"Виктор Глухов-агент Ада". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович "Владимир Черный-Седой" - Страница 982

Открытый космос. Материнская планета

В облаке пыли, с грохотом отгребая от себя камни, кто-то вылезал из-под кирпичей, как из преисподней. Вид его был страшен. Открытый в немом крике окровавленный рот. Без лица, без глаз, без носа – кровавая маска с выпирающими костями приводила в ужас. Человек под скрежет падающих с него камней сел и стал медленно крутить головой.

Уставившись на восставшего из смерти, от нереальности происходящей картины все трое разинули рты. Щетина опомнился первый и вскочил.

– Дед, вставай! – заорал он. – У нас есть секунд десять.

Он нагнулся, помогая подняться старику, а мальчик спешно выстрелил в человека из станера.

– Бежим! – еще громче закричал Щетина и потащил Рамсаула из развалин машинного двора. – Быстрее! – убеждал он с отчаянием, и этот страх в голосе и ужас на лице обычно невозмутимого дона подхлестнули старика.

Он вырвался из захвата Щетины и припустил со всех ног. Несмотря на возраст, бежал он впереди него. Прыткого старика обогнал лишь мальчик.

– В канаву… быстрее… И не дышать! – орал, задыхаясь от быстрого бега, Щетина.

Он лет тридцать не бегал столько, сколько пробежал за последние полчаса. Первыми упали и скрылись в придорожной канаве Рамсаул и внук. Следом упал туда словно сбитый пулей Щетина. Падая, успел прохрипеть:

– Не дышать!

И тут же в машинном дворе раздался приглушенный взрыв.

Щетина лежал и мысленно считал: один, два, три…

Досчитав до ста, он тяжело и сипло вздохнул, а затем с громким хрипом усталых бронхов выдохнул. Сделал пару вздохов и еле слышно прошептал:

– Все… Дышите.

Он уселся в канаве, оперся о стенку спиной и положил руку на грудь. Сердце бешено стучало, отдаваясь стуком в ушах.

«Не дай космос помру», – подумал Щетина. Посмотрел на спутников и нервно рассмеялся.

– Мы живы… Это чудо…

Первым пришел в себя мальчик. Он вытер рукавом измазанное землей лицо и несмело спросил:

– Дон, что там произошло?

– Хе-хе… Что произошло, – повторил Вейс. – Я же говорю, чудо. Сейчас отдышусь и все расскажу.

Через пару минут он справился с сердцебиением и посмотрел на внимательные лица своих товарищей.

– Значит, слушайте. Я сам поражен… Вот что произошло. Из дока сделали бомбу с нервно-паралитическим газом. Это запрещено конвенцией. Производить и использовать боевые отравляющие вещества и тем более использовать человека в качестве бомбы – преступление, не имеющее срока давности. И скорее всего, док сам не знал, что из него сделали бомбу. Те, кто делал закладку… а это научный отдел АДа – закрытая структура… надо сказать, перешли все рамки допустимого. За такие дела грозит пожизненное заключение и оправка сюда, на материнскую планету… Я им преподнесу еще сюрприз, дайте только добраться до базы.

В общем, в дока вложили посмертную программу и капсулу с газом. Сдетонировать она должна, когда наступит физическая смерть. Нам повезло, что док был смертельно ранен, но не убит… И Самсул молодец, вовремя применил станер, отсрочив момент смерти на десяток секунд… Мои враги предусмотрели многое, в том числе и неудачу группы агентов-чистильщиков. Надо же какое старание! – Он покачал головой, показывая свое крайнее удивление. – Неужели они думали так замести следы? – Он вновь сокрушенно покачал головой. – Падает профессионализм. Нет тех старых кадров, на которых держался АД. Одни политики, космос их забери.

Щетина замолчал, уставившись на дрожащие руки. Не поднимая головы, устало продолжил:

– Но если честно… Нам сказочно повезло. Просто невероятно… Сперва чистильщики разделились. Уж очень были уверены в своих силах. Найти и обезвредить одного старика они посчитали плевым делом. Это их и погубило. Тогда я убрал двоих. – Щетина говорил так, словно рассуждал сам с собой. – Потом еще двоих с вашей помощью, и мы спаслись от неминуемой смерти от дока…

Он надолго замолчал, разглядывая и потирая сухонькие руки в коричневых пятнах – сказывался возраст. Старик и мальчик не мешали ему и тоже молчали.

