"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гедеон Артур - Страница 1300

– Так вы тоже врач из психушки?

– Оттуда. – Он прищурил один глаз. – А у вас лицо знакомое, кстати.

– Типичное.

– Нет – знакомое, молодой человек.

– У вас тоже, кстати.

– Эх, Вася, Вася, – покачал головой Троепольский.

– Чего такое? – спросил седой бородач.

– Ты девчонку ту упустил, уже забыл? – Обращаясь к Крымову, главврач ткнул в коллегу пальцем: – Тот самый, который девчонку упустил на пару с этой сучкой.

– Какую девочку? – поинтересовался бородач. – И с какой сучкой? У тебя белая горячка, Саня?

– С какой? С Ликой.

– А с чего это у тебя Лика вдруг сучкой стала? Потому что уволилась, тебя не спросила?

– И поэтому тоже, – пошатнувшись, ответил главврач.

Сыщик разом встрепенулся:

– Так это было ваше дежурство, когда Женя Оскомина умерла?

– А вы кто такой, молодой человек?

– Следователь Крымов, веду дело убитой семьи Оскоминых, – он заговорил тише, чтобы Троепольский не услышал их.

– То-то я смотрю, что где-то видел вас. Давайте-ка его на скамейку посадим, – кивнув на шефа, предложил бородач, – а то грохнется еще.

Они усадили Троепольского на скамейку.

– Вместе с Ликой они ее упустили, – вяло цедя слова, пояснил главврач и погрозил пальцем. – В ту самую ночь, будь она проклята…

Крымов вежливо взял бородатого старика за локоть:

– Отойдем на два шага?

– Хорошо, – ответил тот и бросил через плечо: – Сиди, Саня, тихо и не рыпайся.

– Что произошло в ту ночь? Когда умерла Женя?

– В ту ночь Лика Садовникова занималась этой девчонкой. Сказала: «Возьму удар на себя», – а меня отправила спать. Тем более что девочка была в отключке. Ей вкололи очередную дозу успокоительных и снотворного, чтобы не буянила. В таком состоянии я, как врач, был ей точно не нужен, хватило бы и одной медсестры. Я проснулся утром, пошел в палату. Лика была там. Сидела, как часовой. Сказала, что Женечка очнулась среди ночи, было невменяема, начала буянить, вырываться и кричать…

– Так она очнулась?

– «Синий чулок» так сказал. Она ей сделала очередной укол, и та заснула. Когда я утром зашел в палату к Женечке, ее лицо мне сразу не понравилось. Землистое, под глазами круги, как будто только что преставилась. Жуть, одним словом. Я еще подумал, что в таком режиме она вряд ли долго протянет. Она, несомненно, страдала, как будто девчонку чего-то лишили, орган какой-то отрезали, отняли у нее что-то жизненно важное.

– Куклу, – едва слышно пробормотал Крымов.

Он сказал это самому себе – даже отвернулся, но доктор услышал его.

– Что, простите? – переспросил Погорельцев.

– А где была ее кукла, когда вы вошли?

– Ох уж мне эта кукла! С ней, проклятущей, как с писаной торбой все носились. Кажется, сидела в кресле эта чертова кукла.

– Точно? Не в изголовье у девочки?

– Да точно, точно.

– Эта кукла стала ей жизненно необходима, – сказал Крымов. – Она и была ее отрезанным органом. Отсутствие куклы вызывало ее страдания.

Погорельцев насупился и замычал.

– Это допустимо. Если у параноика отнять предмет его вожделения, он может и в окно выброситься. Отсюда все самоубийства на любовной почве, особенно у молодежи. Один еще любит, а другой разлюбил. Причина, чтобы сигануть с крыши. Но я не думал, что связь между Женечкой и куклой была так сильна…

– Когда я обнаружил Женю Оскомину на вокзале, она вцепилась в свою Лилит мертвой хваткой – и многих покусала, кто хотел отнять у нее куклу. Только прижав ее к себе, как самое дорогое, она затихала. Я думаю, медсестра Лика очень хорошо знала об этом и могла управлять состоянием девочки вплоть до того, жить ей или нет.

– Да Господь с вами, зачем «синему чулку» понадобилось так манипулировать здоровьем ребенка?

– Чтобы заполучить куклу себе, измениться благодаря ей.

– Измениться, и как именно?

