Обед, согревающий душу - Юн Ким Чжи - Страница 39

На доске Кымнам прочитала: «Запишите фразеологизм из четырех иероглифов, который особенно трогает ваше сердце». Она взяла брусок черной туши, немного покрутила его в плоской тушечнице и закрыла глаза. Продолжая с шарканьем водить бруском по плоской поверхности тушечницы, она задумалась о фразеологизме. И когда кусочек туши уже начал уменьшаться, нужная фраза пришла ей на ум.

Чхон сэн бэ пхиль.

Небо — чхон, явление — сэн, распределять — бэ, пара — пхиль. Что значило «избранный небом партнер».

Кымнам обмакнула похожую на седую бородку кисть в тушь, заострила тонкий кончик кисти и, подняв его над тонкой белой традиционной бумагой, провела первую линию. Золотые руки Кымнам были искусны не только в готовке, но и в каллиграфии. Линии ложились аккуратно и ровно, но при этом в них чувствовалась сила.

«Да, выходит неплохо. Надо будет оформить в рамку и повесить в гостиной. Прямо рядом с портретом Одри Хепберн!»

Когда урок закончился, Кымнам вместе с подругами отправилась на обед в примыкающий к зданию торговый центр. Господин Чон и господин Ли, выразив сожаление, отказались присоединиться к ним, так как уже договорились пойти играть в скрин-гольф. Эскалатор поднял женщин на пятый этаж, в ресторанную зону. Корейская и японская кухня, американские бранчи — всевозможные заведения выстроились перед ними полукругом. Дамы направились в свое любимое бранч-кафе. Кымнам и госпожа Ким сразу закинули сумки на мягкие кресла. Напротив них на стулья со спинкой уселись госпожа Сон и госпожа Пак. Они заказали салат с гранатом и рикоттой, куриный салат и пиццу, украшенную листьями салата.

— У нас сегодня день салатов? — довольная прошедшим уроком, с улыбкой спросила Кымнам.

— А я что-то начала полнеть. Это уже от возраста. Даже спорт не спасает. Мясо-то ем часто, а вот овощей почти не покупаю. Слишком ленюсь их правильно мыть, — ответила госпожа Сон, поправляя плиссированную черную юбку.

Госпожа Ким и госпожа Пак согласно закивали.

— Ну да, почти все фрукты и овощи нужно замачивать в воде с уксусом. И затем протирать содой. Это и правда отнимает кучу времени. Но зато просто гуд для здоровья! — ответила Кымнам.

— Ох, это еще ладно. У меня внуки по выходным умудряются съесть по контейнеру клубники каждый. Целая упаковка на одного! Хотя говорят, хороший аппетит — это тоже проявление почтения к старшим. Уж лучше пусть едят, чем нос воротят.

Как только госпожа Сон заговорила про внуков, Кымнам постучала по столу:

— Так, если собираешься рассказывать про внуков, плати штрафные!

— Точно. Давайте не будем про детей. Госпожа Чон ведь так и не дождалась внуков… — с оглядкой на Кымнам, аккуратно предложила госпожа Пак.

— Да! Вы правы, я завидую. Говорят, кто позавидовал, тот уже проиграл, но как уж есть. Я десять лет только и думаю: как было бы здорово, появись у Мунчжон беби — ее маленькая милая копия. Но что поделаешь? Врачи только руками разводят, не понимают, что не так. Не могу же я требовать любым способом предоставить ребенка просто потому, что хочу повозиться с внуком! Это ведь ее жизнь, и не мне за нее решать.

— Мунчжон сейчас сорок два? Она еще вполне может стать мамой. Пусть идет на ЭКО, в самом-то деле. Уж мы-то многое повидали и знаем, как тоскливо без ребенка. И вообще, разве не будет справедливо отплатить за твою заботу, подарив тебе внуков? Скажи же, госпожа Ким? — парировала госпожа Сон.

— Жизнь детей принадлежит им. Нельзя присваивать ее себе. Ты как будто все еще живешь в эпоху Чосон[111]. Может, нам и в туалет ходить по старинке в ночной горшок?

— Ну зачем так преувеличивать? По-твоему, я настолько закостенелая традиционалистка? Ты даже не представляешь, какая я продвинутая свекровь! Да я даже на заготовку кимчхи позвала невесток после того, как половину сделала сама. Им оставалось-то только промазать капустные листья заправкой!

