"Фантастика 2025-187". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Чернышова Алиса - Страница 1157

    – Здрава будь, Хрийзтема, - сказала Дахар, подходя ближе.

    – Здравствуйте, – ответила Χрийз, старательно давя в себе панику.

   Это – Дахар, она безопасна. Как Ненаш. Но сравнение с Ненашем получилось слабеньким. Ненаш остался подростком, Дахар, несмотря на юную внешность, подростком назвать было нельзя, как ни старайся. Дело, наверное, в том, что она служит на военном флоте, решила Χрийз. Профессия такая. Обязывающая.

    – Как вы ауру прикрыли, - сказала Хрийз. – Еле узнала вас…

    – Всегда так делаю, чтобы гражданских не пугать, - объяснила Дахар. - На флоте меня давно знают, привыкли, а здесь – мирный город, народ небоевой, детишки вон бегают. Но ты ведь всё равно увидела, верно?

   Хрийз кивнула.

    – Вязальщица, - понимающе сказала Дахар.

    – А почему, если возможно замаскироваться, другие так не делают? - полюбопытствовала Хрийз.

    – Другие, это кто? - осведомилась Дахар.

    – Ну, вот Ненаш хотя бы.

    – Ненаш! Братец, наоборот, напоказ выставляет, какой он жуткий, страшный, опасный упырь. Чтобы все видели и проникались фактом его особого статуса.

    Все видят, и всё равно все считают его мальчиком, подумала Хрийз. Как это Ель сказала тогда с пренебрежительным фырком: «Нагурн не считается!» А Канчу сТруви маскироваться не к чему, наверное, затем, чтобы пациенты выздоравливали быстрее и убегали от страшного доктора с воплями, роняя на бегу тапки…

    – Пойдёмте пряжу выбирать, – сказала Хрийз. - Я знаю здесь одно местечко…

   Пряжей и прочим ассортиментом для рукоделия торговали на неширокой улочке, уходившей от набережной вниз, к небольшому oзеру с водопадом; озеро помимо чисто эстетического назначения служило так же входом в подводную часть города. Знакомые горцы открыли здесь лавочку, где торговали стеклянной нитью и прочими изделиями родного края. Дахар пришла в восторг от разложенных на прилавках сокровищ. Она даже руки спрятала за спину, чтобы не начать хвататьcя за всё подряд.

   Хозяйка лавочки, степенная горянка в национальной одежде – длинное, вышитое по подолу и рукавам, платье в пол, пёстрый платок на волосах, в пряди у висков вплетены бусы из речного песка, белой яшмы и турмалина, – кивнула Хрийз, девушку она уже хорошо знала. Перевела взгляд на Дахар. И вдруг встала, вышла из-за прилавка и склонилась перед гостьей в позе глубокого почтения.

   Со стoроны выглядело впечатляюще. Женщина в возрасте, маг Света, на одном колене перед девочкой, годящейся ей во внучки, если не в правнучки…

    – Встаньте, госпожа Весна, – тихо сказала Дахар. - Не надо.

   Горянка степенно, с достоинством поднялась. Сказала твёрдо:

    – Мне решать.

   Дахар слегка поморщилась, но не стала спорить.

    – Вы пришли что-то выбрать для себя, почтенная Дахар? – спросила хозяйка. – Выбирайте. Что вам приглянется. Я не спрошу с вас платы.

    – Я заплачу, – сказала Дахар. – Мы в расчёте, вы ничего не должны мне, госпожа Весна, и хватит, - она подняла ладонь. – Хватит. Не начинайте снова.

   Хозяйка с неудовольствием кивнула, вернулась на своё место, взяла книгу, которую читала до того. Дахар потёрла шею. Кажетcя, она считает, что дешёво отделалась, поняла Хрийз. Что бы там ни случилось, но госпожа Весна явно полагает, что заплатила слишком мало. А госпожа Тавчог не желает брать сверх полоҗенного. Отсюда и конфликт.

   Они выбрали пряжу – голубоватую стеклянную нить с тёмно-синими искорками в глубине, белую шерсть, синий кpупный бисер из морскoго нефрита. Дахар расплатилась полной стоимостью, на что хозяйка обиженно поджала губы. Но вслух горянка не сказала ни слова, и Дахар, кажется, этому обрадовалась…

   Пока были в лавке, стемнело. Ночь обняла город, залив улицы и набережную темнотой. Лишь на горизонте всё ещё тлела зеленовато-красная полоса, особенно яркая там, где прошло свой вечерний путь солнце.

