставить его силе, да я и не хочу сопротивляться. Эрик укладывает меня на постель и ложится рядом, захватив мои запястья левой рукой и прижав их к постели над моей головой, и я окончательно понимаю, что абсолютно беззащитна перед ним. Полностью в его власти. Эта мысль и пугает, и будоражит одновременно, наполняя всё тело остро-сладким предвкушением.

— Не смотри на меня так, фиалочка моя. Я не хочу делать тебе больно и не хочу, чтобы наш первый раз случился в разбитой замызганной таверне, когда нас в любой момент могут прервать, — шепчет Эрик.

— Тогда остановись и отпусти меня, — мой голос звучит чуждо, настолько хрипло и низко, что я едва его узнаю.

Кажется, это последний проблеск разума, и я изо всех сил цепляюсь за него, чтобы не раствориться в этой томительной минуте окончательно.

— Не могу. Я безумно хочу тебя, моя сладкая. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую и как сильно ты мне нужна. Кажется, что я сдохну, если выпущу тебя из рук. Кажется, что наши ауры порвёт в клочья, если они разъединятся, — Эрик начинает медленно, дразняще неторопливо целовать мои груди, захватывая по очереди в плен своих губ, гладит правой рукой нежную кожу на боку. От этой новой ласки желание тут же вспыхивает с прежней силой, разливается раскалённой смолой по низу живота и бёдрам, поднимается к голове и лишает остатков воли к сопротивлению. — Обещаю, что твоя невинность останется нетронутой. Мы просто будем целовать и ласкать друг друга. Что скажешь, моя фиалочка?