"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 1349

— Потому что из-за чужих детей погибли мои, — пояснил Лае. — Ваша прекраснодушная сестра не поколебалась, хотя я просил её! Умолял! На колени даже встал — отпустить меня, позволить мне вмешаться. Запретила. И они сгинули в Алой Цитадели, а он… он обещал их вернуть.

— Узнаю братца, — хмыкнул старший Рахсим.

— Обещал их вернуть!

— Теперь понятно, почему Сиреневый Берег не уничтожал последнюю Опору Даррегаша, — неумолимо продолжил старший Рахсим. — «Якорь» держал её. Как мог. Как научили.

— Там были мои дети! — рявкнул лТопи, мгновенно взбесившись на тон Сагранша.

Старший посол, как Хрийз отметила ещё раньше, великолепно владел своим голосом, и словесные оплеухи у него всегда получались, что надо.

— День лТопи, например, — ласково напомнил старший Рахсим. — И Лилар Топчог.

— Да что ты знаешь! — с кулаков врага сорвалось алое пламя, жахнуло в пол. — Что ты знать можешь, вражья морда! День вообще из-за неё погиб! — он ткнул пальцем в Хрийз.

Зашевелились, заскрипели костями костомары. Маленькие подняли слепые безглазые морды, начали водить ими, вытягиваясь в сторону добычи. Скрежещущий, страшный звук наполнил пещеру: шкккквирррр скриррр…

Хрийз съёжилась, переживая в памяти тот день, когда в пустом классе лТопи сам сказал ей: я вас не виню. Врал? Всё-таки винил? И вынашивал при том планы мести… Ах, сволочь же. Ну, и сволочь же. Гад!

— Своё становление маг Опоры начинает с пожирания душ своих родственников, — невозмутимо пояснил старший Рахсим. — Это наиболее уязвимые для него души в начальный период. Братья, сёстры, родители. Собственные дети. Всё идёт в ход. Потом у некоторых начинается ретроградная амнезия: вот он уже и не сам отправлял их на муки и смерть, это делали другие. И чтобы спасти своих детей, надо убить других детей.

— Заткнись, — угрюмо посоветовал лТопи Рахсиму.

— Я видел, как это проявляется у моего младшего брата, — неумолимо продолжил тот. — Когда внутри у молодого мага Опоры еще бьётся живое сердце, но разум и тело уже перестроились на постоянную подпитку от пойманных в магические сети душ. Они уже не могут жить иначе. Если перестают по какой-то причине пожирать чужие души, то умирают в жутких мучениях. А люди этих мальчиков бедных и девочек несчастных еще жалеют, еще надеются спасти, даже не догадываясь, какая там пасть уже отросла…

— Заткнись, ублюдок! Замолчи!

— Рахсимодола насчитывает свыше ста поколений, и я, «ублюдок», могу назвать их все, — с усмешкой ответил старший посол. — У нас есть дети и скоро дети родятся ещё. А ты весь свой род или сам сожрал, упырь, или старшему своему собственными руками подарил, и их сожрал уже он.

— ЗАТКНИСЬ!!

От вопля лТопи поколебались стены пещеры и, казалось, сам мир вздрогнул, столько в нём было тоски, ненависти и злобы. Бывший учитель резко вскинул руки и опустил их. Костомары хлынули со стен сплошной волной — убивать. Маленькие резво ползли, разевая клыкастые пасти и оставляя после себя скользкий чёрный дымящийся след. Большие скакали навроде лошадей: прыжок, прыжок, прыжок, — и они уже здесь, ревут костяными глотками, рвут когтями защитный полог. И всё это — под безумный смех ученика Даррегаша, отправившего в бездну своего учителя.

Столько лет! Столько лет жил среди людей, ему доверяли, его не подозревали. Столько лет всех обманывал!

… И крючка с собой не было. И даже самой плохонькой, самой маленькой спицы. Влила бы силу Жизни в слабеющий щит, так ведь нечем направить! Один нож опять в ладони, боевым клинком, что ли, вязать?!

На щит опускалась смертоносная сеть, точно такая же, какая когда-то вплелась в защитный флер Девяти, защищавший от врага Сосновую Бухту. Такая же, как та, что настигла рейсовый катер на полдороге к городу. Такая же, которую интуитивно зеркалила Хрийз, бродя по улицам и создавая в противовес уже свою сеть, сеть из магии Жизни. Параллельно вспомнилось, как Лае ненавидел стекляники, полумагические растения, обильно выраставшие в местах приложения силы Жизни. Не зря ненавидел! Противны они ему были, бесили сильно, мешали творить в полной мере своё гадкое зло.