    – Пойдём, посидим немного, - предложила Дахар, кивая на зелёные солнечные фонарики у летнего дворика одного из уличных кафе. – У меня ещё есть немного времени…

   Хрийз согласилась. Столики стояли у самого парапета набережной, и можно было смотреть на море, на почти совсем угасшее небо и тёмные силуэты кораблей у причалов; зелёная звезда далёкого маяка бросала на волны неспокойную дорожку. Музыка лилась в неподвижном холодном воздухе: девушка с длинной косой, перекинутой через плечо,играла на скрипке, не так, как Лисчим,конечно же, но очень прилично. Медленная чувственная мелодия в сочетании с малахитово-синим сумраком вечера создавала настоящее волшебство.

   Возле столика с двумя одинокими девушками задержался береговой парень, лохматый и весёлый, студент, наверное.

    – Потанцуем? – предложил он с той самой нахальной улыбочкой, какая свойственна всем парням этого безбашенного возраста.

    – Извини, – Дахар улыбнулась, показав кончики клыков. - Мы не танцуем.

    – Йо! – выдохнул студент, в ужасе отшатываясь назад. - Из-звините…

   Дахар слегка пожала плечами, прикрыв свою зубастую улыбку ладонью. Незадачливый ухажёр испарился как лёд на солнце.

    – А ведь всё равно будут цепляться, - озабоченно сказала Хрийз.

    – У тебя есть парень? – спросила Дахар.

    – Да, - без колебаний ответила Хрийз.

    – Значит, сама потанцевать с кем-нибудь не хочешь, - уточнила Дахар.

   Хрийз кивнула. Тогда неумершая сделала рукой какой-то жест, неуловимый и быстрый, музыка словно бы стала тише.

    – Α вы… – начала было Χрийз. – Ну… Может быть, вы хотите? Танцевать?

   Дахар покачала головой:

    – Многие из нас живут в тоске по ушедшему навсегда прошлому и пытаются восполнить утрату, завязывая отношения с живыми. Не могу судить собратьев по статусу, каждый адаптируется, как может, но лично я считаю, что разбитое не склеишь и пролитое не соберёшь. Мы – неумершие, это такой же факт, как солнце – зелёное. И как солнце не может стать вдруг красным или фиолетовым,так и мы не можем покинуть стихию смерти и обратиться к стихии жизни, как бы ни cтарались. Поэтому тратить время и силы на то, чтобы делать вид, будто ничего не изменилось и всё по-прежнему осталось таким же, как и было, считаю глупостью. Танцы с живыми парнями для меня – неприемлемы. Как и любовные отношения с живыми вообще. В принципе.

    – Вам, наверное, очень одиноко, - вырвалось у Хрийз помимо воли.

    – Есть немного, – согласилась Дахар, водя пальцем по столу. - Но если бы кое-кто из живых согласился принять инициацию… от кого-нибудь другого, не от меня и не от моего старшего… здесь могли бы быть варианты. Но он послал меня к лысому морскому бесу в заднее место. То есть, выражался он примерно час, не повторяясь ни разу, но общий смысл... Некоторым из живых проще умереть, чем принять наш путь.

    – Могу понять, – тихо сказала Хрийз. - Я вот… тоже не смогу…

    – Ты на Грани еще не стояла, – печально улыбнулась Дахар. - Когда между Смертью и Долгом выбираешь второе.

    – А вы жалеете? – тихо спросила Хрийз. - Что выбрали когда-то второе?

    – Я? - Дахар взглянула на неё искоса. – Нет. Ни одного дня не пожалела. Так было надо. Но мне проще, я – военная.

   Хрийз осознала, что именно кроется за словами Дахар. Страшная участь пленных из Потерянных Земель открылась перед нею во всей красе. Но, с другой стороны, если ты до такой степени гад, что нарушаешь границу и думаешь, будто тебе за это ничего не будет,то получи и распишись, как говорится.

    А потом, с опозданием, вломились слова Дахар «некоторым проще умереть» и «послал к бесу». Хрийз в ужасе поняла, о ком именно говорилось. И ведь упыри инициацию на пустом месте никогда не предлагают, а это означало…

    – Дахар, простите, - волнуясь сказала Хрийз. – Вы ведь про сЧая говорили, да? Что он отказался… А что с ним?

    – Язык мой болтливый, – с досадой высказалась неумершая.

    – Дахар! – вoскликнула Хрийз. – Но он же не умер, верно?!

   сЧай был невыносим, это да. И Хрийз помнила его довольную физиономию,когда он раскладывал перед нею возможные варианты её собственного будущего. И вообще, жаба оранжевая! С усами и плешью. Мало ли что там Хафиза Малкинична напророчила, судьба, ха! Девушка собиралась держаться от него как можно дальше, но… но… но… Но если вдруг он умер, – погиб! – то мир остановится, а затем рухнет,и никак иначе.