Память Небытия - Федоров Виктор Александрович "переводчик" - Страница 25

Резкий взмах головой словно отобрал у парня все силы, его тело начало заваливаться назад. Его спутник, до этого сидевший без движения, моментально среагировал: подставил свою ладонь и не дал молодому человеку свалиться со скамьи. Того швырнуло в обратную сторону, нелепое покрывало на плечах сбилось, локтями он тяжело оперся на стол. Двигался он так, словно спал сидя, продираясь сквозь кисель мироздания.

Любитель чтения спешно поправил одежду больного – будто стремился укрыть его от мира, спрятать недуг под складками ткани. Сначала Эдвин решил, что ему показалось, но в следующую же секунду шепот внутри что-то ликующе пробормотал – радость его напоминала ироничную насмешку. Не смог ли Годвин подавить ее или просто не считал нужным – уже неважно. Юноша думал совсем о другом.

Разрозненные образы закружились в голове. Куча мелочей, десятки их. Россказни Лиры, выслушанные на этом самом месте по прибытии в город, происшествие в Фароте, который теперь шел на столицу войной. Скованный недугом посетитель библиотеки, ежедневно полирующий задом скамейку за круглым окном кабинета. Эдвин почувствовал, что все это формирует черное пятно у него на душе. Пятно, похожее на кратер.

«Если при броске монеты не нравится результат, значит, решение ты уже принял».

Эдвин резко повернулся, задел локтем старую книжку, которую сам же и оставил на маленьком столике у окна. Книжица, которая содержала множество рисунков растений и методы их сушки, привлекла его внимание еще в самый первый визит, впоследствии он много раз хватался за выцветшую обложку в моменты скуки, листая ветхие страницы и рассматривая картинки. Суть была не в содержании, а в успокаивающей рутине. Хотелось верить, что мирные занятия когда-нибудь вновь станут основой его жизни.

Сейчас же томик с глухим стуком рухнул на пол, словно подчеркнув важность момента, – для Эдвина это был грохот сотен камней. Все присутствующие повернулись к юноше. Ища поддержки, он посмотрел на человека, в котором был уверен даже перед лицом неизбежности. Меж бровей Лиса залегла глубокая морщина, но, когда их взгляды встретились, растерянность в его глазах угасла, сменившись немым вопросом:

«Что случилось?»

Разлепив внезапно высохшие губы, Эдвин эхом повторил уже сказанное ранее:

– У нас проблема.

Глава 9. Трапеза

– Что… О чем вы говорите?

Святой отец откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Райя почувствовала, как краски сходят с лица, в висках застучало, волна паники поглотила ее. Поглотила и тут же отступила. Сперва она подумала, что речь идет о худшем из исходов: если ее отца больше нет в городе, значит, он… Ушел в небытие?

Затем разум возобладал над эмоциями, Байрон выразился довольно ясно: из двух вариантов, тюремная камера или смерть, ее отцу выпал третий. Но какой? Все еще ожидая худшего, но чувствуя, как сердце понемногу перестает разрываться на части, Райя прочистила горло. С первого раза не получилось, и, откашлявшись во всю силу клокочущих спазмами легких, она проглотила едва не сорвавшиеся с губ извинения. Достаточно этикета. И хватит загадок.

– Пусть мой визит и неофициальный, я буду говорить от лица всей столицы и в соответствии с занимаемой должностью: расскажите, что с моим отцом. Иначе я уйду. И в следующий раз мы увидимся только в момент, когда владыка будет принимать сдачу Фарота.

Байрон посмотрел на нее, задумчиво протянул:

– Будет ли?

После чего порылся в складках мантии, вытянул на свет какую-то бумажку. Прижав к столу пальцами, подвинул в сторону Райи.

В сегодняшнем подношении скрыт завтрашний долг. Как бы ей ни хотелось вцепиться в листок, девушка не шелохнулась. Только слегка подняла брови.

– Что это?

– Донесение от стражи. Было получено вскоре после прибытия делегации и сорвавшихся переговоров. В обители с ним давно ознакомились, после чего я позволил себе… Изъять записку. Чтобы показать вам.

Райя протянула руку и взяла бумажный квадратик, развернула записку. Она была изрядно помята, донесение хранило следы четырех сгибов, которые защищали содержимое от чужих глаз. Буквы шли косыми рядами; кем бы ни был выводивший их стражник, он явно владел грамотой постольку-поскольку, предпочитая меч письменным принадлежностям. Но красота почерка сейчас не имела значения, Райя вперилась взглядом в строчки.

Госпожа, проверили застенки как было…

Она подняла глаза, Байрон, правильно истолковав ее взгляд, уточнил суть:

– Внутренняя записка – адресатом была Алиеонора. Позднее отчет затребовали сверху, поэтому некоторые строки, эээ, были отредактированы. Читайте, не отвлекайтесь.

Райя вновь уставилась на листок.

Еще пара абзацев была вымарана начисто – похоже, человек Алиеоноры подробно описывал увиденные зверства, но Райя не смогла разобрать ни строчки. И не очень-то хотела. Она прочитала письмо еще раз, каждый раз вздрагивая при слове «старик». Затем посмотрела на Байрона.

– Не помешают объяснения.

– Объясню. Быть может, вам и сложно поверить, но в случившейся ситуации я полностью на стороне вашего отца. Такого… Такого человека, как Гидеон, явно не должны были швырнуть в темницу, словно отброс с улицы. А именно это и сделал Осфетид. Довольно очевидно, что он планировал вызнать много всего интересного о настроениях в столице, попутно использовав такого ценного заключенного как рычаг давления. Прошу простить, если мои слова делают вам больно.

– Справлюсь. Продолжайте.

– Среди стражи довольно много лояльных мне людей. Нет, не так. Достаточно много людей, которые признают только одну власть – власть денег. Про то, кому идут их донесения, они и не спрашивают, мы просто платим достаточное количество монет, чтобы лишних вопросов не возникало.

Он кивнул куда-то в темноту, отдавая должное Алиеоноре, которая в обычное время явно занималась чем-то посерьезнее, нежели раскладыванием еды по тарелкам.