Римини… Последний сентябрь - Дашкова Марина - Страница 4

– Счета сейчас принесут сюда? Или здесь надо платить у кассы? – спросила она Алессандро.

– Мария, извини, но если я пришел в кафе с женщиной, то плачу я. Надеюсь, ты не намерена меня унизить? Прошу тебя, убери свой кошелек, и не будем обсуждать подобные глупости. Ты в Италии, а не в Америке. Если мужчина не платит за свою спутницу, то это лживый мужчина, его поведение из разряда нравственных преступлений!

Мария удивленно на него взглянула и, почувствовав его строгий взгляд, убрала кошелёк. Ей захотелось рассмеяться при упоминании нравственных преступлений в подобном контексте, но она сдержалась, боясь обидеть смехом этого человека.

Вскоре они вернулись в отель «Quisisana», в котором Марии предстояло провести несколько дней. Холл отеля был в этот поздний час совершенно пуст и освещен лишь приглушенным светом нескольких настенных светильников. Картины, украшающие этот интерьер, казалось, потемнели и были плохо видны. Она почувствовала, что ужасно устала и ей хочется спать. Сказался перелет, смена климата, обилие новых итальянских впечатлений и съеденная в кафе большая вкусная пицца «Маргарита».

Алессандро, казалось, почувствовал ее состояние и спокойно произнес:

– Я все-таки тебя утомил. Увлёкся прогулкой с прекрасной донной и забыл, что она только что спустилась с трапа самолёта, совершив перелет с севера на юг, из России в Италию. Тебе надо отдохнуть и выспаться. Завтра утром, надеюсь ты не возражаешь, мы встретимся здесь внизу, на завтраке, хорошо? Я спущусь в ресторан отеля к 10 утра. Надеюсь, ты уже к этому часу проснешься отдохнувшей и бодрой?

– Да, конечно. Спасибо за все, что ты мне сегодня показал. Наша прогулка была прекрасной! Спасибо за приятный ужин и чудесную пиццу «Маргарита»! Она была очень вкусная и абсолютно совпала с моими итальянскими представлениями и ожиданиями. Тогда до завтра, Алессандро!

– Buona notte, cara Maria! – сказал он по итальянски.

Она вошла в номер, с наслаждением приняла душ, почистила зубы, и буквально упала на стоящую здесь широкую кровать, моментально уснув.

Глава II. Римини – день второй

Утром ее разбудило солнце. Солнечные лучи проникли сквозь лёгкие светлые портьеры и полуоткрытую балконную дверь к ней в номер и напомнили о наступлении нового дня. Она, сладко зажмурившись, потянулась, нехотя поднялась, вышла на балкон и подставила лицо итальянскому солнцу, которое ещё было по-утреннему мягким и теплым. Одевшись, спустилась по лестнице в кафе отеля, чтобы позавтракать. Алессандро уже сидел за столиком у окна, расположенного по диагонали от входа, и пил кофе с круассаном.

– Доброе утро, Алессандро! – Мария подошла к его столику и поздоровалась.

– O, ciao, Мария!

– Чао! – Мария засмеялась в ответ на его приветствие и повторила знакомое итальянское слово.

Он подвинул ей стул и поинтересовался, что она будет есть, рассказав, что выбор здесь, правда, небольшой: сыр, ветчина, колбаса, два вида кофе, и что он взял капучино, ещё имеются горячие круассаны, прямоугольные «un fagottino», как их называют здесь, на выбор с джемом или шоколадом. Кажется, есть с сыром. Но с джемом, конечно, более вкусные и он традиционно ест их здесь по утрам.

Мария встала и прошла к выставленным на большом столе неподалеку блюдам с едой на завтрак. Выбрав рекламируемый им круассан с джемом, она, приученная к сытному русском завтраку с непременным омлетом, либо овсяной кашей, либо творогом, добавила в свою тарелку сыр и ветчину. Налив чашку эспрессо в автомате, она вернулась к Алессандро, и они стали завтракать вдвоем. Кругом было достаточно много людей, женщины за соседним с ними столиком разговаривали на русском языке. Круассан действительно оказался свежим и вкусным. Алессандро сообщил ей, что после завтрака им имеет смысл пойти на пляж и позагорать, пока еще очень хорошее солнце, которое не слишком палит. Он посоветовал ей сходить в номер и взять купальник, если она этого не сделала и сказал, что будет ждать ее на террасе отеля. Через минут пятнадцать, взяв купальный костюм в номере, она спустилась на террасу, и знакомой улицей они направились на берег моря.