— По-настоящему продвинутые свекрови не пишут в семейный чат о том, что начали заготовку кимчхи! Что ты так одержима им? Как ни заготовка, зовешь невесток на подмогу. И госпожа Ким не лучше. Говорят, ты с невесткой поехала в родительский дом в Ёджу, где вы заготовили целых сто кочанов?

Словно получив пощечину, госпожа Ким вспыхнула и закашлялась. Тем временем госпожа Пак продолжала наблюдать за этим словесным поединком трех подруг, переводя взгляд с одной на другую. В этот момент подали еду. И тут госпожа Сон нанесла критический удар!

— Послушай, Кымнам, может, раз ты живешь совсем одна, без мужа, у тебя пошла вторая волна менопаузы?

Она попыталась задать вопрос со всей деликатностью, но все же это прозвучало слишком едко.

— Что?! — не веря своим ушам, переспросила Кымнам.

— Если подумать, ты ни разу не рассказывала нам про мужа. Ты вдова или вы разошлись? — с притворной любезностью продолжала наступать госпожа Сон.

— Ты пытаешься потягаться со мной или что? — засучив рукава, сурово спросила Кымнам.

— Да нет. Просто любопытно… — грациозно отпив воды, ответила госпожа Сон и улыбнулась. Она чувствовала, что победа в этом раунде — за ней.

У Кымнам все внутри заклокотало. Еще с того злополучного гадания на Таро можно было догадаться, что сегодня ее ждет ужасный день. Она с трудом пришла в себя на уроке каллиграфии, и вот, пожалуйста, — гнев снова закипал внутри. Не день, а какие-то эмоциональные качели.

Кымнам схватила свой черный нейлоновый рюкзак. Госпожа Пак и госпожа Ким предложили ей хотя бы доесть, но Кымнам, заявив, что оплатит свою долю счета через «Какао пэй», покинула кафе.

«Ох уж эта госпожа Сон. Ну и хитрая же лиса! Глаза бы мои ее не видели. Когда с нами господин Чан и господин Ли, ведет себя тише воды ниже травы. Все хи-хи да ха-ха. Отопьет из бокала, аккуратно вытрет рот, вся такая благородно-утонченная… Но стоит нам собраться вчетвером, обязательно ударит кого-нибудь в больное место. Вот же агли[112] старушенция!»

Всю дорогу до остановки Кымнам гневно бормотала. Выговорившись, она наконец почувствовала облегчение. Ей и самой казалось, что в последнее время с ней что-то не так. Она словно бы превратилась в колючего ежика. Быть может, это и правда менопауза? Но может ли она наступить второй раз? Кымнам так быстро шла, что у нее напряглись и задрожали ноги.

Стояла теплая, почти весенняя погода. Даже не верилось, что на дворе всего лишь первая неделя февраля[113]. Как только миновал сезон пробуждения лягушек, в уггах отпала всякая необходимость и их можно было смело убирать в обувной шкаф. Кымнам обмотала вокруг шеи розовый, такой же как у Чони, кашемировый шарф и вышла на улицу. Она миновала четвертый выход станции метро «Хэхва» и двинулась дальше по улице, засаженной соснами. Погода была настолько теплой, что казалось, даже солнце встало по-весеннему рано. Фиолетовое небо постепенно окрасилось в розово-голубые оттенки, и забрезжил рассвет. Свежий утренний воздух по дороге к «Изумительному ланчу», как всегда, бодрил.

«Ну что ж, вперед! Готовить изумительные обеды!»

Уже несколько дней подряд Кымнам ничего не писала в групповой чат завсегдатаев занятий по каллиграфии. В какой-то момент она осознала, что ведет себя очень странно. Как самый мелочный и ограниченный человек на свете. Тогда она набрала номер госпожи Сон. Кымнам предложила либо высказать друг другу до самого конца все, что еще не высказали, либо перестать вести себя по-детски, а просто простить друг друга и помириться. Госпожа Сон извинилась за то, что в прошлый раз перегнула палку, и они, обсудив все недомолвки, закончили разговор, договорившись увидеться на следующем занятии.

Проходя мимо торговых рядов с фотобудками и квест-комнатами, Кымнам продолжала думать о гадалке Ким, слова которой постоянно крутились у нее в голове, словно назойливо напоминающая о себе рыбья кость, что воткнулась в горло. Кымнам решила сегодня занести гадалке свежего сикхе и ускорила шаг.