"Фантастика 2025-178". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гедеон Артур - Страница 1295

В гостинице «Чайка» она была уже через час. Сняла номер с двуспальной кроватью и пошла осматривать апартаменты.

– Скромненько и со вкусом, – вскоре резюмировала она. – Как раз для встречи с папочкой. С дорогим и любимым папулей.

Лика открыла балконную дверь во двор, где за чугунной гостиничной оградой вопила ребятня, а дальше, за домом, шумела центральная городская улица, и повалилась на большую кровать.

Она лежала и долго смотрела на трещину в потолке, которую, несомненно, много раз покрывали штукатуркой, но проходило время, и трещина проступала вновь. Лика усмехнулась: так и пороки, прячь их – не прячь, будут проступать и проступать, всякий раз напоминая, кто ты есть на самом деле. Хоть сто одежек смени – впустую. Уж она-то все знала о природе человеческой. И не существовало ничего, что могло бы удивить ее.

Из легкого забытья Лику вывел звонок. Она взяла сотовый.

– Алло?

– Я у дверей гостиницы, – сказал он.

– Сейчас буду. Жди.

Она бойко сбросила ноги с постели, скинула майку и стянула джинсы, достала из пакета, с которым приехала, яркое серебристое платье и едва влезла в него – вызывающе открытое сверху и бесстыдно короткое снизу, оно облепило каждый сантиметр тела мягким эластичным трикотажем. Достала из того же пакета обувную коробку, где оказались серебристые туфли на шпильках в тон платью. Надела большие темные очки и направилась к дверям.

Беспалов сидел бледный, сердце сжималось так, словно вот-вот – и хватит удар. Прошлый раз он увидел за оградой двенадцатилетнюю девочку, которой, не спросив ее родителей, подарил новую жизнь. А теперь выясняется, что подарил и смерть. Кого он увидит сейчас? Не мог он обмануться – так разговаривать могла только она, и «Саввушкой-мастерком» назвать тоже она, знавшая его с детства, и никакая другая женщина. И если Женечка из-за ограды еще присматривалась к нему, что-то соображая, в ней происходили метаморфозы, эта говорила так, будто они расстались только вчера. В той трижды проклятой комнатухе, койка в которой стала для нее трамплином в вечность.

Беспалов болезненно реагировал на каждый звук, особенно на шаги, сразу начинал вертеть головой.

На лестнице произошло движение. Он вытянул шею из-за пальмы. Вальяжно спустилась и направилась в холл прекрасная незнакомка в серебристом платье и темных очках. Прямо актриса! Беспалов непроизвольно залюбовался ею, как художник, поклонник женской красоты. Но когда, выйдя в холл, молодая женщина огляделась, заметила его в кресле под раскидистой пальмой и с ходу двинулась к нему, сердце кукольника и впрямь едва не оборвалось. Он ожидал чего угодно, только не такого.

Незнакомка обольстительно улыбнулась, села в кресло напротив и перебросила ногу на ногу. И только потом небрежным движением руки подняла большие темные очки на макушку.

– Ну, здравствуй еще раз, Саввушка.

Он долго смотрел в зелено-карие глаза, безумно лукавые, с восторгом и страхом, пытаясь привыкнуть к этому облику. Она хорошо понимала эмоции старика и не торопила его.

– Здравствуй, Лилит.

– Как тебе моя новая шкурка? – Она провела рукой от плеча до груди. – Я не про одежду. Супер?

У него отлегло от сердца – даже стало легче дышать. О да, они говорили на одном языке! После стольких лет!..

– Выше всяких похвал. Глазам не верю. Но как тебе удалось?..

– Легко. Когда судьба протягивает тебе выигрышный билет – хватай его и беги. Так я и поступила. Но исповедь и слезы не входят в мои планы. Ты принес, что мне нужно?

– Она в чемодане, – ответил Беспалов и кивнул.

У стены дожидался старый чемодан с поперечными деревянными обводами. Директор тетра кукол «Лукоморье» господин Цоколь и худрук Песняков сразу признали бы в этом трофейном немецком чемодане тот самый, в котором пятнадцать лет назад Савва Беспалов принес им свою бесподобную Алису. На такой чемодан и сядь со всего размаха – не сломается. Как раз для транспортировки особо ценных грузов.

– Бери его, и пойдем, – сказала молодая женщина. Когда они проходили мимо консьержки, бросила: – Этот человек ко мне, он продавец кукол, я о нем говорила.

Они поднялись по лестнице. Лика открыла дверь, он вошел следом.

– Клади чемодан на кровать, – сказала она. – И показывай товар.