Это он убил и сожрал ребёнка Чтагар, поняла Хрийз, вспомнив однажды услышанное от самой принцессы: как она родила и прятала малыша, и удавалось же ей беречь его… ровно до тех пор, пока не доверила тому, кому доверять было никак нельзя.

Это он попытался убить и сожрать Хрийзтему-Старшую! Только сестра сумела в последний момент вывернуться и уйти за Грань, оставив в Замке свое беспамятное тело.

Кого еще он убил и сожрал? Скольких детей и взрослых за сколько лет? И так ему стало хорошо, так могущественно и славно, что забавлялся, входя в княжеский Совет: легко прикидываться серенькой посредственностью, наблюдая, как при такой вот посредственности не стесняются говорить открыто о тайнах. О тайнах, которые никогда не доверили бы в прямом разговоре. И про хозяина думал, не без того. Хорошо подготовился к его возвращению. Правильно. Так, что у того не осталось ни единого шанса.

Даррегаша Рахсима было не жаль. Получил своё полностью, туда и дорога.

А вот стягивающая кокон вражеская сеть теребила нервы не хуже кошачьих коготков по стеклу.

Сеть — это всё. Это — конец. Души поймают и загонят в ловушки, и будут питаться их энергией до тех пор, пока не высосут в ноль. Мерзкое посмертие!

Первую, прорвавшуюся сквозь щит кoстомару Хрийз ударила ножом. Не промахнулась. Вторая получила от Девнарша Рахсима огнём в харю. Третья съела всё то же пламя.

— Поцелуешь? — с лихой весёлостью спросил раненый.

— Нет! — наотрез отказалась Хрийз.

— Так и знал. Умная, красивая и не моя.

— Мы сейчас сдохнем, — сказала Хрийз. — Нас сейчас сожрут!

— Потому и спросил, — снова огонь, и падающие вокруг с глухим со стуком гнилые кости. — За «отложенное возмездие»… прости… Ты умрёшь на третьи сутки, княжна. От этого удара нет спасения…

— Я умру раньше, — Хрийз ничуть не удивилась новости. — Сам не видишь, что ли?

Девушка сжала рукоять ножа. Какой он стал удобный, растворяется после удара, чтобы вновь собраться уже в ладони. Непроявленный клинок, ха. А ведь пригодились тренировки-то. Как после них рука дрожала, а сейчас, гляди-ка, почти не дрожит.

— Прости, — младший Рахсим передвинулся ближе. — Я… дорого бы дал за то, чтобы прожить этот день иначе…

— Как прекрасно, — отозвалась Хрийз, вновь отправляя клинок в очередную кoстомару. — Я тоже!

— Прости, — ещё раз повторил он. — Я временами осознавал… всё.

— Продул поединок? — хмыкнула Хрийз.

Разговор приносил странное успокоение. Мир вокруг рушился, сЧай, Лилар, Сихар и старший Рахсим сражались за свои жизни и жизни раненых, даже Дахар умудрялась рвать в клочья проникающих под щит тварей. А они, Хрийз и младший Рахсим, словно ещё внутри одного кокона оказались. И было так важно… разговаривать. Просто разговаривать, пока ещё было у них время.

— Продул? — непонимающе поднял брови Девнарш.

— Проиграл!

— ?… да. Проиграл…

Видно, вспоминать было не слишком приятно. Как кто-то явился и согнул в бараний рог принца крови, высшего мага к тому же. Заставил прыгать по своей команде. И теперь этому кому-то можно перервать глотку, контроль ослаб, да только кто же даст.

Магия часто срывает крышу на теме всемогущества. Трудно верить в карающее божество, когда покарать можешь сам — хоть огнём, хоть водой, хоть землёй засыпать или по воздуху развеять. Сжечь Светом, удушить Тьмой, утопить в Сумраке. Всё это ты можешь прекрасно сделать сам, особенно если будешь учиться, тренировать себя и развивать свой дар. В таких условиях от простого «я могу» всего один шаг до «я могу всё». И шаг второй — до «ворочу, что хочу, и никто мне в том не указ. Останови меня, если сможешь!»

— Пальцы из задницы у тебя выросли, светлость, — кривясь, выругался младший Рахсим. — Смотри, как надо, горе.

Но пока он показывал, как надо правильно складывать пальцы на рукояти ножа, к нему сзади подполз разрыватель и впился в ногу, кровь брызнула веером. Хрийз завизжала и начала бить ножом проклятую тварь, и продолжала кромсать её даже после того, как чудовище замерло, не подавая больше признаков жизни.