– А вот примерно так. – Крымов достал из кармана айфон, залез в фотогалерею и показал бородатому старику трех молодых людей на палубе. Двое спортивных мужчин в плавках и девушка ослепительной красоты и чувственности, в бесстыдном бикини, в центре. – Никого не узнаете?

– Слева – это вы – факт, – кивнул старик. – Другого парня я не знаю, – он пожал плечами. – Девчонку тоже. Но хороша. Когда смотришь на таких вот баб, жалеешь, что уже старик.

– А вы уверены, что вам незнакома эта красотка?

– Да о чем вы, молодой человек?

– А может, это ваша медсестра? – усмехнулся детектив. – И зовут ее Лика Садовникова, а?

– Да ладно?! – Старик с седой бородой так и уткнулся носом в экран айфона. – Быть такого не может?!

– Еще как может, – усмехнулся Крымов. – Это мы три дня назад на корабле моего друга детства. Я же рядом, видите? Познакомились в палате Женечки Оскоминой, так все и закрутилось. Несколько дней мы провели вместе. У нее дома. А потом она променяла меня вот на этого плейбоя, и сейчас они где-то на Большой Медведице, – кивнул он на звезды.

– Где они? – не понял старик.

– В кругосветном путешествии.

– А-а. Вот почему она уволилась.

– Точно, именно поэтому.

Старик кивнул на айфон:

– Я знал, что скрывается под лягушачьей шкуркой. Меня не проведешь. И всем об этом говорил, кстати. Лекарям нашим. Подначивал их, мол, вперед, орлы! Но говорить – одно, а увидеть воочию – другое. И все же не понимаю…

– Что именно?

– Лика краснела от одних только взглядов наших врачей. Она не играла. Убегала даже от намеков. Иметь красивое тело, – старик указал желтым ногтем на экран монитора, – одно, а умно воспользоваться им, представить на всеобщее обозрение, сделать из него бизнес, как сейчас говорят, совсем другое. Да и тело тут, какой бы красоты оно ни было, не самое главное. Душа, как я понимаю, у нее изменилась. Суть ее, природа, верно?

– О, да, – кивнул сыщик.

– Но ведь такая перемена – фантастика. Или же… нет? – Старик вопросительно посмотрел на следователя. – В случае с Ликой? С чего это? Вы как считаете?

– Вы правы, Василий Васильевич. Еще какая фантастика! Но только не в случае с нашей Ликой. Тут как раз все встает на свои места.

Погорельцев вдруг закивал:

– А насчет куклы вот что я вспомнил…

– Что именно?

Старый хирург погрозил указательным пальцем в темноту улицы:

– Это было через пару дней после того, как привезли Женю Оскомину. Я вошел в ее палату и увидел Лику с куклой в руках. Она держала ее перед собой и смотрела этой дьяволице в глаза. Женечка была в отключке. Меня Лика даже не услышала, она что-то шептала, будто говорила с ней. Было в этом что-то жутковатое. Я даже не решился потревожить их единство – куклы и медсестры. И вдруг наша Лика роняет загадочную фразу: «Ты и впрямь моя копия. Какой же он мастер!». Только тут я не выдержал и ляпнул: «Ни черта, – говорю, – она не твоя копия. Вы даже непохожи. Иди за системой». Лика испугалась так, будто ее застали за чем-то интимным, быстро вернула куклу в кресло, а мне с укором бросила: «Подглядывать нехорошо, Василий Васильевич». А я ей вслед: «И чего я увидел? Как ты куклу гипнотизировала?» Но она вышла. Я еще какое-то время ломал голову, почему они похожи, все на куклу смотрел, думая, кто этот загадочный мастер, но потом плюнул. А к Лике с расспросами лезть не стал. Уж больно резко она шарахнулась тогда от меня. И вообще, когда у женщины с головой беда, с ней лучше не говорить. Шагай мимо, и обойдется. Только сейчас вспомнил этот эпизод.

– Кое-что я объяснить могу: мастер – это тот, кто сделал куклу, – сказал детектив.

– Очень может быть. Но откуда Лике-то его знать? Куклу богатей для своей дочки заказывал. Медсестра из психушки тут при чем?

– Мир тесен, Василий Васильевич. Но деталь интересная. Мне сейчас любая зацепочка важна.

– Понимаю, – согласился доктор.

За их спиной послышался тревожный храп. Троепольский уже улегся на лавке и теперь ерзал, норовил свернуться калачиком, прячась от ночной свежести.

– Как его нынче разобрало-то, – покачал головой Погорельцев. – Не узнаю коллегу. Сдает позиции наш командир.