Темный феникс. Возрожденный. Тетралогия (СИ) - Бойков Федор - Страница 74

Воздух задрожал, когда я выстроил теневой клин, выжимая из источника почти всё, что там было. Это не тот бой, где можно сдержаться и обойтись малым.

Моё тело напряглось, по спине градом покатился пот, даже волосы стали мокрыми и солёными. Но моё усилие оправдало себя – стена наткнулась на клин и с грохотом раскололась надвое, а потом рассыпалась обломками, которые тут же растаяли.

Я успел только сделать вдох, как земля под моими ногами провалилась. Эдвард не постеснялся использовать копию моего заклинания и напитал тьмой пятачок, на котором я стоял. Мои сапоги будто вросли в грунт. Невидимая сила давила на плечи, заставляя сгибаться.

Я не стал бороться с давлением, а создал под правой ногой маленький диск из тьмы. Оттолкнулся от него что есть сил. Лодыжка болезненно хрустнула под нагрузкой, но зато этот импульс вырвал меня из ямы.

Кувыркнувшись в сторону, я пропустил над собой шквал теневых игл. Но в том месте, куда я приземлился, меня ждало целое облако игл, которых было несколько сотен. Да, силы Эдварду не занимать. Как и опыта, раз он смог предугадать мой манёвр.

Всё тело пронзили острые теневые иглы, проникая через доспехи. Боль была невыносимая, хотелось сорвать с себя доспехи прямо с кожей, чтобы избавиться от неё. Но я не мог сдаться, за моей спиной лагерь с моими людьми и Юлианой. Ну а боль… придётся потерпеть.

Я сжал челюсти и выбросил руку вперёд. В моей ладони материализовался короткий клинок из тьмы, которым я начал сбивать иглы. Я работал быстро и точно, рассекая иглу за иглой.

Не прекращая движения, второй рукой я послал точечный импульс тьмы в грудную клетку Эдварда. Он отшатнулся и сделал два шага назад. Его дыхание сбилось на миг, а потом вырвалось из лёгких хриплым рыком. Вот теперь он точно разозлился.

Я уже закончил с иглами, но вдруг с двух сторон от меня возникли две гигантские плиты из тьмы. Они двинулись навстречу друг другу, чтобы раздавить меня.

– Повторяешься, дядя, – прошипел я, стирая с лица пот и кровь.

На ещё один клин у меня сейчас сил не хватит. Зато я могу кое‑что другое.

Найти стабилизирующие точки в теневом прессе мне удалось без проблем. Я создал собственные прямо внутри этих плит и надавил на них. На миг всё замерло. Скрежет сжатой тьмы резал уши, а давление силы оглушало и давило к земле.

Тело гудело от перегрузки, энергоканалы скручивало от боли, а источник едва теплился. Не отпуская заклинания, я выжал остатки энергии из магического источника. Из тени у ног Эдварда выросли чёрные жгуты, которые тут же обвили его лодыжки.

Дядя рыкнул и выпустил вокруг себя круговую волну грубой силы. Эта волна смела мои жгуты и ударила по плитам, окончательно разрушая хрупкое равновесие. Теневой пресс и мои путы рухнули, взорвавшись хаотичным вихрем рассеивающейся тьмы.

Я использовал этот момент, сделал шаг назад и провалился на изнанку. Когда я вышел из тени старого дуба в десяти метрах от Эдварда, он глянул на меня странным взглядом, в котором читалось что‑то вроде уважения. Я же едва стоял на ногах. Тело требовало хотя бы небольшой передышки, пусть и короткой.

– Кто ты такой? – спросил Эдвард, не спеша атаковать, хотя я видел, что ему хватит сил добить меня. – Ты не мой племянник.

– И да, и нет, – сказал я, пытаясь восстановить дыхание и не упасть перед врагом. – Ты не сможешь выполнить приказ главы рода, Эдвард Рейнеке.

– Уверен? – процедил он сквозь зубы, призывая тьму.

– Видишь ли, нельзя убить того, кто уже мёртв, – я усмехнулся. – Константин Шаховский мёртв. И одновременно с этим жив.

– Что за загадки? – рыкнул дядя. Тьма на его ладони формировалась в ещё одно ядро.

– Константин Шаховский умер во время ритуала принятия родовой силы, – неторопливо проговорил я. – Тьма вернула его обратно, но с несколькими оговорками.

– Я повторяю свой вопрос: кто ты такой? – дядя говорил рублёными короткими фразами. – Отвечай или умри.