Беспалов аккуратно положил чемодан, щелкнул замками и открыл крышку. В поролоновой форме лежала зеленоглазая Лилит.

– Это какая по счету?

– Вторая.

– Я помню ее. – Она вытащила куклу из футляра, повертела в руках и положила обратно. – Великолепный образец.

– Да, неплох.

– А первая?

– У нее сломана рука – сустав.

– А третья – она уничтожена?

– Да, Верочкой Селезневой. Дурочка облила ее бензином и сожгла во дворе своего дома.

– И сошла с ума.

– Увы – она сорвала процесс.

– Первые три оказались хороши, но в чем-то несовершенны, – констатировала молодая женщина. – И только четвертая удалась на славу.

– Да, четвертая вышла на все сто.

– И на этот раз были верно прочитаны заклинания?

– И это тоже, – согласился Беспалов.

– Сколько она пролежала у тебя?

– Более десяти лет.

– И все-таки Женечка помешалась. Почему?

– Она была ребенком – вдвоем вам оказалось тесно в этой хрупкой оболочке.

Молодая женщина озабоченно смотрела на куклу в открытом чемодане:

– Этот вопрос интересует только по одной причине: что мне самой ждать в будущем? Что ждет меня?

– В таком теле? – усмехнулся старик. – Успех, деньги, слава. Или ты хотела что-то еще?

– Нет, этого будет достаточно.

– Можно спросить?

– Валяй, Савва.

– Чье это тело?

– Одной красотки, которая имела сокровище, но пользоваться им боялась. Представляешь? Получить гоночную машину и даже не посметь хоть разок прокатиться с ветерком? Разве это не преступление?

– Да, глупо.

– Она будет не внакладе. Наверстаю.

– В этом я не сомневаюсь.

– Хорошо помнишь меня?

– Пятьдесят пять лет прошло, а помню все, как вчера.

– Саввушка, Саввушка. – Она приложила ладонь к его щеке. – Мой старый рыцарь.

– Ты забираешь куклу с концами?

– Разумеется.

– А где главный образец, священный сосуд, мой грааль?

– В полиции.

– Копия нужна для подлога?

– Именно, Саввушка, именно…

– Расклад ясен.

Она обольстительно посмотрела на старого кукольника:

– Я готова расплатиться с тобой – прямо сейчас. Ты заслужил.

– О чем ты говоришь? Деньги у меня есть.

– Меня так трудно понять? – усмехнулась она. – Ты еще что-то можешь?

– В смысле?

– Ну что тут неясного? Как мужчина?

До старика дошло, и у него задрожали губы.

– Ты сейчас играешь мной?

– И не думаю. Я же обещала тебе награду.

– Ты предлагаешь себя? Гоночную машину?

– Именно.

– Ты все еще моя Лилит? Моя девочка, моя любимая? – Старик едва не подавился слюной. – Но насколько?

Она усмехнулась:

– Если ты спросишь, помню ли я, как мы ездили на электричке далеко за город, мотались по лесам и полям, а потом занимались любовью на берегу озера, я отвечу: да, помню. Я помню тебя шестнадцатилетнего, с пшеничной шевелюрой, совсем еще неопытного, как и все твои чувства. Потому что это – я…

Он подошел к ней, положил руки на бедра, ткнулся лицом в шею.

– Лилит, – хрипло прошептал он. – Девочка моя…

– Подожди. – Она отстранилась.

Быстро стянула через голову серебристое платье и, оглядевшись, повесила его на спинку стула. Затем стянула трусики, отправила туда же и призывно развела руками:

– Пользуйся, Саввушка, она ждет тебя…

Лика вернулась домой к трем и взялась жарить размороженные отбивные, но из памяти не выходила последняя сцена в гостинице «Чайка», когда старик после всего, что между ними произошло, сказал ей: «Если я больше не увижу тебя, то умру». Ей нечего было ответить ему, потому что дальнейшие контакты с Кукольником не входили в ее планы. Она была честна с ним – дала то, что обещала. Не надо было вообще ничего не обещать и давать! Осталась бы снежной королевой, строгой надзирательницей, забрала куклу и была такова. Только надо же, та, кто жила в ней, вспомнила о той стародавней поездке на электричке, о нежной страсти у озера, много о чем еще, и что получила? Скорбное соитие со стариком в дешевом гостиничном номере. Его слезы, жалобный детский лепет, когда он вымаливал у нее еще одно свидание. А она спешно одевалась, как будто в гостинице начинался пожар и дымом уже заволакивало коридоры. Какая глупость! Она не была уверена, что «ее Саввушка» не повесится сразу после ее ухода в этом самом номере, который она купила на сутки, или не вскроет себе вены в тесной гостиничной ванне.