– Sole e mare! Aria mare! È perfetto! Il mare è bellissimo! – восторженно говорил Алессандро, перейдя на родной итальянский язык и, кажется, думая, что она все понимает. Ей стало смешно, тем более от того, что она действительно понимала, что он говорит, и была согласна с ним, что солнце и море, воздух моря – это прекрасно! Это какой-то неописуемый восторг! Какое счастье, что ей повезло с погодой!

Остановившись у моря, он разделся и посоветовал ей тоже немного позагорать. Переодевшись в кабинке, она вернулась к нему в облегающем ее тело закрытом бирюзовом купальнике и почувствовала на себе его довольный и какой-то по-настоящему заинтересованный мужской взгляд. Достаточно высокая, все еще сохранившая стройность и подтянутость, она в свои 58 лет прекрасно выглядела, и ей никто еще не давал больше 48.

– Твой купальник, как цвет твоих глаз! Голубые глаза и темные волосы – это очень красиво! – услышала Мария его голос.

Солнце, море, пологий песчаный пляж, уходящий в морскую глубину, необыкновенно чистая и прозрачная морская вода! Если ли в этом мире что-то более прекрасное?

– Ты хорошо плаваешь, Мария?

– Не очень…Во всяком случае, я никогда не стремлюсь заплывать далеко.

– Здесь дно песчаное и пологое, глубина наступает постепенно, никаких обрывов, никаких неожиданностей, не бойся. Ты можешь смело искупаться. А я немного поплаваю, но тоже не далеко, буду рядом и, если что, приплыву на помощь. – Они вошли в теплое море.

Вскоре, стоя на берегу под солнечными лучами и обсыхая, он рассказал ей, как они проведут сегодняшний день. Рассказал, что уже через примерно час или полтора солнце станет высоким и жарким, достигнет своей кульминации, и на пляже станет слишком жарко, и в Италии начнется время сиесты. Поэтому они вернутся в отель. Он возьмёт свою машину, оставленную на стоянке отеля «Quisisana», и они поедут путешествовать, спасаться от жары рядом с древними античными памятниками в старом Римини.

Через некоторое время они сели в его небольшую машину с серебристым корпусом – Citroen C3, компактную и удобную, он включил кондиционер. Они ехали по красивым, тихим и незнакомым ей улицам этого прибрежного города, из включенной им магнитолы послышался голос известного итальянского певца Андреа Бочелли, исполнявшего одну из ее любимых песен «Вернись в Сорренто!». Алессандро внимательно взглянул на нее и спросил, знает ли она эту песню, знает ли перевод слов. Мария кивнула и улыбнулась. Она, кажется, была счастлива в этот час.

Через непродолжительное время он поставил машину на паркинге, сказав ей, что они доехали до цели сегодняшнего путешествия – до сердца Римини, которое известно с глубокой древности, и что сейчас выйдут из машины и начнут свой сегодняшний путь. Подойдя к паркомату и оплатив несколько часов паркинга, он добавил, что покажет ей сейчас одно из самых любимых своих мест, о котором говорил вчера.

– Смотри, мы на берегу главной реки Римини – Мареккьи, устье которой находится в Тоскане, достаточно далеко, а здесь она впадает в Адриатическое море. Именно через Мареккью построили некогда Ponte di Tiberio – мост Тиберия, возраст которого сегодня превышает две тысяч лет, и который несомненно стал главной достопримечательностью Римини.

Они остановились на берегу Мареккьи, и ее взгляду открылся фантастический прекрасный вид с замечательным сооружением – древнеримским мостом, возведенным во времена Римской империи. Сложенный из светлого камня, или облицованный светлым камнем, пятиарочный, он казался с берега почти монолитным, поражал древностью, какой-то первозданной мощью и монументальностью, и одновременно простотой, лаконизмом. Ярко освещенный дневным южным солнцем, на фоне синего неба, зеленых пиний, растущих слева от него, мост, казалось, излучал в ответ пространству волны собственного света. Слегка изогнутый, с мощными опорами, боковые стороны которых образовывали сторону очередной полукруглой арки, которые соединяли конструкцию в единую архитектурную композицию. Мост отражался белыми объёмами своих опор в водах Мареккьи, переходя в глубине в рассеивающийся бесконечный свет… в свет, в котором терялось и исчезало темное отражение арочных пролетов.