– Я – страж тьмы, её верный защитник, её вестник и…

– Вестник тьмы? – перебил меня Эдвард, дёрнув руками. Не до конца сформированное ядро тьмы улетело вбок, разнеся ещё несколько десятков метра леса. – Ты… ты Вестник?

– Именно так, – ответил я, не очень понимая, какой смысл дядя вкладывает в это слово. – Тьма забрала меня, а потом вернула в этот мир. Я связан с ней договором, который никому и никогда не разорвать.

– То есть, Константин мёртв, – по слогам повторил мои слова Эдвард. Его лицо не выражало ни единой эмоции, но в глазах читалась внутренняя борьба. – Я не могу исполнить приказ, но и наказания не получу… как тебя называть, Вестник?

– Меня устраивает моё имя, – сказал я, сцепив зубы от внезапно накатившей боли. Стоило телу оказаться в бездействии ненадолго, как все раны разом напомнили о себе.

– Константин, – дядя покатал моё имя на языке, будто заново к нему привыкая. – Хорошо. Пусть будет так. Я даю тебе слово, что до окончания испытания не стану на тебя нападать, не стану препятствовать тебе и в случае необходимости помогу расправиться с врагами и одержать победу.

– С чего вдруг такие преференции? – я склонил голову к плечу и сузил глаза.

– Я больше не претендую на победу в испытании его величества, – сказал Эдвард Рейнеке, глядя на меня долгим задумчивым взглядом. – И я постараюсь донести до отца, что расклад сил изменился.

– Это не обязательно, – я скривился. – Я не хочу привлекать лишнее внимание… пока что.

– Мы можем помочь, – не унимался дядя. – Лучшие артефакты, обученные люди, деньги, ресурсы – всё, что ты захочешь и что поможет тебе возвыситься.

– Я не собираюсь возвышаться, Эдвард, – честно сказал я. – Мне не интересны слава, подковерные игры, деньги и всё то, что ты можешь мне предложить. У меня свой путь, и роду Рейнеке в нём нет места.

– Размечтался, – на губах дяди появилась хитрая усмешка. – Если уж ты сам признал, что ты Вестник, то скоро об этом узнают все. И тогда начнётся охота. Ведь все знают, что Вестник Тьмы не только несёт перемены, но и сможет наконец объединить все тёмные рода, чтобы навсегда разрушить устои этого мира.

– И много у вас таких вестников было? – поинтересовался я. Местные легенды оказались весьма любопытными. По сути, именно это я и делал в моём мире – собирал всех тёмных под своим крылом.

– Два, последний был убит двести лет назад во время прорыва монстров девятого класса. Первого прорыва монстров в этом мире, – Эдвард не мигая смотрел на меня, ожидая какой‑либо реакции, но я остался безучастным. – Не хочешь узнать, кем он был и чья кровь текла в его жилах?

– Не особенно, но ты ведь всё равно расскажешь, – я пожал плечами, едва сдерживая стон боли. Да когда он уже уйдёт, чтобы я наконец смог заняться своими ранами⁈

– Их фамилию называют только шёпотом, – всё тем же серьёзным тоном сказал дядя. – Говорят, что если произнести её слишком громко, один из них явится и вырвет тебе язык за дерзость. Хотя я больше верю в то, что это фамилия проклята.

– Вот теперь ты меня заинтересовал, – хмыкнул я, ощутив в груди какое‑то странное чувство. Будто кто‑то изнутри щекочет.

– Тишайшие, – выдохнул Эдвард, напрягшись всем телом. – Никто не знает ни одного из них в лицо, все данные засекречены, а имена стёрты из бархатной книги навсегда.

– Что ж, – я вздохнул. – Эта информация вряд ли мне пригодится.

– Среди тёмных магов ходят слухи, – дядя сделал паузу, будто задумался, стоит ли говорить дальше. – Что Юлия Сергеевна Шаховская одна из них. У неё нет рода, нет прошлого, но при этом твой дед женился на никому неизвестной женщине с тёмным даром.

– Разве она не аристократка? – спросил я. Неужели люди императора не могли придумать нормальную легенду для бабушки? Или она работала не на его величество?

– Аристократка из обнищавшего рода, – Эдвард хмыкнул. – Которая каким‑то образом оказалась в столице и сумела получить в мужья одного из лучших артефакторов империи.

Я промолчал. Не только потому, что считал этот разговор бессмысленным и неуместным после сложного боя. В котором, между прочим, мой дядя пытался убить меня. Но и потому, что сил говорить у меня уже не было. Как и продолжать изображать, будто мои раны меня не беспокоят.