Затем Рамсаул стал говорить, мягко и рассудительно:

– Я понимаю, дон Щетина, о чем ты думаешь. Что мы исчерпали свое везение и дальше будут одни неприятности?.. Не спорю. Но посмотри на меня. Я стар, беден и скитаюсь по миру. Моя жизнь – полоса сплошных неприятностей, но они не были для меня фатальными. Я до сих пор жив и воспитываю внука. Многие, с кем я начинал, уже почили и стали кормом зверью и червям. А я жив. Жив, потому что не отчаиваюсь и потому что стараюсь быть осторожным. Будь и ты осторожен, не поступай так неосмотрительно, как эти люди, и будешь жить долго. А теперь хватит сидеть. Пошли. Дорога долгая, и ночь не должна застать нас на развалинах. Сюда придут хищники за поживой.

Вейс улыбнулся.

– Спасибо, Рамсаул.

– Не за что, дон. Все через это проходят. Пошли.

– Сейчас, – отозвался Вейс. – Только посмотрю, что в сумке дока.

Он передвинул ее на живот. Простая на вид холщовая сумка, ничем не примечательная. Не привлекающая внимания ни воров, ни грабителей.

Он открыл клапан и стал копаться в содержимом. Вскоре его лицо прояснилось.

– Тут есть все, чтобы не умереть, – довольно произнес он. Закрыл сумку и вернул на прежнее место, на бок. С кряхтеньем поднялся. – Нам долго идти?

– Надо идти быстро! – не раздумывая ответил старик. – Через четыре часа начнет темнеть. Мы должны дойти до первого поселка на реке. Это места одного из речных баронов. Заплатим за ночлег, или ты починишь им что-нибудь. Оставаться ночью на открытой местности очень опасно.

– Тогда возьмите эти конфеты. – Щетина протянул старику и мальчику по конфете. – Они придадут нам силы и выносливость. На четыре часа точно хватит.

Он развернул конфету и положил себе в рот. Подмигнул Самсулу, стоявшему с открытым ртом, и махнул рукой:

– Пошли. Но сначала я сниму показания с дока. Газ уже не опасен, он нестоек и при соприкосновении с воздухом уже разложился без следа.

Щетина вернулся на разрушенный машинный двор. На битых кирпичах, раскинув руки, лежал док с развороченным животом. Щетина брезгливо поморщился и сделал несколько снимков. Он знал, что специалистам будет понятно, что произошло. Он сделал снимки всех убитых агентов и хищно упер взгляд в небо.

– Скоро вы попляшете у меня, – погрозил он кулаком.

Выйдя с машинного двора, маленький отряд ушел с дороги и направился в сторону пустыря.

– К кочкам не приближайся, – предупредил Рамсаул Щетину. – Там живут прыгучие пауки. Укусят, потом это место долго нарывать будет, или ноги откажут. Обходи их стороной, а еще лучше иди по моему следу. Я пойду первым, за мной ты, и замыкающим пойдет Самсул.

На пустыре в отдалении стояло несколько развалин. К ним вели разрушенные от времени бетонные дороги. Но сейчас бетон треснул, а кое-где исчез совсем.

Обходя развалины стороной и петляя, старик вел свой маленький отряд по одному ему известному маршруту к реке.

Обходя одну из высоких кочек, Щетина увидел тело твари, похожей на собаку. Ее опутывала толстая паутина, и на ней кишели пауки величиной с кулак. Тварь была еще жива, но, видимо, парализована. Она тяжело дышала и бешено водила глазами по сторонам. Ее задние конечности подергивались.

Щетина быстро отвернулся. Представив, что мог оказаться такой же случайной жертвой, он передернул плечами от омерзения.

Минут через сорок они покинули пустырь, который раньше, по всей видимости, был фермерским полем. Они вновь вышли на дорогу и пошли по ней, все время уходя влево.

– По этой дороге мы выйдем к реке, – пояснил, притормозив, Рамсаул и пошел рядом с Щетиной. Слева пристроился мальчик. Он с интересом разглядывал обертку конфеты.

Щетина скосил глаза на его руки и твердо заявил:

– Бумажку надо выбросить, Самсул. Это улики, понимаешь? Таких конфет тут нет. Меня будут продолжать искать и по ней могут вычислить.

Мальчик согласно кивнул, шмыгнул носом и с огромным сожалением выкинул бумажку. Ее подхватил ветер и унес в кусты. Самсул проводил бумажку печальным взглядом.